Миранда Блейн – Хрупкая тайна (страница 4)

– Я могу рассказать тебе секрет, если ты пообещаешь, что снова испечешь те самые печеньки, которыми кормила нас вчера, – на ее губах появляется хитрая улыбка.

Мама смеется, поглаживая живот. Она находится на пятом месяце беременности. Я уже представляю, каким милым ребенком будет мой будущий братик, потому что от такого количества любви, вложенного в него еще до его появления на свет, невозможно стать другим. Мама долго не могла забеременеть из-за проблем со здоровьем, поэтому мне сложно описать ту радость, которую испытала вся наша семья, когда доктор подтвердил беременность. Даже Ханна расплакалась, узнав.

– Договорились, – мама подмигивает ей и подносит нам две тарелки с хлопьями. – Поторопитесь, отец ждет на улице.

Мы киваем и быстро принимаемся есть.

***

Я не смогла.

Не смогла зайти в кабинет. Мои ноги подкосились, а тошнота подступила к горлу, когда аудитория начала заполняться людьми. Я стояла у двери, пытаясь сделать первый шаг, но с каждой попыткой оторвать ноги от пола в глазах темнело, а сердце готово было выпрыгнуть из грудной клетки.

До ужаса странное чувство дежавю, которое не должно появляться. Студенты смеются, как и в тот день, рассаживаются по местам, ни о чем не подозревая, и раскладывают вещи. Их спокойствие вызывает новую волну паники.

Они не понимают, что может произойти.

Я кручу головой в сторону, когда в воздухе вдруг возникает аромат мужского одеколона Морской бриз… И как только он проникает в тело тяжелым осадком, я резко поднимаю глаза в поисках него.

Он?! Снова пришел за мной?

Студент останавливается напротив, замечая мой пристальный взгляд, и вопросительно выгибает бровь.

– Эм… Привет?

Но я не обращаю внимания ни на тон, ни на его ухмылку. Все, что меня интересует, – это глаза. Карие с зеленым отливом. Я быстро моргаю в надежде, что через несколько секунд они трансформируются в другой цвет.

Нет.

Не могу остановить поток собственных мыслей. Все, что мелькает перед глазами, – он.

– Ты что-то хотела? – парень складывает руки на груди, возвышаясь надо мной.

Я не могу пошевелить ни одной частью тела. Страх морозит двигательную систему. Лишь хватка на сумке увеличивается в разы. Я вцепляюсь в нее так, словно она защитит меня.

Защитит от него.

– Ладно, пока, – надменно смеется он и заходит в аудиторию.

Движения студента находятся под моим пристальным вниманием. Я, приоткрывая рот, всматриваюсь, как он идет, потому что подсознательно понимаю, где и как начнется катастрофа.

Стоит ему лишь нагнуться над сумкой – и все будет потеряно. Но студент не делает ничего. Он бросает сумку на ряд сзади него и садится к компании парней, которые громко приветствуют его.

Я прислоняю пальцы ко рту, сдерживая громкий всхлип, и отворачиваюсь к стене.

Он ведь – просто обычный студент. Он не хочет причинить вред. Это не он.

Я разворачиваюсь и делаю пару шагов в сторону.

Мне нужно уйти.

Ощущение надвигающейся бури дышит в спину. Я делаю глубокий вдох и мысленно обещаю себе держаться. Руки трясутся, как и все тело. Неужели лица каждого незнакомца будут напоминать его?

Не знаю, когда и как мои ноги находят под собой холодную поверхность. Я прижимаюсь спиной к двери кабинки и прикладываю руки к ушам, не позволяя крикам вылиться наружу. Спустя столько лет во мне не появилось сил бороться с ними. Каждый прожитый день после смерти Ханны связан не только с горем от ее потери, но и с неизмеримым чувством вины и ощущением нерушимой связи между мной и ним. Как чертова веревка, связывающая меня с мертвецом.

Может, это и есть мое наказание? Разве я не заслужила его?

– Замолчи, замолчи, – мой кулак прислоняется к голове, отбивая в такт его голосу. – Хватит!

Это какая-то чертова несправедливость. Я столько раз просыпалась в холодном поту и проводила последующие дни у видеопроигрывателя, потому что голос Ханны постепенно угасал. И с подкатывающей к горлу истерикой слушала, как она говорит, запоминала на последующие месяцы.

Но его…

Его голос мне не забыть никогда. Он вытеснил мой собственный и говорил за меня.

Я хватаюсь рукой за горло из-за нехватки воздуха. Красные пятна выступают на теле, а шерстяная поверхность свитера обжигает кожу.

– С тобой все хорошо? – внезапно раздается голос по ту сторону кабинки.

Он принадлежит мужчине. Раздается стук. Я резко прижимаю колени к груди в защитном действии, не в силах справиться с собой.

– Слушай, это, конечно, не мое дело, но вообще-то ты в мужском туалете. Я не подглядывал, просто часть твоей юбки находится прямо перед моими глазами, – застенчиво продолжает кто-то. – Может, тебе нужна помощь?

Я качаю головой, словно он способен увидеть это движение через дверь.

– Не хочу выглядеть сумасшедшим, но просто подай признаки жизни – и я уйду, хорошо? – не отстает незнакомец.

Я с трудом сглатываю и пару раз стучу кулаком по двери.

– Спасибо, – слишком облегченно выдыхает он. – Тебе нужна помощь? Постучи два раза, если да, и один, если нет.

Я постучала один раз.

– Хорошо, может, тогда ты хочешь поговорить? – спрашивает незнакомец за дверью.

Нет. Я не хочу, чтобы в мой первый день в университете кто-то разговаривал со мной через дверь в мужском туалете, когда слезы не перестают скатываться по лицу.

– Тогда я посижу здесь, пока ты не выйдешь и я собственными глазами не удостоверюсь, что с тобой все хорошо, – раздается грохот, от которого я вскрикиваю, прислоняя руки к ушам. – Чертов телефон!

Он поднимает его, а после садится прямо на пол, прислонившись спиной к кабинке с другой стороны.

Что ему нужно? Почему он не может просто уйти?

– Мама не простит, если узнает, что я оставил плачущую девчонку в одиночестве. Манеры… – деловито сообщает он. – Как тебя зовут?

Я не отвечаю, лишь стучу один раз по двери.

– Хорошо. Меня – Джонатан. Но эта форма имени пугает. Знаешь, сразу представляю, как учительница в младших классах отчитывает перед всеми. Поэтому лучше просто Джо.

Рукой провожу по лицу, стирая слезы.

Незнакомец не чувствует никакой неловкости. Он говорит со мной так, будто мы не находимся в ужасной ситуации, и звучит при этом искренне.

– Хочешь правду, хм? – юноша затихает, думая, что прозвучат два стука, но я ничего не делаю. – Ладно, можешь не отвечать. Все, что я хотел сказать, так это то, что первая лекция по праву утомительна. Я надеялся, что Вселенная подаст мне знак, чтобы не идти. И вот он!

Я качаю головой, не разделяя его веселье. Дыхание выравнивается, но сердце все еще колотится в бешеном ритме.

– Прости, – усмехается он. – Пытаюсь разрядить обстановку и поднять тебе настроение, но у меня это явно плохо получается. Так что случилось? Тебя кто-то обидел?

Тяжелый вздох выходит из меня, прежде чем я один раз стучу по двери.

– Хорошо, потому что тебе бы пришлось назвать мне имя своего обидчика. Опять же манеры, – незнакомец ненадолго останавливается, а после прижимается головой к двери кабинки. – Плохой день?

Два стука.

– На первом этаже университета есть кофейня, где делают самый вкусный латте в городе. Кофеин повышает настроение с утра. Согласна? – один стук. – Да, этого стоило ожидать. Может, пицца? – один стук. – Дай угадаю: если я спрошу, поднимет ли тебе настроение мой уход, то ты скажешь «да»? – два стука. – Ты предсказуема, незнакомка. Хорошо. Если девушка уже в десятый раз за несколько минут говорит «нет», мне стоит наконец понять намек и уйти.

Я с облегчением вздыхаю, когда слышу, как он поднимается, а через пару секунд раздается хлопок двери.

Нужно выбираться отсюда как можно скорее, чтобы кто-то еще не увидел меня здесь. На дрожащих ногах встаю, придерживаясь руками за стену, и открываю кабинку.

– Да, а ты и впрямь предсказуема.

Я отпрыгиваю к раковине, прижимая сумку к груди, и со страхом смотрю на того, кто стоит около двери. Высокий парень с каштановыми волосами облокачивается о стену и изучает меня, невинно улыбаясь. Его рубашка наполовину расстегнута, а галстук сползает. Невыспавшийся вид незнакомца кричит о неплохо проведенной ночи.

Я тяжело сглатываю и отворачиваюсь к раковине, быстро включая холодную воду.

– Прости, – шепчу и прислоняю мокрые руки к щекам.