Миранда Блейн – Хрупкая тайна (страница 10)

– Держи, – голос Коула меняется, когда он протягивает мне из моей сумки белую футболку. Он звучит спокойней. Не так пугающе, как несколько минут назад.

Дрожащими руками обхватываю протянутую вещь и поворачиваюсь к нему спиной, быстро натягивая ее на себя. Грамм успокоения возвращается в тело, когда мнимая защита в виде футболки оказывается на мне.

– Сегодня была ужасная тренировка, Кэнди. Тренер Флорес надрал нам зад, и мы… В общем, немного перессорились все, – зачем-то информирует меня Коул, когда я поглядываю на тарелку фруктов на столе, только бы не смотреть на него. – И еще этот Дейв со своей Оливией на тренировке, которая отвлекала всех…

Не могу взглянуть ему в глаза, и от состояния истощенного короткой истерикой организма уже не ясно, по какой причине – то ли от стыда за свою оплошность, то ли от обиды.

– Ну я же не знала, что тут тренировка и что у вас сложный день. Я не хотела никого из вас отвлекать. Я вас не знаю. И Анну с Бриджит тоже. Это всего лишь мой второй день в университете!

– Прости.

Мне послышалось? Наверное, сознание играет злую шутку со мной. Я откашливаюсь, теряя дар речи, и перестаю сверлить взглядом еду хоккеистов, заглядывая ему в лицо. Влажные капли скатываются по губам, спускаясь к подбородку. Брови больше не хмурятся, разглаживая морщинку, а карие глаза мечутся по мне.

– Что?

– Прости, я был не прав, Кэнди, – он за одну секунду преодолевает расстояние между нами, но я отскакиваю назад. Правда, ему была нужна не я: Коул набирает воду из фильтра и протягивает мне стакан, замечая все еще рвущиеся наружу всхлипы. – Я должен был сдержаться и не срываться на тебе, не разобравшись.

Не принимаю стакан, продолжая пялиться на него, как на инопланетянина. Не ожидала от него извинений. Я вообще от людей не ожидаю ничего хорошего.

– Я не буду к тебе подходить, – Коул поднимает руки вверх в знак капитуляции и ставит стакан на стол. – Выпей.

Отрицательно качаю головой, не принимая ничего и стараясь привести мысли в порядок, чтобы взять сумку и уйти.

– Не нужно, я ухожу.

– Кэнди, сядь и выпей, – снова приказной тон, заставляющий волноваться.

– Я не хочу никого отвлекать и…, – замолкаю, вспоминая того парня, – не хочу, чтобы тот парень подумал, что я жду его тут.

– Не волнуйся насчет него, я разъясню все команде. А теперь сядь за стол и выпей воды. Тебе нужно успокоиться.

Я кошусь на приоткрытую дверь, прикусываю внутреннюю сторону щеки и часто дышу. Из коридора раздается топот. Кто-то идет к нам – возможно, это один из тех полуголых парней, который подумал, будто я готова переспать с ним. А я не… Это последнее, чего я хочу.

Коул замечает мой взгляд и захлопывает дверь, оставляя нас наедине в комнате размером четыре на четыре метра, не больше. Естественно, я волнуюсь, но все же делаю несмелый шаг в надежде, что после первого глотка меня выпустят отсюда.

– Не беспокойся, никто сюда не зайдет.

Киваю, но беспокоиться не перестаю.

– Поговорим?

– О чем? – давлюсь глотком воды, рассматривая покрасневшие пальцы, сжимающие стакан.

– О произошедшем. Не хочу, чтобы ты думала, что я такой мудак.

– А я и не думаю.

– А должна была бы, Кэнди. Потому что так я себя и повел.

Я пожимаю плечами – единственная реакция тела, которая остается не замороженной. Я просто не думаю о людях. Правда, не знаю, может ли Коул воспринять это как комплимент.

– Бриджит и Анна постоянно устраивают представления в нашей раздевалке, подсылая к нам полуголых девчонок, которые вешаются на нас. Не думай, что я как-то осуждаю этих девушек, нет. Хотя… Немного, потому что такое поведение разваливает спортивный дух и настрой на игру. Мы здесь должны тренироваться и не отвлекаться, поэтому моя реакция и была столь эмоциональной.

– Я правда не знаю никаких Бриджит и Анну, – мы снова устанавливаем зрительный контакт, и от него становится некомфортно. Не знаю, создается впечатление, что он лезет в голову.

– Знаю. Теперь знаю. Я сказал это не в укор тебе, а как разъяснение, почему повел себя так, – Коул снова делает шаг вперед, и я спиной отклоняюсь назад, чуть не теряя равновесие и не падая на пол, в последний момент ухватываясь за столешницу. – Черт возьми, Кэнди! Я не хочу причинить тебе боль. А если тебе так показалось, значит, я еще больший мудак, чем думал.

– Дело не в тебе, – тараторю из-за его взгляда, полного вины. – Я на всех так реагирую, – не успеваю закрыть себе рот, а после жалею, жуя тонкий слой кожи щеки. Коул замечает мою реакцию.

– Ладно, – он делает глубокий вдох и не двигается с места. – Я все же задам сейчас тебе один вопрос, а ты постарайся ответить правду, хорошо?

– Я…

– Всего один вопрос.

– Ладно.

– Твои родители как-то причастны к твоему страху? – медленно начинает он и сразу берется за изучение моих эмоций. – Слушай, я не собираюсь никому ничего рассказывать. Я ведь еще тогда, в кафетерии, заметил, что ты напугана. Скажи, может, тебе нужна какая-то помощь?

– Что… Нет! – вскрикиваю и вскакиваю с места. – Родители тут ни при чем. Они у меня замечательные! Я…

– Кэнди, не бойся, хорошо? – его глаза округляются от моей реакции, и, наверное, он лишь находит в ней подтверждение своим словам. А вдруг теперь у родителей будут проблемы? Что, если он решит пожаловаться полиции? – Я не собираюсь ничего делать, успокойся.

А я уже не могу, накручивая себя до такой стадии, что ноги немеют.

– Не нужно, пожалуйста, Коул. Просто забудь. Я клянусь, что родители тут ни при чем.

– Тебя обижают в университете? Или обижали в школе?

И эта фраза произнесена по-другому. Легче. Будто получив положительный ответ на такой вопрос, он выйдет с облегчением. Насколько же Коул ошибается, стоя передо мной и произнося слово «школа» с выдохом и спокойствием!..

Слово врывается в тело, как пуля, разрывая кожу в районе груди.

Школа.

Обижали ли меня там? Нет.

Убила ли она меня? Да.

Я смотрю на него, уходя мыслями глубоко внутрь себя. Снова и снова прокручиваю воспоминания, которые от одного слова развеивают все крупицы тишины в голове.

– Прости, я не хотел… Кэнди, ты слышишь меня? Вот я идиот.

Он подбегает ко мне и останавливается в нескольких сантиметрах. Запах Коула по чертовой несправедливости приобретает нотки морского бриза, и я резким движением вжимаюсь в сзади стоящий холодильник, мгновенно ощущая боль в пояснице от толчка.

Мои глаза расширяются от ужаса.

– Я не должен был спрашивать у тебя про школу… Успокойся, пожалуйста. Просто забудь о моих словах.

– Отойди, – сипло хриплю. – Пожалуйста, не трогай меня.

Эти слова грохотом проходятся по помещению, когда звук не переходит за черту шепота. И Коул, который не успел и прикоснуться, отстраняется.

– Я идиот. У меня не было цели напугать тебя.

– Они бы никогда… – отворачиваюсь в сторону, борясь с новым потоком слез.

Парень, которого я едва знаю, набрасывается с вопросами о моем странном поведении. Неужели все люди вокруг видят, что я готова умереть от остановки сердца, если кто-то начнет громко говорить или делать резкие движения? Да и вообще делать любое действие, которое происходило тогда?

Неужели моя сломленность – это такая же очевидная вещь, как и то, что земля круглая?

Я отвыкла находиться в обществе неосведомленных людей и не знаю, как реагировать на них. А что, если в следующий раз кто-то решит поговорить не со мной, а с родителями? Мама снова впадет в состояние ужасной апатии, а отец будет по десять раз заходить в комнату и проверять, жива ли я.

– Я не имел права давить на тебя. Особенно после того, как сорвался.

– Ты… Ты можешь никому об этом не рассказывать? – я делаю глубокий вдох и на пару секунд задерживаю дыхание, борясь со всхлипами. – Ты можешь не рассказывать об этом родителям?

– Кэнди, я не знаю твоих родителей и не стану искать их, чтобы что-то рассказать. Не стану, слышишь?

– Спасибо, – я стираю рукой накопившуюся влагу и устало пытаюсь улыбнуться. – Мои родители будут очень волноваться, а я не хочу, чтобы это происходило.

– Хорошо, – Коул несколько раз кивает, чувствуя облегчение, потому что мой голос уже не дрожит так сильно. – Знаешь, Кэнди, старшая школа – рассадник для ублюдков. В университете все иначе: здесь строго следят за этим. Поэтому обратись после пар к секретарю и расскажи о случившемся, хорошо? Бриджит и Анна больше не тронут тебя.

До меня не сразу доходит, о чем он говорит. Фразы, слетевшие с его губ, кажутся бессмыслицей, потому что «старшая школа» у меня ограничивалась компьютером. Коул думает, что я пугаюсь людей из-за пережитого буллинга.

Эх, как бы и я хотела, чтобы моя реальность была таковой…

– Хорошо, – соглашаюсь я, чувствуя себя намного спокойней от того, что правда ему неизвестна. Так легче воспринимать разговор.