Мира Володина – Корпоратив со вкусом мести (страница 7)

Он вспомнил утро. Вика завтракала напротив, гладила живот (она не была беременна, просто набрала вес) и говорила:

– Макс, папа предлагает расширяться. Нужен твой проект.

– Сделаю, – ответил он.

Она посмотрела на него долгим взглядом. Не обычным своим «я-королева-а-ты-прислуга», а другим – усталым, почти грустным.

– Ты вообще слушаешь? – тихо спросила она. – Ты где витаешь?

– На работе устал.

– Ты всегда устаёшь. – Она отложила вилку. – Знаешь, Макс, я иногда думаю… а ты вообще зачем на мне женился? Из-за папы? Из-за компании?

Он замер.– Вика, что за глупости?

– Не глупости. – Она смотрела в окно. – Я же вижу, как ты на меня смотришь. Как на обязанность. Как на пункт в расписании.

– Ты не права…

– Может быть. – Она встала, собирая тарелки. – А может, я просто устала притворяться, что у нас семья.

Она ушла на кухню. Максим остался сидеть, чувствуя, как внутри разрастается липкое чувство вины.

Он хотел сказать: «Я хочу быть с другой». Но не сказал.

Потому что боялся. Боялся потерять компанию, статус, деньги. Боялся, что отец Вики вышвырнет его на улицу. Боялся, что Марина разочаруется, когда увидит его без галстука и без счёта в банке.

Он вышел из машины, поднялся к ней. Она открыла дверь, улыбнулась.

– Соскучился, – сказал он и обнял её.

И в этот момент он ненавидел себя. За то, что не может выбрать. За то, что врёт обеим. За то, что слабый.

Но сказать об этом не мог.

В 9:15 Максим пришёл на работу. Марина сидела за своим столом и делала вид, что работает. Она специально не пошла к нему с кофе. Пусть сам идёт, если надо.

В 9:30 в мессенджере загорелось: «Зайди».

Марина встала. Поправила блузку. Вдохнула. Выдохнула. И пошла.

В кабинете Максим сидел в кресле и листал какие-то бумаги. При её появлении поднял голову и улыбнулся. Но в улыбке этой было что-то новое – виноватое? Или показалось?

– Привет, красавица. Как спалось?

– Нормально, – ответила Марина, останавливаясь у двери.

– Чего не заходишь? – он встал, подошёл к ней. – Я соскучился.

– Врёшь, – спокойно сказала Марина.

Максим замер.

– Что?

– Я сказала: врёшь. Ты не соскучился. Ты вообще ни по кому не скучаешь, кроме себя.

– Ты чего? – он попытался изобразить недоумение. – Что случилось?

– Ничего не случилось. – Марина смотрела ему прямо в глаза. Впервые за три года она смотрела, не отводя взгляда. – Просто я вчера слышала твой разговор. С Викторией. Про Париж. Про королеву. Про красное платье.

Максим побледнел. Потом покраснел. Потом снова побледнел.

– Рина, ты не так поняла…

– О, правда? – Марина усмехнулась. – А как это можно понять? Ты говорил жене, что любишь её больше жизни. Что купил билеты в Париж на выходные. Что для королевы лучший подарок – Париж. Это я как-то не так поняла? Может, ты про другую Викторию говорил? У нас их в офисе две?

– Рина, послушай…

– Нет, это ты послушай. – Голос Марины дрогнул, но она взяла себя в руки. – Три года, Максим. Три года я ждала. Три года я верила. Три года я просыпалась с мыслью, что сегодня – тот самый день, когда ты наконец решишься. Три года я оправдывала тебя перед подругами, перед самой собой. А ты… ты просто врал.

– Я не врал! – он схватил её за руку. – Я правда люблю тебя!

– Любишь? – Марина выдернула руку. – Любишь – и улетаешь с женой в Париж на мой день рожденья? Любишь – и называешь её королевой? Любишь – и врёшь мне каждый день?

– Ты не понимаешь! – Максим повысил голос. – Это сложно! У нас бизнес, связи, её отец! Я не могу просто взять и разрушить всё, что строил годами!

– А я, значит, могу ждать годами? – горько усмехнулась Марина. – Я могу быть тайной, игрушкой, воскресным вариантом? Я могу слушать, как ты называешь её монстром, а сам покупаешь ей билеты в Париж?

– Рина…

– Не называй меня так. – Она достала из кармана салфетку и протянула ему. – Вот. Заявление. По собственному.

Максим взял салфетку, развернул, прочитал. Лицо его вытянулось.

– Ты серьёзно? Салфетка?

– Фирменных бланков жалко, – пожала плечами Марина. – Ты их не заслужил.

– Рина, не дури. – Он попытался взять её за руку снова. – Давай поговорим спокойно.

– Мы уже поговорили.

– Нет, не поговорили. – В его голосе появились металлические нотки. – Ты на эмоциях. Ты не понимаешь, что говоришь.

– Я прекрасно понимаю. – Марина отошла на шаг. – Я три года ничего не понимала. А теперь поняла.

– И что ты поняла?

– Что ты никогда не бросишь жену. Никогда. Потому что тебе так удобно. Ты при ней – при деньгах, при статусе, при квартире. А я – так, развлечение. Чтобы воскресные вечера скрашивать.

– Не смей так говорить! – Максим сжал кулаки. – Ты не знаешь, что у меня на душе!

– А ты мне не давал узнать. – В глазах Марины защипало, но она сдержала слёзы. – Ты давал только обещания. Пустые. Как этот твой кофе без сахара. Вроде есть, а на самом деле – вода.

– Рина, послушай…

– Нет, это ты послушай. – Она вытащила из кармана ключ-карту и швырнула её на стол. Карта звякнула, упав на стеклянную поверхность. – Вот. Забирай. От сердца, от души, от всего, что я тебе отдала за эти три года. Дарю. Пользуйся.

Она развернулась и пошла к двери.

– Стоять! – рявкнул Максим.

Марина остановилась. Обернулась.

– Что ещё?

Максим стоял посреди кабинета, сжимая в руке салфетку. Лицо его перекосилось.

– Ты хоть понимаешь, что тебя никто не ждёт? – выпалил он. – Ты вообще кто? Помощница с зарплатой в пятьдесят тысяч. Квартира съёмная. Друзей – раз, два и обчёлся. Мужика нормального нет и не будет. Я, между прочим, тебе одолжение делал! На тебя внимание обращал! А ты… кочевряжишься! Из-за чего? Из-за какой-то поездки?

Марина смотрела на него. И вдруг увидела не монстра – жалкого, запутавшегося человека, который сам не знает, чего хочет.

– Спасибо, – сказала она тихо. – Спасибо тебе.

– За что? – опешил он.

– За то, что показал себя настоящего. – Она открыла дверь. – Теперь я хотя бы знаю, что три года ждала не человека, а свои иллюзии. Прощай, Максим.