Мира Володина – Корпоратив со вкусом мести (страница 9)
А он считал, что делает ей одолжение.
Слезы текли по щекам. Марина не вытирала их. Пусть. В автобусе темно, никто не видит.
Кот в переноске вздохнул. «Плачь, плачь. Легче станет. А завтра начнём новую жизнь».
– Ты прав, кот, – прошептала Марина. – Завтра начнём.
– Девушка, вам плохо? – спросил сосед слева, пожилой мужчина с добрыми глазами.
– Нормально, – всхлипнула Марина. – Просто аллергия.
– На жизнь? – понимающе кивнул мужчина.
– Ага. На жизнь.
Он протянул ей носовой платок. Чистый, выглаженный.
– Держите. У меня дочка вашего возраста. Тоже иногда плачет в автобусах. Говорит, дорога лечит.
– Лечит? – Марина вытерла слёзы.
– Ну, не знаю, – мужчина пожал плечами. – Но отвлекает точно. Вы смотрите в окно. Там, между прочим, Россия. Большая, разная. В ней можно затеряться. Или найтись. Кому что нужно.
Марина посмотрела в окно.
Лес сменился полем. Поле – деревней с покосившимися домиками. Деревня – снова лесом.
Россия. Большая, разная.
Где-то там, впереди, была новая жизнь. Без завтраков на завтрак. Без обещаний. Без него.
Страшно.
Но выхода нет.
Марина откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.
Впервые за три года она не ждала сообщения от Максима.
Впервые за три года ей нечего было ждать.
И в этой пустоте было что-то почти освобождающее.
Кот в переноске согласно кивнул. «Наконец-то».
Автобус въехал в Нижний Новгород, когда начало смеркаться. Город встретил её огнями, мокрым асфальтом и запахом большой реки.
Она вышла на вокзальной площади, достала телефон. Связи почти не было, но навигатор кое-как грузился. Ближайшая гостиница – в десяти минутах ходьбы.
Марина взяла сумку, переноску с котом и пошла.
Дождь моросил мелкий, противный, но зонта не было. Оставила в Москве. Вместе с зонтом остались ключ-карта и надежда.
Кот в переноске возмущённо мяукнул: «Ты меня утопишь!»
– Потерпи, – буркнула Марина. – Это временно.
Она шла по незнакомому городу, мокла, мёрзла и чувствовала, как с каждым шагом тяжесть в груди становится чуть меньше. Как будто она выходила из зоны турбулентности.
В кармане завибрировал телефон. Марина достала – Катя.
– Ты где? – голос подруги был взволнованным. – Я только что узнала, что этот козёл тебе наговорил. Если хочешь, я ему в глаз дам!
– Не надо, – улыбнулась Марина. – Я уже дала. Морально.
– Ты как?
– Жива. В Нижнем. С котом.
– В Нижнем? – ахнула Катя. – Ты с ума сошла? А квартира? А работа?
– А ничего, – перебила Марина. – Всё равно там ничего не держало.
– Ты только звони, – сказала Катя. – В любое время. Я приеду, если что. Ты же знаешь.
– Знаю, Кать. Спасибо.
– И береги себя. И кота. Он у тебя золото.
– Знаю.
Марина убрала телефон и посмотрела на переноску. Кот смотрел на неё сквозь решётку с выражением «ну что, приключение продолжается?».
– Продолжается, кот, – вздохнула она. – И, кажется, только начинается.
Она пошла дальше. В новый город. К новой жизни.
И впервые за три года ей не хотелось оглядываться.
Глава 3. День рождения без возраста
Марина проснулась оттого, что кто-то сверлил ей голову дрелью.
Нет, погодите. Дрель – это слишком мягко. Кто-то засунул ей в черепную коробку разъярённый пчелиный рой, добавил туда пару десятков гвоздей и заставил маленького гоблина бить молотком прямо по затылку.
– О-о-о-о, – простонала Марина, не открывая глаз. – Я умру. Я точно умру. Это конец.
Она попыталась пошевелить рукой. Рука послушалась, но где-то в плече что-то противно хрустнуло. Нога отозвалась тупой болью в колене. Язык во рту напоминал наждачную бумагу, которую дополнительно посыпали песком и залили клеем.
«Я никогда больше не буду пить, – подумала Марина. – Никогда. Даже шампанское. Даже безалкогольное пиво. Даже кефир».
Она попыталась вспомнить вчерашний вечер. Вспоминалось плохо. Обрывками, как старое порванное видео.
Вокзал в Нижнем… дождь… гостиница… она сидит на кровати и плачет… потом решает, что плакать надоело… потом решает, что надо идти развлекаться… потому что у неё день рождения, чёрт возьми, и она имеет право!
А дальше – провал.
Или не совсем провал? Какие-то цветные пятна, музыка, очень громкая музыка, и кто-то смотрит на неё…
Марина замерла.
Кто-то смотрит на неё.
Прямо сейчас.
Она медленно, очень медленно открыла один глаз.
Первое, что она увидела, – потолок. Чужой, белый, с какой-то странной люстрой которая точно не была в её гостиничном номере.
Марина повернула голову. Осторожно, чтобы не отвалилась.
Рядом с ней, на подушке, лежала мужская рука. Длинные пальцы, дорогие часы на запястье (она в таких не разбиралась, но выглядели они очень убедительно), лёгкая тёмная растительность.
«Кот бы сейчас сказал: „Ну и влипла ты, подруга". – подумала Марина. – И был бы прав».
Она проследила взглядом от руки выше. Плечо. Шея. Подбородок с лёгкой небритостью. Губы – чётко очерченные, спокойные даже во сне. Нос с горбинкой. И глаза.