Миранда Блейн – Хрупкая тайна (страница 8)

– Что? Почему? – не успокаивается Джо.

– Потому что мне нужно усерднее тренироваться перед началом сезона. И тебе тоже, если мы хотим получить кубок.

– Он зануда и портит любое веселье, – иногда он любит изображать, что меня нет в комнате. – А я все равно пойду, потому что в отличие от тебя, Коул, понимаю, что один день без тренировки не сделает из меня инвалида, который упадет, едва встав на лед.

Я откидываюсь на спинку дивана и прислоняю холодную бутылку воды к бедру.

– Ты себя хорошо чувствуешь, Кэнди? – как бы невзначай интересуюсь, не выделяя должного интереса эмоциями. Спокойный взгляд и желание поскорее размять мышцы. – Я имею в виду, после случившегося утром.

Она думает всего секунду, прежде чем выдавить легкую улыбку на лице, притворяясь.

– Конечно. Я просто сильно разнервничалась.

И это вранье. К удивлению, они всегда реагируют одинаково.

– И это правильно, незнакомка! Университет не стоит женских слез. Возможно, только мужских, и то когда их причиной является тренер Флорес.

Я теряю интерес к их диалогу, когда на телефон приходит сообщение в групповой чат команды. Только ощущаю лбом, как пара женских глаз украдкой поглядывает на меня. Но не делаю в ответ ничего. Даже не улыбаюсь, листая утренние новости и все больше погрязая в ненужной для меня информации. За пять минут до начала лекции встаю и, не попрощавшись, ухожу, оставляя Джо с его вопросительным взглядом и его новую знакомую с виноватым выражением лица, будто она думает, что причина моего странного поведения скрывается в ее появлении.

Нет, просто жизнь вне хоккея меня не интересует. Во всех смыслах.

Глава 4

Кэнди

Первый день прошел ужасно.

Не то чтобы я ожидала, что все пройдет по-другому. Но я считала, что смогу. Мне казалось, что если заставить себя сидеть на лекциях, все получится. У входа в аудиторию сжимала кожу на руке пальцами в надежде, что физическая боль ненадолго затмит воспоминания… Но ничего не вышло.

Просидев до трех часов дня за дальним столиком кафетерия, я направляюсь домой и вру родителям, бросая им всего один ответ: «Это было терпимо».

Только правда в том, что воспоминания управляют всей моей жизнью. Я боюсь, что тот день повторится, и громкие крики перестанут быть выдумкой. А способа избавиться от мыслей хотя бы на несколько часов мне не удается найти. И самое странное, что смерть ведь давно не пугает. Наверное, это лишь реакция тела на тот день, который длится для меня уже шестой год.

– Ты делаешь неправильно, – бурчит Энди и отбирает детали LEGO. – Смотри, как нужно!

Я отрываюсь от собственных мыслей, замечая пустую ладонь, и перевожу взгляд на брата, который сосредоточенно собирает дом из LEGO.

– Слишком сложное занятие для меня, – усмехаюсь и подкладываю подушку под голову, снизу следя за его движениями.

– Конечно, ты же девочка. Это занятие для парней.

– Эй, что за ранняя стадия сексизма?! Я могу собрать твое LEGO, ясно? Мне просто не хочется.

Он хмурит лицо, отвлекаясь от работы.

– Сексизм?

– Угу. Спроси у мамы. Она будет рада провести тебе часовую лекцию о том, почему мужчины в любой сфере должны находиться наравне с женщинами.

Энди качает головой в отрицании.

– Ну уж нет! Лучше продолжим строить мне дом.

Брат сидит на ковре в своем костюме Человека-паука с капюшоном, под которым скрываются золотистые волосы, и сосредоточенно прикладывает деталь к детали. Он любит все, связанное с «Мстителями», поэтому родители несколько дней назад купили ему дом Доктора Стрэнджа. Странно: почему современным маленьким детям нравится либо он, либо Человек-паук? А как же Капитан Америка? Я давно не пересматривала «Мстителей», но точно помню, как у двенадцатилетней версии меня текли слюнки при одном его появлении.

– Как прошел твой день, хм?

Энди не отвечает мне, продолжая строить.

– Я разговариваю со стеной?

– Кэнди, ты мешаешь мне работать, – брат показательно тяжело вздыхает, поправляя волосы. – Я был у Альберта дома. Мы играли в машинки, а потом смотрели фильм «Оно».

– Стоп… Что?!

Я резко поднимаю голову и сажусь на пол.

– Кто вам разрешил смотреть этот фильм?! Где были родители Альберта?

– Они уехали в магазин, – спокойно отвечает Энди, не понимая моего недоумения.

– СТОП, ЧТО?! – снова повторяю. – Они оставили вас двоих? Без присмотра?

Не знаю, что творится с его родителями, но это ненормально – оставлять двоих пятилетних детей без присмотра, особенно в этом возрасте, когда они становятся чересчур любопытными. Помню, месяц назад Энди решил, что его мастерство – готовка. Мы с мамой тогда были в моей комнате и не смогли вовремя остановить катастрофу: брат закричал, только когда сковородка со сгоревшими яйцами воспламенилась.

– Нет. С нами была его сестра.

– Ей же вроде двадцать, не так ли?

– Не знаю, – Энди откладывает оставшиеся детали в сторону и устремляет взгляд на меня. – Но она постоянно жалуется на свой университет.

– И она ничего не сказала вам, когда вы включили этот фильм?

– Она смотрела его с нами.

Так, ладно… Кажется, мне стоит сказать маме, что впредь Альберт должен приходить домой к нам.

– Как ты себя чувствуешь? Этот фильм не для детей, Энди, – качаю головой, искренне беспокоясь. – Больше не смотри ужастики, пока не вырастешь.

– Ты странная, Кэнди.

Я поднимаю брови и склоняю голову влево, вопросительно смотря на брата, который не ощущает никакой неловкости за сказанные слова. Да, Энди прав. Но неужели моему пятилетнему брату нужно говорить это вслух?

– Альберт так сказал, – добавляет он.

Прекрасно, теперь и его друзья так думают.

– Я не странная, – пытаюсь отрицать этот факт перед Энди, ведь дети не любят таких. Они тянутся к крутым.

– Он сказал, что дома учатся только странные дети, которым не нравится дружить с остальными, – Энди поджимает губы и хмурится. – Но я ответил, что это не его дело, Кэнди.

Это не так. Мне нравится дружить с людьми. Вернее, нравилось. Когда-то.

– Так ты теперь защищаешь меня? Мне кажется, это слегка рано, ведь я старше, а значит, это моя забота.

Как только слова вылетают из рта, в районе сердца начинает колоть. Тело отвергает собственную ложь: я даже ее спасти не смогла.

– Папа сказал, что я защитник, – гордо заявляет брат, расправляя плечи. – Ты девочка, и мой долг – защищать тебя.

Мне определенно стоит сказать маме, чтобы она провела ему лекцию про сексизм. Ранние зачатки стоит искоренить, и чем раньше, тем лучше.

Я облокачиваюсь спиной на его кровать и прижимаю ноги к себе, снова возвращаясь в стадию наблюдателя. Мне нравится сидеть с ним по вечерам до того момента, пока папа не заходит в комнату и не разводит нас по комнатам. Я думаю, что моя связь с братом настолько сильна только по одной причине: Энди родился после трагедии. На его лице нет никакого отпечатка смерти, и он не знает, что виновата я.

Мне кажется, все люди, жившие в тот день, сломались, сжимая в руках телефон или смотря в телевизор. А Энди не знает об этом ничего. Для него я все еще та Кэнди, с которой мало кто общается. Для брата я просто странная сестра, разговаривающая с котом, а вовсе не тот человек, о котором кричат заголовки СМИ.

– …и мне нравится, что ты странная, – через время добавляет Энди.

– Правда?

– Да. Сестра Альберта другая. Она… странная, но в плохом смысле. А ты – в хорошем.

– И что это значит?

– Я просто люблю тебя и твой странный характер. Мама говорит, что у тебя произошло что-то плохое в детстве, поэтому ты боишься людей. И поэтому я сказал Альберту, чтобы он замолчал. Его сестра вообще слушает музыку на колонке так, что нам приходится уходить играть в подвал, чтобы не оглохнуть.

Я всего лишь тихо вздыхаю, а уголки губ медленно дергаются, растягиваясь в улыбку.