Миранда Блейн – Хрупкая тайна (страница 22)

– Почему? Почему вы все делаете вид, будто этого не произошло? – со злостью цедит Джереми, запрокидывая голову назад. – Ханна умерла, Кэнни. Ее больше нет.

Мое сердце бьется с такой скоростью, что готово выпрыгнуть и покинуть тело. Он не имеет права говорить мне это, будто я понятия не имею!

Я была на похоронах!

Я видела тело Ханны!

В отличие от них, я стояла прямо у гроба и своими глазами видела мертвое лицо своей лучшей подруги.

– Замолчи, – шиплю, понимая, что на щеках появляются соленые дорожки. – Не смей говорить мне, будто я не знаю!

– Она умерла, – Джереми повторяет снова, наверное, не осознавая, как это отражается на мне. Словно он не видит, как слезы скатываются из уголков глаз. – К сожалению, Ханны больше нет с нами… Но мы не умерли! Так почему тогда ты делаешь вид, что похоронила и нас с Гарретом?

Я качаю головой из стороны в сторону в такт собственным всхлипам и прикладываю руку к губам, надеясь, что они не покинут тело. Самое отвратительное свойство в людях – считать, что они имеют право надавливать на болезненные точки, и надеяться, что через невыносимую боль придет исцеление. Какая-то дерьмовая игра в правду, где у тебя есть единственный выбор – принимать, а не отвечать.

– «Похоронила вас»? О чем ты, Джереми? – шиплю, уже со злостью в движениях стирая слезы. – Это вы сделали вид, что меня больше не существует!

– Нет! Все было не так. Ты единственная делала вид, что смерть Ханны коснулась только тебя.

– Пошел ты, Джереми!

Мне стоит удивиться тому, с какой ненавистью я кидаю слова ему в лицо. Кажется, моих сил обычно хватает только на принятие очередных неудачных новостей о том дне и на самообвинения. Но сейчас, сжимая руки в кулаки, я больше всего на свете желаю рассказать обо всех накопившихся чувствах внутри, бурлящих вместе со злобой.

Лицо Джереми вытягивается. Он тоже не ожидал от меня такой реакции. Ему требуется около пяти секунд, чтобы осознать, что я сказала.

– Все пять лет мы понимали твои чувства. Знали, что тебе сложнее, чем нам. Но это вовсе не означает, что нам не было больно, Кэнни!

– «Понимали мои чувства»? – горько усмехаюсь, делая неосознанный шаг к нему.

Именно эта реплика Джереми цепляется за самую гноящуюся рану внутри. Ту, что я даже не пытаюсь лечить, зная, что это невозможно.

– Как вы можете понять мои чувства, хм? Вас там не было!

Я защищаюсь. Словно принятие того факта, что кто-то может чувствовать то же самое, уменьшит мою боль. А так нельзя. С Ханной нельзя так поступать.

– Она была и нашей подругой! – взрывается Джереми, крича на меня. – Ханна была нашей лучшей подругой!

– Я тоже была вашей подругой! И вы оставили меня! – у меня не получается выкрикнуть, но мой шепот достаточно громкий. – У тебя, Джереми, был Гаррет, а у меня – никого! Так что даже не думай делать вид, что хотя бы примерно понимаешь, что я чувствую.

В эту секунду все понимают, какая пропасть выстроилась между нами за пять лет. Мы могли думать иначе, сохраняя в себе радостные и детские воспоминания и дорожа ими, но, встретившись в реальности, никто больше не может отрицать, что слово «друзья» покрыто пылью, как что-то древнее. Мы втроем – не больше, чем посторонние, знающие о привычках друг друга.

– Кэнни…

– Не смей больше так называть меня! Меня зовут Кэнди, – последним мазком прохожусь по нему, замечая, как его лицо приобретает оттенок вины, и ухожу.

Если они не ненавидели меня раньше, то пусть начнут сейчас.

Глава 9

Коул

– О, ты просто посмотри на это! —полностью обнаженный Джо встает со скамейки и поворачивает к нам свой iPad. – Как мило, сейчас пущу слезу! «Нераскрытый талант: 22-летний хоккеист из Университета Брукфилд – следующая звезда НХЛ?».

Я закатываю глаза и кидаю ему в лицо чистое полотенце, как только замечаю ямочки, выступившие у него на щеках.

– Нет, ты послушай, что они пишут, – еще более восхищенным голосом лепечет друг. – «Коул Найт – один из ярчайших талантов университетского хоккея, который до сих пор не был задрафтован в НХЛ. Центральный форвард и капитан команды Университета Брукфилд заслуживает внимания и признания за свои выдающиеся способности на льду». Боже мой, да в наших рядах запряталась настоящая хоккейная звезда! Кэп, когда у тебя по расписанию раздача автографов?

– Сразу после того, как надеру твой зад, – ухмыляясь, проговариваю и оглядываю быстрым взглядом команду, которая все больше и больше увлекается фразами Джо.

Начиная с прошлого драфта пресса выкладывает статьи о моей неудаче с «Брюинзом», ищет причины, по которым скауты прервали общение со мной, и печатает все больше новостей, посвященных «Брукфилд Флеймз» после того, как нашим тренером стал Флорес, скандальный бывший хоккеист НХЛ.

– О, подожди! Тут и я упоминаюсь, – Джо быстрым взглядом проходится по присутствующим и, как только осознает, что все внимание приковано к нему, встает на скамейку. И да, он все еще голый. – «Сочетание скорости, мастерства и интеллекта в игре делает Найта одним из лучших хоккеистов своего возраста. Его связка с Джонатаном Харрисом неизменно приносит результаты и становится кошмаром для защитников соперников. Их химия на льду не поддается объяснению, но является ключевым фактором успеха команды». Слышишь? Между нами химия, Найт.

– Сколько самодовольства, – Дейв Флетчер влезает в разговор, надевая спортивную экипировку. – Жалкая статейка в желтой прессе еще не говорит о вашем успехе.

Я усмехаюсь про себя от его слов, но не показываю реакции.

– Об успехе говорит лед, Флетчер, – монотонно подчеркиваю, одновременно натягивая на себя футболку. – Выйди на него сегодня и убедись еще раз: твоя удача, что мы в одной команде, а не соперники.

– Прости, Дейв, но пресса перестала говорить о тебе, как только случился драфт, и упоминает только в том случае, когда это касается твоей девушки, – невинно пожимает плечами Джо, а после кидает на меня поддерживающий короткий взгляд.

– Да я смотрю, ты так хорошо знаешь, когда меня перестали упоминать? Прямо одержим мной. – Дейв поворачивается к Эллиоту Болди, нашему защитнику, и они одновременно смеются.

– Может, я слежу не за тобой, а за Оливией? – Джо спрыгивает, упоминая девушку Дейва, и быстро натягивает на пояс полотенце.

– Мне просто интересно: настанет ли когда-нибудь тот момент, когда я зайду в раздевалку, а тут не будет цирка, связанного с Харрисом и Флетчером? – тихо шепчет Себастьян, сидя рядом со мной и качая головой.

Он прав.

Начиная с прошлого года команда постоянно ссорится – и в основном все из-за несносного характера Дейва. Но меня это не особо волнует, потому что парни умеют разделять лед и все, что происходит за его пределами. Каждый играет на команду. Мы представляем идеальное сочетание. «Брукфилд Флеймз» – не просто одна из лучших университетских команд. Из-за нас противники выходят на лед, заранее осознавая, что проиграют.

– У Оливии есть вкус, – нагло вытягивается Флетчер.

Мы что, правда возвращаемся в среднюю школу, где каждый меряется, у кого член больше? Я решаю перенять позицию Тобиаса, который перед игрой вновь сидит с книгой в руках и не вслушивается.

– О, правда? Тогда почему же она встречается с тобой? Сделай девушке подарок, Флетчер, – дай ей мой номер. Пусть она наконец узнает, что такое быть рядом с настоящим мужчиной!

Они продолжают перекидываться репликами еще на протяжении пяти минут, пока моему другу не надоедает и он не садится рядом со мной.

Сегодняшний матч важен. Точнее, самый важный, если следовать ритуалу нашей команды. Как его проведешь, так и пройдет сезон. Ситуацию усложняют противники: команда Гарвардского университета в прошлом году заняла первое место в «Кубке Четырех» и сместила нас на второе, поэтому мне как капитану не приходится настраивать командный дух, потому что все и так все понимают.

«Брукфилд Флеймз» сегодня не просто открывает сезон – он возвращает себе победное первое место.

– Зря ты не читаешь статью, она довольно интересная. Я прочитал ее десять раз за сегодня.

Я не читаю СМИ. Мне попросту неинтересно, что они пишут. К тому же, к великому сожалению, в нашей стране нет честных спортивных журналистов, которые выкладывают выдающиеся статьи, а не пачками раздают очередную сплетню в мире спорта.

– Ты десять раз читал статью про меня? – выгибаю бровь, наконец поворачиваясь к другу.

– Не смотри на меня так, – тушуется он. – Ты мой брат, Коул. Конечно же, мне интересно читать новости, связанные с тобой. И моя братская душа радуется, когда в этих новостях тобой восхищаются.

Себастьян начинает издавать улюлюканье, а я вновь поджимаю губы, сдерживая глупую улыбку.

– Спасибо, – все же отвечаю. – Ты же в курсе, что ты тоже мой брат?

– Конечно. Кто бы еще стал общаться с таким занудным парнем, кроме меня?

– Пошел ты.

Джонатан Харрис – открытый парень. Он не стесняется говорить о своих чувствах, за что я его уважаю и иногда завидую ему. И он прав: мне повезло, что в моей жизни есть Джо.

Если бы семь лет назад на одной из нью-йоркских улиц он не подошел бы ко мне и не предложил помочь, неизвестно, где я был бы сейчас. Хотя с уверенностью могу сказать одно: планов на НХЛ у меня точно не было бы.

– И как там Кэнди-трахни-меня-Митчелл? – Харрис понижает голос, слегка наклоняясь ко мне.

– Какого хрена между именем и фамилией ты вставил «трахни меня»?