Миранда Блейн – Хрупкая тайна (страница 6)

– Простите, тренер, – выговариваю заученную за год своей должности фразу.

– Засунь свои… – он останавливается, не заканчивая, и прочищает горло. – Знаешь, что я планировал делать сегодня вечером?

Я качаю головой.

– Трахать свою жену, Найт! А знаешь, что я буду делать вместо этого? Сидеть в кабинете университетского психолога и обсуждать вместе с тренером «львов», как нам выбираться из того дерьма, в которое вы нас окунули.

Изо рта Джо вылетает смешок. Я еле сдерживаю себя, чтобы не засмеяться вместе с ним. Лишь мысль о мертвых котятах возвращает мне серьезное лицо обратно.

– Харрис! Выйди из кабинета! – взрывается тренер, замечая его улыбку. – Лучше найди себе шлем покрепче до следующей твоей тренировки.

Джо качает головой, но все же выходит.

– Найт, твоя цель?

– Простите?

– Твоя цель в этом году?

Я расправляю плечи, глядя ему в лицо.

– НХЛ, тренер, – уверенно отвечаю, ничуть не сомневаясь.

– Что для этого нужно сделать? – понижает голос Флорес, словно разговаривает с пятилетним ребенком.

– Попасть в финальный «Турнир Четырех» и занять место не ниже третьего.

Эта цель стоит у меня перед глазами с первого дня обучения в Брукфилде. Скауты хоккейных команд выбирают лучших из лучших, и шанс проявить себя появляется именно на финальном турнире. Если для многих в команде хоккей – способ повысить уровень спроса среди девочек, то для меня не существует жизни без льда.

Обе мотивации весьма действенны, но только моя гарантирует попадание в НХЛ.

У меня нет заниженной самооценки или того дерьма, что присутствует у большинства подростков. Я знаю, что являюсь лучшим форвардом команды, потому что каждый день начиная с раннего детства работаю над этим.

У меня нет выходных.

Не важно, как я чувствую себя или что вчера ночью происходило, – ровно в семь утра я оказываюсь либо в тренировочном зале, либо на льду. У меня нет времени на отдых и на жалость к себе после очередной вечеринки.

– Ниже третьего наша команда сможет занять только в том случае, если вы все одновременно сломаете себе шею! – рявкает он. – Повторюсь еще раз: ЧТО. ДЛЯ. ЭТОГО. НУЖНО. СДЕЛАТЬ?!

– Попасть в финальный «Турнир четырех» и занять первое место, тренер.

– Правильно, – Флорес поправляет галстук, который явно завязан туже, чем необходимо. – И если вы не принесете кубок мне в руки, я возьму ваши головы и поставлю их в холле университета. Понятно?!

– Да.

– Тогда выйди из кабинета и донеси это до остальных, – тренер резко садится на свой стул и утыкается головой в бумаги.

Я сразу разворачиваюсь и выхожу, не собираясь задерживаться ни на секунду.

Флорес – лучший тренер для нашей команды, которого только можно представить. Он знает нас и находит подход к каждому игроку. Ему не составляет труда за две минуты полностью поменять стратегию и суметь правильно донести ее до нас.

Флорес чувствует лед. И это лучшее качество, которое может быть у тренера, поэтому никто из нас не станет жаловаться, как пятилетка, на его манеру общения, зная, что именно благодаря ей наша команда занимает лидирующие позиции.

– Ну, Коул, задница сильно болит? За эти две минуты вашего разговора наедине я уверен, что слышал, как он шлепал тебя, – смеется Джо и отлипает от стены, приближаясь ко мне.

Джонатан Харрис – восьмой номер, защитник и тот еще идиот, у которого вместо рта заезженная пластинка.

– Пошел ты, Джо, – на моих губах выступает легкая улыбка. – Тренер сказал, что повесит каждого из нас за яйца, если такое повторится.

– Он извращенец, – морщится парень. – Прям так и сказал?

– Да. Только добавил, что если восьмой не перестанет болтать, его яйца он оставит себе как сувенир и будет пугать им первокурсников, – я толкаю его в плечо, когда мы направляемся в сторону кафетерия.

– Проверь мой пульс, чувак: мне кажется, от одной мысли о подвешенных яйцах мое сердце остановилось, – после своей тирады он прикладывает руку к члену и облегченно вздыхает. – Фух, они на месте.

– …но вскоре их не будет, если мне придется снова стоять в кабинете Флореса и выслушивать о драке со «львами». Я лично вырву их, – проговариваю предупреждающим тоном.

– Мы можем закрыть тему моих подвешенных яиц, хм? Это жутко.

– Что у вас произошло с Россом?

У меня не было времени расспросить его о драке. Меня выдернули после окончания первой лекции и повели в кабинет тренера, где я уже встретил Джо.

– Ублюдок решил, что я довел до слез его подругу, – в его голосе мгновенно начинают звучать нотки злости. – И напомнил о Джослин.

– Тебе не стоило целовать его сестру.

Тот случай стал последней каплей, после которого мы оставили любые попытки наладить отношения со «львами», как и они с нами.

– Да не знал я, что она его сестра! – злится Джо. – И мы не в Средневековье: я не обязан спрашивать разрешение брата.

Я на стороне Джонатана. Даже если он и творит хрень, за которую нас могут отстранить от хоккея на несколько игр. Он не просто очередной университетский друг: Джо – моя семья. И если в этой жизни что-то помимо хоккея для меня еще имеет смысл, то это Джонатан Харрис.

– Знаю, Росс – просто мудак. Не реагируй на него. И не связывайся больше с его сестрой.

– Почему я должен отказываться от секса с самой горячей девушкой? Особенно если закрыть глаза на тот факт, что Росс – ее брат. Хотя… даже закрывать не стоит: это, знаешь ли, возбуждает сильнее – запретная любовь, Ромео и Джульетта…

– Ты же в курсе, что они покончили жизнь самоубийством? – выгибаю бровь, смотря на нахальное лицо друга.

– Перестань портить мое воображение, мистер «убийца стояка», – он слегка хмурится. – Ты уверен, что они покончили с собой? Джо д’Амато не снял бы такой депрессивной херни.

Я даже на секунду останавливаюсь от шока. Кто-то должен мне сказать, что он шутит! Мой лучший друг не может не знать, что это произведение Шекспира, а не чертового режиссера порно.

– Твоему отцу стоило прятать кассеты надежнее. По крайней мере, до того возраста, пока в школе не пройдут Шекспира.

– Пошел ты. Я не читаю книги без картинок.

Да, забыл уточнить: Джонатан Харрис становится легкомысленным ребенком, когда дело касается его будущего и знаний. Ему не нравится учиться. Единственная причина, по которой он вообще находится здесь, – это родители, которые заставили его подать документы в престижный университет.

Джо не глупый. Ему просто это кажется скучным. Он не умеет концентрироваться на чем-то, помимо хоккея, и становится похож на старика с деменцией, когда подходит череда экзаменов. В этом мы различаемся.

– Джо, ты же с той вечеринки больше не виделся с ней?

Пусть скажет «да».

Если Бог существует, он должен помочь мне в этом году угомонить Джонатана от мясорубки его же члена, которая обязательно случится, если он не оставит Джослин-мать-ее-Росс в покое.

– Под «виделся» считается, что я записался на курсы по шахматам, на которые случайно ходит и она? – Джо невинно хлопает глазками, делая вид, что их встреча случайна.

Я хватаю его за плечо, останавливая около двери в кафетерий.

– У нас начало сезона. Если Джереми узнает об этом – а он узнает, – тебя отстранят на несколько игр. В лучшем случае. А в худшем исключат из команды, потому что он сделает это своей миссией.

Я не могу потерять его в самый важный сезон для «Брукфилд Флеймз»: у нас с Джо есть сыгранная связка.

– Королева драмы вернулась, – практически пропевает он и фыркает. – Не волнуйся, я не позволю Россу испортить мне карьеру. «Нью-Йорк Рейнджерс» наш, хочет он этого или нет.

Да. Я на это надеюсь. Это мой последний шанс. Если в этом году что-то пойдет не так или ситуация с «Брюинз» повторится, я уже никогда не смогу рассчитывать на НХЛ.

– Так что там за ситуация с подругой Джереми?

Последнее, что я ожидал услышать от Джо, – это о наличии «подруги» у Росса. Он чертов клубок насилия, который обходит женщин стороной и общается только со своим менее психопатичным другом Гарретом Эттвудом, самым рассудительным из всех «львов». Именно с ним мы в прошлом году пытались прийти к соглашению.

– Девочка в первый день разволновалась и заплакала. Я же не ублюдок, Коул. Я не мог просто пройти, не убедившись, что с ней все хорошо. А Росс с Эттвудом налетели на нас, решив, что я являюсь причиной, черт возьми, женских слез. Это вообще-то оскорбительно. Ненавижу, когда женщины плачут.

– С чего они вообще взяли, что ты виноват?

Я снова ощущаю легкую вспышку злости на «львов». Сотый раз за день, а ведь сейчас еще даже не полдень. Они могут думать, что мы придурки, из-за всех прошлых ситуаций между командами. Но делать из нас ублюдков, доводящих девушек до слез? Это стоит того, чтобы разбить лицо кому-нибудь из них.