– Бедная Оливия! Долго же ей придется стоять в кабинке и изображать, что она испытывает оргазм, чтобы не ранить его хрупкое эго.
Мы втроем продолжаем разговаривать, пока остальная часть команды отрывается, как в последний раз. Ксавьер Эванс пару раз выхватывает микрофон у приглашенной местной певицы и поет гимн Брукфилда. Видео уже размещено в социальных сетях, поэтому парню придется нелегко, если оно все же попадет в руки тренера. Флорес, как только взялся за нашу команду три года назад, удалил все приложения для общения, потому что больше не мог видеть, как игроки проводят свободное время. Но, несмотря на все его усилия держаться подальше, жена Флореса иногда все же показывает ему, что происходит с нами вне льда. И тогда тренер возвращается в свою любимую фазу под названием «Я надеру ваши задницы так, чтобы времени у вас хватало только на сопливый звонок девушке и лед».
Глава 6
Кэнди
– Ханна, перестань так на меня смотреть, – качаю головой, надевая на себя белые кроссовки, и открываю дверь. – Это выглядит странно.
– Не перестану. Я буду продолжать смотреть на тебя до тех пор, пока ты не скажешь мне точно, что подойдешь к Люку и хотя бы поздороваешься с ним.
Она откидывает волосы назад и останавливается на месте, выжидающе складывая руки на груди.
– Папа нас ждет, мы опоздаем, – я делаю несколько шагов вперед, но не слышу, чтобы Ханна сделала хоть один, и тогда, возмущенно вздохнув, поворачиваюсь к ней. – Нельзя опаздывать в школу. У нас мало времени осталось, чтобы доехать!
– …и я простою тут вечность, пока ты не пообещаешь, – легко произносит она, улыбаясь.
Ханна невыносима! Может, мне еще дать клятву на крови?
Она прекрасно знает, что я вхожу в тот круг людей, которые, увидев понравившегося мальчика, будут стоять на месте, открыв рот, и молчать. А если он все же заметит, как кто-то откровенно пялится на него, как сбежавший из клиники сумасшедший, тогда мне конец. Я перестану ходить в школу, потому что не справлюсь с позором.
А другие варианты рассматривать не стоит. Я не смогу подойти к нему и первой начать разговор. И это не преувеличение!
Я пыталась, честно. Три дня назад Люк стоял, прижавшись плечом к своему шкафчику, и разговаривал с друзьями, а я пять минут смотрела ему в спину и не могла сдвинуться с места. Его друзья заметили меня и выкрикнули что-то вроде «Чего уставилась?» – и я, не ожидая ни секунды больше, убежала.
И ситуацию никак не спасает тот факт, что Люк уже месяц провожает меня до дома. Каждый раз мне кажется, что вот сегодня он поймет, что я недостаточно интересная и красивая, и начнет общаться с другой.
Можно сказать, что это неуверенность в себе, но я же предпочитаю говорить, что это эффект Митчеллов. Ну, знаете, когда родители успешные, красивые, уверенные в себе личности, у них обязательно должен родиться ребенок, который разрушит их имидж.
– Ханна, прекрати. Ты ведешь себя как ребенок, – сжимаю лямку рюкзака в руке.
– Я не стесняюсь того, что являюсь ребенком, ясно? Почему вообще все стремятся поскорее повзрослеть? Мне нравится, что я могу вести себя, как угодно, а остальные лишь будут думать, что со временем это пройдет.
Ханна показательно садится на ступеньку, вытягивая ноги вперед.
– А время идет, Кэнди. Тридцать восемь минут до первого звонка, – с удовольствием протягивает подруга, зная, что это подействует.
– Это нечестно!
– Ну и что?! Зато действенно. В операции «первые отношения» все средства хороши!
– Ты же знаешь, что я не смогу, – взволнованно проговариваю, впиваясь пальцами в ладонь.
– Отмазки. О.Т.М.А.З.К.И. Ты можешь, Кэнди! И, поверь мне, Люк от радости подпрыгнет до Марса.
– Откуда тебе знать?
– Это все знают! – не выдерживает Ханна. – Вся школа знает, что ты ему нравишься. Только ты одна делаешь вид, что это не так. Джереми и Гаррет даже думают, что вы тайно встречаетесь.
– Что у вас происходит? – отец выходит из машины и хмурит брови. – Ханна, не сиди на бетоне, заболеешь.
И как только моя подруга открывает рот, я не выдерживаю.
– Ладно, ладно! Я клянусь нашей дружбой, что сделаю это!
Ханна резко поднимается и начинает движение ко мне.
– И стоило тратить на это три минуты? Могла бы сразу сказать, – смеется она, проходя мимо папы, лицо которого приобретает оттенок непонимания.
– Это…, – жестикулирую руками, пытаясь хоть как-то объяснить происходящее. – Просто забудь, ладно?
– Надеюсь, ты не пообещала сделать что-то противозаконное? – единственное, что спрашивает папа.
– Конечно, нет.
– Пока что нет, Уилл, – из-за спины проговаривает подруга. – Пока что нет…
Лицо папы еще больше хмурится, словно он и вправду думает, что Ханна серьезно настроена.
– Не обращай внимание. Она шутит.
Мы наконец-то начинаем движение к машине. Я уже собираюсь открыть дверь, как замечаю на обратной стороне дороги мужчину, нависшего перед открытым капотом.
– Вам нужна помощь? – повышаю голос.
Он оборачивается, прикрываясь ладонью от лучей солнца, и улыбается.
– Забыл телефон дома. Не могу дозвониться до службы, чтобы они эвакуировали машину, – застенчиво произносит мужчина.
– А, подождите, – я поворачиваюсь к отцу и показываю жестами, что мне нужна минута. – Наш сосед работает в автосервисе. Он поможет вам.
– Правда? – удивленно спрашивает он, перебегая дорогу. – Не хочу доставлять вам неудобств.
– Мама научила меня тому, что нужно помогать другим. Услуга за услугу, – слегка тушуюсь, но продолжаю двигаться.
Мужчина, одетый полностью в черное, следует за мной.
– Вот его дом, – дохожу до калитки и открываю ее. – Его зовут Фрэнк. Скажите, что вы от Кэнди Митчелл, – и он поможет.
– Еще раз спасибо, – мужчина становится счастливым от моих слов и машет мне на прощание.
– Хорошего дня!
Когда я сажусь в машину, то сразу ощущаю въевшийся в нос запах одеколона с ароматом морского бриза и морщусь.
– Что случилось, Кэнни? – Ханна отрывается от телефона. – Ты выглядишь так, будто съела лимон.
– Человеку нужна была помощь. С машиной что-то случилось, и я отвела его к Фрэнку, – легко пожимаю плечами, одновременно с этим потираю нос в попытке избавиться от запаха. – Просто от него за километр пахнет духами, и мне кажется, что я тоже теперь пахну, как соленое море.
Ханна приближается ко мне и принюхивается.
– Фу, какая мерзость! – она открывает свой рюкзак, достает духи и пшикает на меня раз пять, пока я не закрываюсь от нее в защитном жесте. – Надеюсь, ваниль перебьет его, а то от тебя пахнет пятидесятилетним мужиком.
– Спасибо, мисс тактичность.
– Не за что, мисс вежливость.
Мы показываем друг другу языки, а через несколько мгновений смеемся. Клянусь, с Ханной невозможно ругаться. Это просто ни у кого не получится, даже если постараться. Она любую ситуацию переворачивает так, что у людей пропадает всякое желание злиться.
– Вы после школы куда-то собираетесь? – спрашивает папа, заводя машину. – Мама хочет, чтобы вы на ужин пришли к нам, потому что она будет экспериментировать и готовить рыбу.
Нет! Маме категорически нельзя прикасаться к рыбе, морепродуктам и мясу, потому что высока вероятность попасть в больницу с отравлением.
– Ну, мы планировали погулять с Гарретом и Джереми и сходить в кино на последнюю часть «Мстителей», – Ханна переводит на меня взгляд, надеясь, что я спасу ее.
– Да, пап, мы обещали им, что проведем весь день вместе.
Папа кивает, не отвечая. Мы с Ханной одновременно поворачиваемся друг к другу и облегченно вздыхаем: теперь наши желудки точно не подвергнутся насилию.
***
Мы с Энди долгое время стоим около двери, не решаясь постучать. Точнее, я не могу решиться. Он недовольно пинает ногой камешек, все еще держа меня за руку, но ничего не говорит.
Мне кажется, что тут все еще есть ее запах. Странно, не правда ли? Спустя пять лет, каждый раз останавливаясь около двери, я закрываю глаза в надежде, что, открыв, увижу рыжую копну волос и услышу ее громкий голос. Почему-то только в ее доме мне не хочется верить в то, что ее больше нет. Кажется, что в месте, в котором даже на мебели навеки отпечатался ее след, не может и речи идти о смерти. Именно здесь надежды выходят за границы разума, и я забываю, как гроб Ханны поместили в сырую землю.
– Кэнди, мы долго тут будем стоять? – восклицает брат. – Лиам вообще-то ждет меня!
