Нам всегда хватало друг друга. Думаю, и без Гаррета с Джереми мы с Ханной оставались бы счастливыми. Вот по этой причине теперь, когда ее больше нет, моя душа воет и стремится к ней, не находя себе места в мире живых.
– Кэнни, – раздается знакомый голос на дороге.
Я ставлю Тома на траву, разворачиваясь в сторону подъехавшей машины.
– Привет, Джер, – практически не слышно произношу, запрыгивая на сиденье рядом с ним.
Он улыбается, поправляя блондинистые волосы, которые лезут ему в лицо. Сложно представить, что мы когда-то дружили, потому что сейчас в машине витает запах отстраненности и отчужденности, словно я и вправду всего лишь соседка. Приходится сдерживаться, чтобы не потянуться к нему руками для объятий, потому что такие действия заучены мною с детства, а сидеть и бояться встретиться с ним взглядом – чувство до ужаса незнакомое. Как будто это не мы, а кто-то из параллельной вселенной. Сейчас мы и вправду в другом мире – там, где нет Ханны.
Не думаю, что они хотят общаться со мной после того дня. Все же именно Ханна связывала всех нас вместе, а без нее… эта связь просто не имеет смысла. У них есть причины ненавидеть меня. Если бы у нас был выбор, мы бы все выбрали мою смерть вместо ее.
– Как ты себя чувствуешь? – он расстегивает спортивную олимпийку, не поворачиваясь ко мне.
– Хорошо, а ты?
– И я, Кэнни.
Мгновенно отворачиваюсь к окну, прислоняясь лбом к холодной поверхности. Наверное, он уже жалеет о том, что принял мамину просьбу, потому что я не могу даже попытаться поговорить с ним.
– Гаррет спрашивает о тебе, – натянуто и тяжело информирует меня Джер через минуту. – Постоянно.
И все же его здесь нет. Я не спрашиваю, по какой причине Гаррета нет с нами в машине, ведь Джереми всегда вначале заезжает за ним, а после направляется в университет. Мне страшно задавать такие вопросы. Боюсь услышать, что Гаррет не хочет видеть меня.
– Я… Мы же теперь учимся вместе, – пожимаю плечами. – Думаю, мы часто будем видеться.
Гаррет и Джер старше меня на год. Они учатся в Брукфилде на втором курсе исторического. На самом деле они созданы для этого университета. По той крупице информации, что у меня есть, я могу судить, что Брукфилд нуждается в них, а не они в нем. Парни не только умны, но и входят в университетскую команду по американскому футболу, принося ему славу.
– Да, – соглашается он. Я на мгновение встречаюсь с ним взглядом и замираю. Такой же. Только на пять лет старше и больше в размерах из-за занятий спортом. Но его глаза по-прежнему небесного оттенка. Правда, уже не успокаивают, как в детстве. – Вместе. Ты рада этому?
– Да. Мы все мечтали об этом с детства.
– Я хотел сказать… Если тебе нужна будет помощь, обращайся ко мне, ладно? Если кто-то начнет обижать тебя или ты увидишь что-то, что беспокоит тебя, я хочу, чтобы ты рассказала об этом мне.
Джереми смотрит на меня некоторое время, но я отворачиваюсь, прикусывая до крови губу и не желая больше замечать в нем деталей внешности, напоминающих о друге, которым он был.
– Хорошо.
– Если тебе страшно, мы с Гарретом будем рядом, – продолжает. – Если ты хочешь этого…
Я просто киваю. Это наш первый долгий разговор за последние годы, и мне некомфортно. Я ощущаю вину всякий раз, когда вижу их. Ужасный кровавый след отпечатался на нашей дружбе.
– Не стоит волноваться, Джер, я справлюсь, – убеждаю его, но не себя. На меня подобные фразы перестали действовать. – Это всего лишь университет, не так ли? Мама говорит, там безопасно.
Просто никто не предупреждал, что и в школе может быть опасно. Никто не подготовил нас к тому, что мы можем не вернуться домой.
– Да, она права. Брукфилд строго охраняется.
– Тогда я спокойна.
Я вижу, как он замолкает и устремляет взгляд обратно на дорогу.
Глава 2
Кэнди
– Ханна, прекрати! – смеюсь я, скатываясь с кровати от ее толчка. – Отдай мне телефон!
Она, ничуть не смутившись, фыркает и поднимает его в воздух.
– Нет! Ты не можешь отказать Люку, Кэнни. Не можешь, ясно? Он красивый, умный и, боже, влюблен в тебя как сумасшедший.
Я тихо вздыхаю, усаживаясь на пол.
– С чего ты взяла, что он влюблен в меня? – неуверенно спрашиваю, ощущая, как щеки розовеют.
– Ты смущаешься, – хихикает Ханна. – И да, он влюблен в тебя. Разве ты не видишь, как Люк смотрит на тебя? Он боготворит землю, по которой ты ходишь, и уже месяц провожает тебя до дома. Думаешь, это ничего не значит?
Я прижимаю руки к глазам и качаю головой, когда глупая улыбка проскальзывает. Моей подруге удается распознавать все, что происходит у меня в жизни. Ей, черт возьми, не нужно и спрашивать. Она – как сыворотка правды, только более действенная.
– Может, Люк просто хочет общаться со мной?
Ханна фыркает и переворачивается на кровати, чтобы оказаться головой около меня.
– «Ты выглядела прекрасно, Кэнди», – зачитывает сообщение от Люка. – Друзья так не говорят.
– Джереми и Гаррет постоянно делают нам комплименты, – пожимаю плечами.
Наши друзья не являются типичными подростками, которые проходят через стадию «Если я буду холодным, она меня полюбит». Они всегда открыто и искренне делают то, что хотят. Не притворяются, как многие.
– Нет, это другое, – закатывает глаза Ханна. – Джереми и Гаррет говорят это по-другому. Ну, знаешь, как брат говорит сестре о том, что она красивая.
– Это просто сообщение, Ханна. Откуда тебе знать, с какой интонацией Люк это послал?
– Три красных сердечка в конце, Кэнни, стоят не просто так. Если бы он выбрал розовые, я бы еще задумалась, что Люк и вправду хочет только дружить. Но красные? Черт возьми, это уже признание в любви.
Я качаю головой, сдерживая смешок. Ее слова ощущаются приятно, хоть и стыдно это признавать. Люк Кетчер мне нравится. Очень. Он умен, красив и не сторонится меня, в отличие от остальных. Люк считает, что я интересная, и слушает мои рассказы о книжках и живописи, не отвлекаясь.
– Не знаю…
– Что «не знаю»? Ты должна… Нет, обязана сказать «Да»!
Ханна встает с кровати, подходит к моему шкафу и открывает его. Ее рыжие волосы собраны в аккуратный залаченный хвост, а джинсы и черный свитер смотрятся на ней идеально. Светло-голубые глаза привлекают к себе внимание многих парней и не только. Моя подруга очень красива и уверена в себе. И мне нравится, с каким умением она этим пользуется.
– Ты должна надеть одно из платьев, которые твоя мама покупает тебе, – Ханна практически залезает в шкаф, пытаясь что-то отыскать. – У Гвен прекрасный вкус, Кэнни. Если бы она была моей мамой, я бы давно уже ходила в ее вещах.
Я люблю красивую одежду, но предпочитаю ей удобные свитера и штаны, стараясь и в этом не выделяться.
– Прошу тебя, надень черный костюм, – она кидает в мою сторону юбку и пиджак с белыми полосками по бокам. – У тебя красивые ноги, и Люку они точно понравятся.
– Я не надевала его уже год. Мне кажется, он будет маловат.
Я соглашаюсь с ее идеей, потому что мне хочется впечатлить Люка. Ханна права: у меня красивые ноги, которые достались мне от мамы. Единственное, что перешло от нее. Моя внешность привлекает внимание людей, но характер отталкивает, поэтому кажется правильным сделать акцент на ногах и лице ради Люка.
– Ты не потолстела ни на грамм, и, да, я завидую твоей фигуре, – ворчит Ханна, когда я надеваю на себя костюм. – И хоть еще одно слово о том, что ты не подойдешь к Люку в школе, – и мне потребуется помощь твоей мамы!
Я шикаю, останавливая ее. Если мама услышит нас, она сойдет с ума, пока мы не расскажем ей во всех подробностях о Люке. А я пока не уверена, что у нас с ним может что-то получиться.
– Молчи, – я поправляю на себе костюм и подхожу к зеркалу. – Ну, как?
Ханна рукой показывает, чтобы я повернулась. Она еще долгие секунды рассматривает меня, а потом отходит к туалетному столику.
– Не хватает только ее, – она вешает мне на шею подвеску, подаренную папой на день рождения. – А вот теперь идеально. Ты красива, Кэнни. И заслуживаешь того, чтобы это знали и остальные.
Произнесенная Ханной фраза сразу отпечатывается на подкорке, как выжженная огнем печать, и должна иметь исцеляющий эффект. Только органы сразу связываются в неприятный узел, словно предчувствуя катастрофу. На секунду кажется, что она проговорила это на будущее, а не на сегодня. Дала послание, которое через несколько лет я должна буду вспомнить.
Я киваю в ответ, ощущая, как губы расплываются в улыбке от одного «Кэнни». Это прозвище придумала она, когда нам было по восемь, а Гаррет с Джереми переняли его от нее. Только они так меня называют, остальным я не позволяю.
– Спасибо.
Через несколько минут мы спускаемся на кухню. Первый урок начнется через час, поэтому у нас в запасе еще около десяти минут перед тем, как папа отвезет нас. Ханна часто остается ночевать у меня, как и я у нее. Наши родители привыкли к тому, что мы живем на два дома.
– Гвен, посмотри, как выглядит Кэнни, – гордо проговаривает Ханна, словно я – ее произведение.
Мама никому из моих друзей не разрешает обращаться к ней на вы и уж тем более называть ее «миссис Митчелл». Она говорит, что «слишком молода для этой херни».
– Ханна, как у тебя это получается?! – восхищенно произносит мама, хватаясь рукой за округлившийся живот. – Все мои попытки приодеть ее заканчивались твердым отказом.
