Мира Володина – Корпоратив со вкусом мести (страница 5)

– Я тебя люблю, – сказал он в трубку. – Больше жизни. Целую. До завтра.

Нажал отбой.

Марина стояла по ту сторону стекла. Её мир рушился с тихим хрустом.

«В Париж. На выходные. На её день рождения. Моя королева».

Она вспомнила, как в то время, когда всё только начиналось, он сказал: «Я никогда не был в Париже. Мечтаю поехать с той, кого по-настоящему полюблю».

Она ждала все это время. А он поедет с женой.

С той, кого называл «монстром» и «эгоисткой».

Марина развернулась и пошла в туалет. Спокойно, ровно, ничем не выдавая себя. Закрылась в кабинке, села на крышку унитаза и заплакала.

Беззвучно, как училась за эти три года. Потому что в офисе нельзя плакать громко – услышат, поймут, начнут жалеть. А жалость хуже ненависти.

Марина не помнила, как доехала до дома. Город за окном такси плыл, размазываясь в мокрые огни. Водитель ныл про погоду, пробки и баб за рулём. Марина кивала. Ей казалось, что мир за окном плавится и стекает в грязные лужи, а этот человек переживает из-за какого-то дождя. .

Дома она села на пол в прихожей и просидела так, наверное, час. Потом встала, подошла к шкафу и достала коробку.

В коробке было всё. Билетики из кино – первый раз они пошли в кино через две недели после начала их романа. Максим сказал, что это «случайно», но она видела в его глазах то самое. Открытка с цветами – он подарил на Восьмое марта, подписав «Самой лучшей девушке на свете». Фотография, распечатанная тайком – они были в парке, он обнимает её за плечи, оба смеются. Она уговорила прохожую сфотографировать их «как друзей», а сама смотрела в кадр так, как смотрят только на любимого.

Шарф, который он забыл у неё прошлой зимой. Она так и не отдала. Грела им лицо по ночам, вдыхала запах.

Марина взяла шарф, поднесла к лицу и зарыдала в голос. Теперь можно. Теперь никто не слышит.

Она вспомнила, как всё начиналось.

Июнь, три года назад

Марина пришла в «СтройИнвестГрупп» обычным помощником. Скучная работа, средняя зарплата, никаких перспектив. Но ей было двадцать пять, и она верила, что всё впереди.

Максим появился в офисе в августе. Новый коммерческий директор, зять владельца, красавчик с обложки. Высокий, подтянутый, с глазами такого синего цвета, что в них хотелось нырнуть.

Он вошёл в открытое пространство офиса, и все женщины как по команде подняли головы. Даже тётя Зина в бухгалтерии, которая клялась, что её уже ничего не проймёт, сняла очки и протерла их.

Марина как раз стояла у кофейного автомата. Максим подошёл, улыбнулся и спросил:

– А где тут у вас можно кофе выпросить? А то я без кофе не человек.

– Сейчас сделаю, – выпалила Марина, покраснев до корней волос.

Она нажала кнопку американо. Автомат зашумел, выдавая порцию.

– Чёрный, без сахара? – уточнила она, протягивая стаканчик.

Максим удивился: – А вы как догадались?

– Не знаю, – пожала плечами Марина. – Просто показалось, что вы …

Он засмеялся. У него был приятный смех – не громкий, не наигранный, а какой-то тёплый. – Вы ясновидящая?

– нет, я помощник руководителя, – поправила Марина. – Почти. Помощник руководителя. Мы по умолчанию должны видеть людей насквозь, иначе не выживем.

– Помощник руководителя, значит, – Максим сделал глоток. – А почему я вас раньше не замечал?

– Потому что я серая мышь, – честно ответила Марина. – Сливаться со стеной – моя супер способность.

– Зря, – сказал Максим, глядя на неё так, что у неё подкосились ноги. – Очень зря.

Потом был месяц взглядов, случайных встреч в коридоре, неловких улыбок. Марина старалась не думать о том, что он начальник, и что женат. «Просто симпатичный мужчина, просто флирт, ничего серьёзного», – уговаривала она себя.

А потом был корпоратив.

Четыре года компании. Четыре! Это даже не юбилей. Это такая странная цифра, которую придумали, чтобы легально напиться в среду. Но в нашей конторе повод выпить считается святым, даже если просто вторник закончился. Так что сняли ресторан, наняли диджея, у которого плейлист застрял в 2007-м, и началось

Марина стояла у стойки с бокалом тёплого шампанского. Перед ней менеджер из продаж пытался залезть на стул под «Владимирский централ». Кто-то плакал. Кто-то потерял туфельку.

– Скучаете? – раздалось сзади.

Она обернулась и чуть не врезалась лбом ему в подбородок. Максим стоял слишком близко. Пах дорогим парфюмом, виски и чем-то опасным.

–Добрый вечер красавица! Если честно, я просто сбежал. От бухгалтера, который хотел спеть со мной дуэтом. От собственницы Вики, которая, конечно, на корпоратив не поехала («Милый, ты же знаешь, я не вожусь с челядью»), но исправно пишет мне каждые полчаса: «Ты там не опозорь нашу семью». Я коммерческий директор. Я зять. Я живой щит между её миром и этим.

Он улыбается. У него ямочки на щеках. У коммерческого директора, мать его, ямочки. Как у пятиклассника, который подергал за косичку.

Просто отдыхаю. Отдыхаю от отдыха, если честно. Еле шевеля губами, прошептала я

– А со мной выпьете? – спрашивает он.

Я смотрю на него. На его дорогой пиджак. На уставшие глаза. На эту странную смесь наглости и уязвимости.

– А с вами можно? – вырывается у меня само собой. – Вы же вон тот важный, с табличкой «Не подходи, убьёт»?

Он смеётся. Реально смеётся. И говорит:– Со мной – можно всё. Сегодня я не коммерческий директор. Сегодня я Макс, которого забыли позвать на этот праздник жизни, но он припёрся. И у меня есть план: мы сейчас пьём шампанское, делаем вид, что мы не на работе, а если диджей включит «Цвет настроения синий», мы синхронно падаем в обморок. – Идёт?

– Идёт.

Они пили. Сначала шампанское, потом что-то покрепче, потому что бармен решил, что они красивая пара. Танцевали. Первый танец – она вспомнила, как дышать. Второй – смеялись над своей неуклюжестью. Третий – она перестала понимать, где заканчивается его рука и начинается её спина.

К концу вечера у неё кружилась голова. То ли от коктейлей, то ли от его близости. То ли от того, что внутри всё кричало: «Это неправильно! У него жена!». А другая часть шептала: «Зато какая история будет внукам».

Вечер кончился. Люди разъезжаются. Кто-то ловит такси, кто-то пытается поймать утраченное достоинство. Максим предложил:– Я отвезу вас домой.

– А вы обещаете, что не включите шансон?

Он улыбается. Опять эти ямочки. – Обещаю. Только джаз. И только если вы не против.

Внутри у Марины всё кричало: «ДА, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, Я СОГЛАСНА!».

В такси он держал её за руку. Молча. Просто держал. А у нее в голове крутилось: – «Марина, ты сошла с ума. Это твой начальник. Он женат на дочери хозяина. Завтра будет ад». А потом: «Ну и ладно. Завтра будет завтра. А сегодня пусть будет приключение».

У подъезда, когда она хотела выйти, он остановил:

– Подожди. Я не могу больше притворяться. Я только о тебе и думаю. Каждую минуту.

– Вы женаты.

– Знаю. – Он закрыл глаза. – Знаю. И не имею права. Но ничего не могу с собой поделать.

Она должна была выйти. Сказать «прощайте». Вместо этого спросила:– И что нам делать?

– Не знаю. – В его глазах была боль. – Я только знаю, что не хочу тебя терять.

Она поцеловала его первая.

Потом был подъём в лифте, её квартира, его руки, его губы, его шёпот: «Малыш, ты лучшая».

А утром он ушёл рано, поцеловал в лоб и пообещал: «Скоро всё изменится. Я с ней поговорю. Просто дай мне время».

И время пошло. Три года.

«А теперь, три года спустя, она сидела на полу и ненавидела себя за то, что всё ещё любит.»

Но сквозь неё проступало другое чувство. Холодное. Тяжёлое. Липкое.

Ненависть.