Миранда Блейн – Хрупкая тайна (страница 24)

Я, черт возьми, открыт для передач. Однако он решает включить индивидуализм и пройти защиту противников самостоятельно, игнорируя всех. В результате через несколько секунд Дейв теряет контроль над шайбой, что является совершенно, мать его, неудивительным.

Себастьян, слегка растерявшись от такого исхода дел, замедляет темп у гарвардских ворот. В этот момент форвард соперников на огромной скорости мощно толкает его на лед, и Себ отлетает к ближайшему бортику.

Твою мать… Себастьян скрючивается на льду, и арбитры останавливают игру.

– Сможешь встать? – спрашиваю, наклоняясь к нему.

– Нет, – практически мычит он, держась за колено.

Как только врач подбегает к Себастьяну, я еду к Дейву, который не обращает внимания на происходящее.

– Что ты творишь, хм? – практически вцепляюсь в его форму на глазах у всех.

Не отвечая, Флетчер толкает меня в грудь и отъезжает к скамейке. Я убью его. Только Господь спасет Дейва от моего гнева после игры.

Спустя пять минут возни на льду Себастьяна поднимают, и он, держась на одной ноге, направляется к скамье. И нам хватает двух секунд, чтобы осознать: игра продолжится без Себастьяна Кофилда, одного из главных форвардов нашей команды.

– Прекрасное начало, – хмурится Тобиас, подъезжая к нам, пока арбитры просматривают фрагмент с падением Себастьяна на наличие нарушений со стороны Гарварда.

– Не обращай внимания, – коротко проговариваю, хотя сам не следую своему совету.

Мне помогает представление, как после игры я купаю Флетчера в луже его же крови. Мне нравится мечтать, что прямо сейчас ему на голову свалится тяжелый предмет – и он не сможет продолжить игру.

Первый период оказался безрезультатным для обеих команд – только соперники теперь знают о несыгранности первого звена, когда Себастьяна заменяют Джастином Томпсоном из второго. Статистика первого периода выходит не в нашу пользу.

– Не расслабляемся, парни. Впереди еще два периода. Отдыхаем, а после выходим с новыми силами. И нужно больше нападений на ворота; не застреваем в своей зоне, – скандирую я, когда мы заходим в раздевалку для отдыха.

– Да, – подтверждает тренер Флорес, идя прямо за мной. – Никто не говорил, что игра будет легкой, но сейчас все стало сложнее. Себастьян не появится больше сегодня на льду, и соперники это знают.

– Может, вы расскажете Флетчеру, что такое хоккей? А то создается впечатление, что он впервые об этом слышит! – бросает разозленный Ксавьер.

Все в раздевалке злятся на одного человека, который не выглядит виноватым. Дейв закатывает глаза и показывает средний палец Ксавьеру.

– Все обсуждения – после игры, – рявкает тренер. – И да, Флетчер, если еще хоть раз твой взгляд поднимется на трибуны в поисках журналистов и девочек, я отправлю тебя в четвертое звено на всю твою последующую жизнь.

Я сам не замечаю, как руки тянутся к телефону в кармане сумки. Ни одного уведомления от Кэнди Митчелл. Сообщение все еще не просмотрено.

– Добро пожаловать в клуб, – хмыкает Джо, замечая экран сотового. – Хэштег #разбитоесердцехоккеиста.

***

– Да, парни, громче! – орет Ксавьер, влезая на сцену во дворе собственного дома, заполненном студентами Брукфилда. – Мне кажется или вы не совсем понимаете значение слова «радоваться»?

Мы с Джо переглядываемся и одновременно цокаем, отсчитывая секунды, когда тело нашего сокомандника рухнет от переизбытка алкоголя в организме.

Гарвард отправился домой вытирать слезы, когда мы забили решающий и единственный гол за семь секунд до окончания основного времени. Их тренер снял вратаря и добавил шестого игрока на поле за минуту до конца. Мы чуть было не проиграли матч, но Джо, перехватив инициативу, отправил шайбу в пустые ворота. На самом же деле радоваться нечему: все три периода игра шла отвратительно, многие моменты остались нереализованными. И все же мы обыграли Гарвард. Ксавьер как главный тусовщик университета созвал всех, чтобы отметить отличное начало сезона.

– Себастьян, поднимись на сцену! – проговаривает он в микрофон и поднимает обе руки вверх, как бы показывая ему встать.

– Ты что, мать твою, издеваешься? – выкрикивает Себ, сидя в беседке рядом со своей девушкой, прижавшейся к его боку, и указывает на свою забинтованную ногу.

По словам врача, через две недели он сможет вернуться на лед, полностью реабилитировавшись после сильного ушиба.

– Мой любимый цирк! Как же давно я в нем не участвовал! – протягивает Джо, с искренним удовольствием наблюдая за происходящим.

– Ты не участвуешь в нем, а руководишь им, – поправляю его.

– Раз Себастьян не хочет подниматься, тогда продолжаем пить! – Ксавьер практически сваливается со сцены, но его вовремя успевают подхватить и унести вниз.

Вечерники в его доме – самые масштабные среди всех учащихся Брукфилда. Отец Ксавьера, переехав в другую страну, оставил ему огромный особняк, которым он распоряжается сам. Именно поэтому все обращаются к нему, когда хотят хорошенько напиться и забыть, как зовут маму.

– Снимайте футболки! – смеется Себ, когда мы заходим в открытую беседку.

– Не начинай, пожалуйста. Забери свои слова назад, – выставляю палец на него, но он лишь усмехается, как ангел, и переводит взгляд на Джо.

Черт возьми! Я весь вечер пытаюсь отвлечь внимание друга, но благодаря Себу он все-таки вспоминает.

– Точно, Коул! Снимай футболку, ты обещал мне, – Джо практически сразу снимает одежду.

На его спине крупными буквами написано «Гарвард».

– Я не обещал.

– Ты обещал, Коул. Так и сказал: «Ладно, мой лучший друг, для тебя я сделаю все, что угодно», – практически мурлычет он.

К нам подходит незнакомая девушка – одна из приглашенных студенток – и фоткает спину Джонатана, после чего уходит, не обращая внимания на наши изумленные взгляды. Личные границы, я так понимаю, придумали для идиотов?

– А ну быстро снимай футболку! – смущается друг и подходит ко мне, поднимая ее. – Теперь все будут думать, что я – фанат гребаного балета на льду. Прекрати позорить мою честь!

– Эй, парни! Снимите себе комнату. Давайте не при всех, – вставляет Мэдисон, когда замечает руки Джо на моем прессе, и смеется вместе с Себом.

– Ваша химия, о которой упоминал журналист, происходит не только на льду? – поддерживает ее парень, который после травмы вообще-то не должен находиться на вечеринке.

Я качаю головой, слегка улыбаясь ей, убираю пальцы друга и снимаю футболку.

Все вокруг мгновенно поворачиваются к нам после высвистываний Себастьяна и достают сотовые, фотографируя наши с Джо спины. На моей черным маркером написано: «сосет», а вместе получается: «Гарвард сосет».

Мы еще пару секунд стоим спинами к толпе, а после разворачиваемся, направляясь в дом. Первый матч – особенный, а раскрашенные спины – ритуал, появившийся пару лет назад, когда Джо решил отомстить Престону за постоянные провокации на льду.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.