Миранда Блейн – Хрупкая тайна (страница 23)

– Ей так больше идет, – пожимает плечами. – Ну, и как она?

– Откуда мне знать? – снова стараюсь придать голосу оттенок абсолютной незаинтересованности. – Мы не общаемся.

– Хм… Дай подумать… А, точно! Может, потому что вчера ночью ты пытался пробраться в мою комнату, незаметно взять телефон и сфоткать ее номер?

Я жмурю глаза от воспоминаний.

Мое поведение было безрассудным. Почему-то ночью показалось, что это отличная идея. А когда Джо проснулся и спросил, что происходит, я впервые за много лет почувствовал себя котенком, которого ткнули в собственное дерьмо.

– Я… Не хотел тебя будить.

– Ну да, ну да, – закатывает глаза Джо. – Знаешь, в процентном соотношении практически все дружеские отношения рушатся из-за вранья. Неужели ты так жаждешь расстаться со мной, ублюдок?

– Это была статья про супружеские пары.

– Разве есть разница?

– Да, мы не чертова пара!

– А в статье говорится, что между нами химия, – хмыкает Джо. – И не пытайся увиливать. Я знаю тебя достаточно, чтобы понять, когда ты пытаешься сменить тему.

– Джо, прекрати. Нам через двадцать минут выходить на раскатку. Сейчас не лучшее время обсуждать девушек.

На самом деле прямо сейчас из-за Джо мой мозг снова захватили мысли о Кэнди. Я чувствую себя глупо. Два отправленных ей сообщения так и висят непрочитанными: одно – со ссылкой на трансляцию матча, другое – с датой и временем. Никакого ответа.

А что она должна была ответить, Найт?

Я сам не знаю, чего ожидаю. У меня давно нет таких ситуаций, где мне приходится первым писать девушке, скидывать ей расписание игры и ссылку на нее. У меня вообще нет воспоминаний, где общение с девушкой вызвано первоначально моей инициативой. Я на секунду хмурюсь, но старательно пытаюсь отложить мысли на потом. Именно поэтому правило «Жизни вне хоккея не должно существовать» выглядит самым адекватным из всех принятых мною решений. Все, что касается внешнего мира и личной жизни, портит мысли.

– Не знаю, я постоянно думаю о Джослин, – честно признается Джо. – И это не мешает мне на льду, а, наоборот, придает уверенности, ведь однажды она будет сидеть на передних рядах и держать плакат с моей фамилией.

По двум коротким встречам Джослин Росс создает впечатление человека, который скорее воткнет себе нож в сердце, чем нарисует плакат. К тому же, по рассказам Джо, она довольно воинственно настроена против него.

– …если только на плакате будет написано что-то вроде: «Надеюсь, сегодня конек заедет тебе прямо в горло и ты умрешь до приезда скорой».

– Она замечательная, не правда ли? – голос Джо становится еще более влюбленным, как будто я только что не сказал ему, что она мечтает о его скорой смерти.

– Побереги член.

– Уже берегу. Для нее.

Я отмахиваюсь от его реплики, зная, что семейные гены Россов скорее разобьют сердце Джонатану, чем вселят в него еще больше любви. Но с Джо говорить об этом невозможно – он не верит. А может, не понимает.

Через десять минут в раздевалку заходит тренер и недовольно оглядывает всех вокруг. На нем черный костюм-двойка, который он надевает перед каждой игрой. Хлоя нередко говорила, что Флорес похож на накаченного Киллиана Мерфи, и подчеркнула, что многие девочки в университете мечтают забраться не к нам в трусы, а к нему. Хладнокровный взгляд, острые черты лица и спортивное телосложение вкупе с его сорокалетием прибавляют ему привлекательности перед прекрасным полом.

– Все готовы?

Команда одновременно выкрикивает «да».

– Тогда подойдите ко мне, – он достает доску с нарисованной хоккейной ареной. – Сегодня первый и очень важный матч, ведь в последний раз Гарвард обыграл нас и утащил победу. Надеюсь, никому не стоит говорить, как важно начать сезон с победы?

– Нет, тренер, – отвечаю за всех.

– Отлично. Гарвард – агрессивная команда, любящая провоцировать, поэтому Джонатан, Тобиас и Коул, не реагируйте. Никому из вас нельзя удаляться. Финал прошлогоднего кубка должен был научить вас этому.

– Значит, если нас начнут бить, нам молча лежать и терпеть? – с недопонимаем уточняет Джо.

Тобиас – единственный в университетской лиге, кто в прошлом сезоне ответил на провокацию, повалил форварда соперников на лед и стал наносить ему удары.

– Нет, если вас начнут бить, я хочу, чтобы вы ответили и показали, чего стоите. Но первыми не начинайте.

За прошлую игру с Гарвардом мы подрались пять раз, и это показатель того, насколько накал страстей будет высок сегодня.

– Особое внимание – средней зоне: Гарвард всегда пытается в первую очередь отнять ее, сформировать атаку и разрушить защиту соперника. Начинайте активно, – указывает Флорес, оглядывая каждого. – В атаке будьте агрессивными, используйте каждый миг для создания опасных моментов перед воротами. Готовьтесь к быстрым контратакам. И последнее: помните, что любое нарушение может привести к удалениям. Гарвард наравне с нами по реализации большинства, поэтому не давайте им таких подарков. Отправьте их уже наконец домой и покажите, что «Брукфилд Флеймз» – это не балерины на льду!

Вся команда громко начинает кричать и хлопать.

– Тренер, и это все? – как ребенок проговаривает Джо, надувая губки.

– Что еще, Харрис? – хмурит брови Флорес.

– А как же пожелать удачи? – поддерживает Себастьян и повторяет мимику Джо.

Флорес сжимает челюсти, но уголки его губ все же тянутся вверх. Это редкое зрелище – когда тренер улыбается, – и каждый игрок еще яростнее хлопает и радостно кричит.

– Удачи, – Флорес улыбается еще пару секунд, а после серьезно кивает мне. – Найт, тебе слово.

– Да, парни, сегодняшняя игра обещает быть тяжелой. Не допускаем ошибок, работаем на команду. И давайте уже покажем Гарварду, что такое настоящий хоккей!

Мы еще пару секунд хлопаем, а после отходим, забираем клюшки и выходим на раскатку.

Я не осознавал, как скучал по матчам, пока не коснулся льда. Господи, это настоящий экстаз для хоккеистов. Арена заполнена сотнями зрителей, которые поочередно выкрикивают наши имена. Университетский хоккей с каждым годом становится все более престижной лигой. Болельщики приходят на матчи в перерыве между играми НХЛ и выражают свою поддержку и надежду на хороший сезон.

Уверены, что секс ощущается лучше? Если в хоккее есть что-то более приятное, чем игра на домашней арене с болельщиками, пусть кто-нибудь покажет мне это.

Как только стартовые пятерки команд оказываются на льду, мы чувствуем запах войны. Гарвард, не стесняясь, всем видом показывает, что не отдаст лидерство. Мы же одним лишь взглядом уверяем их в том, что в гробу видали их мечты.

– Давайте, парни, – оглядываюсь на Себастьяна, Дейва, Джо и Энтони, когда арбитр подъезжает для вбрасывания шайбы.

Первый период начинается с нашего выигранного вбрасывания и с высокого темпа игры от обеих команд. Мы с Джо на первых секундах создаем опасный момент у ворот Гарварда: отъезжая к воротам, друг через спину отдает пас мне – и я бью в цель, но шайба все же оказывается в ловушке вратаря соперников.

– Наша химия, – Джо подъезжает ко мне и смеется.

– Наша химия, – подтверждаю его слова, отъезжая на скамейку.

Как и говорил Флорес, соперники провоцируют с первых секунд, выкрикивая оскорбления, на которые мы стараемся не обращать внимания. Гарвард не просто любит играть грязно – он специалист в области провокаций.

– Увеличиваем темп, не даем им возможности приблизиться к воротам! – выкрикивает тренер, стоя сзади скамейки.

Не знаю, какого черта творит Дейв Флетчер. Через десять минут «сухой» для обеих команд игры у тренера (впрочем, как и у всех нас) искажается лицо. Дейв не слышит нас на льду, не отдает пас, из-за чего мы медленно теряем контроль над шайбой. Гарвард, чуя разлад, атакует Тобиаса, который, к счастью, отбивает каждый удар.

– Ты что творишь, Флетчер? – я сажусь рядом с ним на скамью, когда на лед выходит второе звено. – Ты не слышишь нас или просто прикалываешься?

– Отвали, Найт, – зло обрывает Дейв и отворачивается назад, доставая бутылку с водой. – У меня должно было сработать.

– Ради кого ты стараешься? Журналистов сегодня нет. Слушай, что тебе говорит твоя команда, а не смотри на трибуны.

Я злюсь. Меня выводит стремление Флетчера сделать из себя «золотого мальчика хоккея», потому что на тренировках он ведет себя по-другому. И не создает огромного труда понять, в какой момент игрок хочет выпендриться перед очередной девушкой или прессой.

– Смена, – сзади кричит Флорес, указывая первому звену снова выходить на лед, когда третье, не удерживая темп, чуть не пропускает шайбу.

Сегодня стартовая пятерка играет на износ. Это не лучший исход событий из всех предлагавшихся нам. «Брукфилд Флеймз» славится тем, что все звенья команды сильны и каждый игрок опасен. А сегодня все не складывается.

– Я выигрываю вбрасывание, передаю Дейву пас. Ты, Джо, в это время пересекаешь среднюю зону и ловишь шайбу от Дейва, а дальше передаешь ее мне, – быстро проговариваю им перед очередным вбрасыванием.

– Будет сделано, – кивает Джо и отходит на свое место.

Мы начинаем, как и проговаривали, но Дейв-мать-его-ублюдок-Флетчер снова не переводит шайбу на Джо: вместо этого он отбрасывает ее назад Энтони, защитнику, который, проезжая через наши ворота, отдает пас обратно ему.

– Брось гребаную шайбу, Дейв! – кричу ему, когда около меня нет никого из команды Гарварда.