Миранда Блейн – Хрупкая тайна (страница 11)

– А если все же ситуация сложится так, что что-то произойдет… Бриджит или Анна захотят снова сотворить подобное… – он делает паузу, засовывая руки в карманы спортивных шорт, – Джо поможет тебе разобраться. Просто найди его, когда будешь в этом нуждаться, и он поможет, если ты не хочешь, чтобы это делал я. Считай, это моя плата за сегодняшний день.

Для меня не имеют смысла фразы о защите. Сколько бы людей ни говорили о том, что защитят меня, я не верила. Сколько бы слоев брони на меня ни надели, я все равно не буду чувствовать себя в безопасности.

– Хорошо.

Мы оба понимаем, что я никогда не попрошу ни у него, ни у Джо помощи, поэтому через пару мгновений, поникнув, Коул приоткрывает дверь кухни и доводит меня до выхода. Мы не прощаемся, даже не пересекаемся взглядами, надеясь истребить из памяти совместные воспоминания.

Глава 5

Коул

Я тяжело стону и устало поглядываю на часы. Десять вечера. Обычно в это время я нахожусь в тренажерном зале, доводя тело до физического истощения, а после, как старик, ложусь спать.

Но не сегодня.

Каждый год за неделю до начала сезона наша команда собирается в пабе около университета и пьет до рассвета. Чертова традиция, запущенная тридцать лет назад. И до сегодняшнего дня я не видел в ней ничего плохого. Только, едва войдя в здание паба, я буду вынужден собрать максимум усилий, чтобы не послать каждого игрока к черту и не уйти домой.

– Коул, такое чувство, что ты хочешь в туалет. Может, расслабишь лицо? Сегодня не Хэллоуин, – Джо облокачивается на спинку дивана и переводит на меня взгляд. В его руке блестит банка пива – четвертая за эти пару часов. И если сегодня судьба надо мной не сжалится, к утру мне придется оттирать рвоту от пола в гостиной.

Я знаю, о чем говорю.

– Я расслаблен, – хватаю нетронутую за весь вечер банку пива.

– Ага, я это слышу уже на протяжении двадцати дней. Не пора бы забыть?

Я сжимаю челюсти, отворачивая голову в сторону, и прикладываю прохладную банку к вискам. Забыть? О чем конкретно мне следует забыть? О том, что я, как последний психопат, довел незнакомую мне девушку до слез своими расспросами?

Что со мной не так? Кэнди Митчелл – не мое гребаное дело.

И меня даже больше злит не то, что я решил узнать, причиняют ли ей боль, а то, что мой разум не поддается контролю. В тот день я провел четыре часа в тренажерном зале, стараясь выкинуть ее испуганный вид из головы и забыть, но все равно не смог, вновь и вновь вспоминая, как голубые радужки исказились от страха под моим напором.

Или мне стоит забыть о бесчисленном количестве сообщений от матери, которые по удивительному стечению обстоятельств начали присылаться мне в тот день?

«Не хочешь вернуться домой?»

«Я скучаю по тебе».

«Мы можем поговорить?»

«Слушай… У нас с Джеком сейчас сложная ситуация в жизни: мы оба на мели. Ты не мог бы одолжить пару сотен баксов?»

«Я же твоя мать, Коул».

И каждое сообщение остается проигнорированным, хоть тревога в груди и нарастает всякий раз, когда я ничем не занят. Я не могу следовать своему простому правилу: хоккей – единственная жизнь, которая у меня есть и когда-либо будет. Не могу отпустить ситуацию с Кэнди Митчелл и продолжать жить дальше.

Я идиот, чей разум иногда совершает прогулку в другую вселенную.

– Все нормально, Джо. Я забыл.

– Ты забыл о Кэнди так же, как и я – о Джослин Росс, – усмехается он, делая глоток пива. – До сих пор не понимаю, в чем проблема.

Мне не нравится, что он проводит столь странное сравнение. К Джослин Джо имеет непрекращающееся желание быть ближе, а я к Кэнди – чувство вины и просьбу отмотать время назад и никогда не заходить в кафетерий.

– Скажи, ты когда-нибудь срывался на девушку, которую знаешь пару минут?

– Нет. Но зато я трахался с теми, кого знаю не больше пары минут.

– Вот и я о том же.

– Тебе нужно расслабиться. Пара глотков виски – и жизнь заиграет новыми красками.

Нет. Алкоголь только усугубит ситуацию, и я, скорее всего, возьму телефон и наберу номер мамы, чтобы убедиться, что с ней все хорошо. А после, не выдержав, скину ей свои последние деньги.

– Коул, ну давай же. Всего на один день в году нарушим правила твоего скучного мозга, – подталкивает меня в плечо Джо. – Или как насчет тех девушек, что сидят в углу и смотрят на нас?

Я не перевожу взгляд на танцпол в баре. Сейчас мне это не интересно. Вообще-то я – не чертова ханжа и редко отказываюсь от секса в свободное время, но за последние двадцать дней предпочитаю воздерживаться от любого контакта. Черт возьми, если бы это услышал Коул Найт год назад, он обозвал бы меня кретином и выстрелил бы себе в голову.

– Джо, ты не обязан сидеть около меня, как мамочка. Присоединяйся к остальным, мы с Тобиасом отлично проводим время.

Как и всегда, вратарь нашей команды не подключается к всеобщему веселью: он сидит напротив нас и держит в руках книгу. Иногда нам кажется, что если бы у него была возможность, он читал бы даже прямо во время матча, – вот насколько реальный мир не устраивает Тобиаса.

– Ваш ментальный возраст составляет более восьмидесяти лет, – уже громче вспыхивает Джо, указывая на нас двоих пальцем.

– Мне просто это не интересно, – сухо отвечает Тобиас, не отрываясь от книги. – Камю интересней пива.

Одной рукой вратарь зачесывает назад доходящие до плеч волосы и поправляет воротник черной водолазки. Всегда поджатые губы, уголки которых не тянутся вверх, – так можно описать Тобиаса, если не брать в расчет его черные глаза, кажущиеся всегда стабильно… никакими. Просто бо́льшую часть времени ему плевать на всех и вся. Девушки, может, и хотят познакомиться с ним, но их желание быстро отпадает, когда они приближаются к нему вплотную.

– Вот только не надо вставлять умные имена и думать, что мы поймем, какого хрена ты сидишь в пабе и читаешь книгу, когда вокруг играет музыка.

Тобиас даже не моргает на его заявление, перелистывая очередную страницу. Как ни странно, сегодня я ощущаю себя ближе к нему, чем к кому-либо.

– Отстань от него, – я поворачиваюсь к Джо, который уже успевает выхватить мое пиво и начать его пить. – Клянусь, если тебя вырвет, я окуну твою голову в унитаз.

– Ну и кто из нас тут ведет себя, как мамочка?

– Я просто боюсь за наш ковер.

Я замечаю приближающуюся фигуру Дейва Флетчера, форварда1 нашей команды, на шее которого виснет Оливия Льюис, его девушка и «королева», как она сама себя называет, социальных сетей. Они громко смеются, садясь около Тобиаса, смещая его с места, на что он недовольно отрывает взгляд от книги и смотрит прямо на них. Джо называет их пару «противной». Если бы меня это волновало, то я наверняка бы согласился. Оливия и Дейв – та самая мерзкая парочка на выпускном в старшей школе, которая раздражает присутствующих не только характером, но и видом. «Золотая пара Брукфилда», – такое прозвище им придумали студенты. Дети богатых родителей с Манхэттена, уже связанные договоренностью о браке.

– Аккуратней, Флетчер. Вообще-то помимо вас двоих тут есть еще люди, – грубо высказывается вратарь.

Да, Тобиаса Дэвиса нельзя отрывать от чтения, потому что он становится похож на тафгая2, готового напасть в любой момент. Поэтому мы с Джо и не проявляем к нему никаких телесных контактов.

– «Аккуратней»? И это мне говорит человек, который пропустил сегодня на тренировке больше двадцати шайб в ближний? – смеется Дейв, сильнее ухватываясь за талию Оливии. Она сжимает его черные волосы на корню, вызывая в нем громкий стон.

– Полегче, – обрываю Дейва. – Не здесь и не сейчас.

– А что, разве я не прав, кэп? Если Тобиас не включит наконец свое зрение, мы вылетим еще до начала сезона.

Я чувствую, как Джо напрягается. У него личная неприязнь к Дейву, которая уж точно не должна вылиться сегодня в конфликт. У меня же все обстоит легче: я просто мысленно матерю этого придурка, не проявляя никаких эмоций к нему в реальности.

– Ты сегодня на тренировке играл, как чертова фигуристка со сломанными ногами, Флетчер. Твой неправильный пас из зоны атаки как раз и привел к тому, что Тобиаса начали расстреливать, – монотонным голосом проговариваю я, смотря ему в лицо, которое с каждым моим словом ярче окрашивается в пунцовый.

Как капитан я стараюсь никогда не говорить об ошибках конкретного игрока при остальных, если те же самые ошибки не присутствуют и у других. Но пыл Дейва Флетчера стоит осадить. С момента, когда «Брюинз» заинтересовались им, он ведет себя, как королева с замашками. И это выводит из себя. Последнее, чего мне хочется в десять вечера, – это сидеть и смотреть, как один из главных форвардов нападает на вратаря.

– Эй, разве обязательно быть таким грубым? – Оливия приподнимает брови и откидывает блондинистые волосы назад, обращаясь ко мне и поправляя короткое розовое платье на бедрах. Ее взгляд воинственный, как и обычно. И, как обычно, меня это мало волнует. – У Дейва была… сложная ночь.

– Если ты не прекратишь болтать, меня вырвет раньше времени, – закрывает глаза Джо и проводит рукой по горлу, морщась от отвращения.

– Не разговаривай так с ней, – Дейв выпрямляет спину, поглядывая на него и не реагируя на поцелуи Оливии, спускающиеся к ключицам.

– А то что? Проговоришь при всех и мои ошибки?

– Заткнитесь оба, – жестко приказываю. – У нас через неделю начало сезона! Какого черта вы ведете себя, как игроки разных команд?