Мира Володина – Корпоратив со вкусом мести (страница 4)
– Я хочу, чтобы ко мне относились как к члену семьи, а не как к наемному работнику!
Виктория остановилась у кабинета Марины. Дверь была приоткрыта.
– Ты член семьи. Но семья – это не только права. Ты давно был с моим отцом на рыбалке? Давно интересовался его здоровьем? – Она помолчала. – Знаешь, Максим, я тоже устала. Устала быть твоим пропуском в этот бизнес. Думаешь, я не вижу, как ты на меня смотришь? Как на обязанность?
Максим опешил. – Вика, я никогда…
– Не надо. – В её голосе вдруг послышалась усталость. – Я знаю, что ты женился не на мне, а на компании моего отца. И я, если честно, выходила замуж не по большой любви. Мне нужен был кто-то, кто сможет продолжать дело. А ты… ты просто хочешь всё и сразу, не давая ничего взамен.
– Я работаю!
– Ты работаешь, – кивнула она. – Но семьи в тебе нет. – Она прищурилась. —…Я слышала, ты с какой-то помощницей слишком много времени проводишь. – Марина вжалась в кресло. Пульс застучал в висках.
– Что за бред? – Максим изобразил возмущение. – Она просто сотрудница. – Марина выдохнула. Но внутри всё сжалось в тугой узел. «Просто сотрудница».
– Просто сотрудница, – повторила Виктория. – Ладно. Дело твоё. Только запомни: если я узнаю, что ты меня позоришь, папа вышвырнет тебя. Понял?
– Понял, – буркнул Максим.
– Поехали домой. Я устала.
Они ушли. Марина сидела, боясь дышать.
«Она просто сотрудница».
Три года завтраков, обещаний, украденных поцелуев. И всё, что он может сказать жене – «она просто сотрудница».
Марина закрыла лицо руками. Плечи тряслись. Она плакала беззвучно.
В семь вечера Марина сидела в «Кофеине» напротив Кати. Глаза были красные, несмотря на то что она полчаса промывала их холодной водой в туалете перед уходом.
– Рассказывай, – коротко сказала Катя.
Марина рассказала. Всё. И про папку тёти Зины, и про разговор Максима с женой, и про «она просто сотрудница».
Катя слушала молча. Когда Марина закончила, она откинулась на спинку стула и посмотрела на неё долгим взглядом.
– И что ты теперь думаешь?
– Не знаю. Я думала, у нас любовь. А он…
– А он водит тебя за нос. Три года. И будет водить дальше, пока ты позволяешь. Рина, посмотри правде в глаза: ты для него – игрушка. Отдушина. Способ самоутвердиться. А семья, бизнес, будущее – это Виктория.
– И что мне делать?
– Перестать надеяться. Чуда не будет. Он не бросит жену. Никогда.
– Не говори так, – Марина поморщилась.
– А как говорить? Правда глаза колет? – Катя вздохнула. – Рина, я тебя люблю. Поэтому и говорю прямо. Ты просто ждешь, а он просто обещает. Удобная схема для него. Убийственная для тебя.
Марина молчала. В голове крутились слова Максима: «Скоро всё изменится», «Я тебя люблю», «Ты самая лучшая».
И рядом – голос Виктории: «Она просто сотрудница».
– Даже если она его не любит.– Продолжала беспощадно Катя – Даже если использует. Это его клетка, из которой он не хочет выходить. Ему там комфортно. Сытая, обеспеченная жизнь. А ты… ты просто вишенка на торте. Вкусная, но необязательная.
– Знаешь, что самое страшное? – сказала Марина после долгой паузы. – Я ведь даже не могу его ненавидеть. Я хочу, но не могу. Потому что люблю.
– Это пройдет, – Катя накрыла её руку своей. – Не сразу. Но пройдет. Главное – начать.
Дома Марина сидела на кухне и смотрела на телефон. На экране высветилось сообщение от Максима: «Спокойной ночи, любимая. Скучаю. Завтра позвоню».
Обычно она писала в ответ что-то нежное. Сердечки, поцелуйчики, «я тоже скучаю».
Сегодня она не ответила.
Она смотрела на телефон и думала: «А что, если он правда любит? А что, если ему просто страшно? А что, если он действительно уйдет, просто надо подождать ещё немного?»
И тут же другой голос, голос Кати и тёти Зины, говорил: «Три года, Рина. Три года ты ждешь. Сколько ещё? Ещё три? Десять? Всю жизнь?»
Она встала, подошла к шкафу и достала красное платье. То самое, с открытой спиной, которое купила, чтобы уговорить его остаться на ночь в ее день рождения.
Красивое. Шёлковое. Дорогое.
Она посмотрела на себя в зеркало.
– Ты красивая, – сказала она своему отражению. – Ты умная. Ты талантливая. И ты достойна того, чтобы тебя выбрали. По-настоящему. Без оглядки на жену, бизнес и папины деньги.
Отражение молчало.
– А если он не выбирает, – продолжила Марина. – Значит, не судьба. Значит, не любовь. Значит, просто несколько лет завтраков на завтрак.
Она повесила платье обратно.
Завтра будет новый день.
И, может быть, в этом новом дне она наконец перестанет ждать.
Но это будет завтра.
А сегодня она ещё любила.
И это было больно.
Четверг тянулся бесконечно. Марина сидела за столом, смотрела в монитор, но цифры плясали.
«Просто устала».
Но внутри зудел звоночек. Максим сегодня не написал ни разу. Обычно он находил минуту – утром, в обед. Короткое «скучаю», «думаю о тебе». Сегодня тишина.
«Занят», – успокаивала она себя. – «У него же совещание за совещанием. И потом, нельзя же быть такими собственницами, в конце концов. У людей работа».
Но звоночек зудел.
В 18:45 Марина собрала вещи. Осталось занести документы в кабинет Максиму и можно домой.
Она подошла к его кабинету. Дверь приоткрыта. Изнутри доносился голос Максима.
Марина подняла руку постучать и замерла. – …дурочка ты моя, – говорил Максим. Мягко, ласково, с придыханием. Таким тоном, каким никогда не говорил с ней. – Конечно, соскучился. Я всегда по тебе скучаю.
Марина замерла.
– Да нет, ничего не случилось… Ты как? Доехала? Пауза. Потом рассмеялся – тем смехом, который Марина считала предназначенным только для неё.
– Слушай, я билеты купил. На пятницу. Сюрприз хотел сделать, но не утерпел. В Париж, моя королева, в Париж. На выходные.
Марина прижалась лбом к стеклянной стене. Холодное стекло обожгло кожу.
– Для моей королевы лучший подарок – Париж. – Он мурлыкал в трубку. – Да, помню, у тебя встреча в субботу, но вечером мы свободны. Эйфелева башня, ужин при свечах, и ты в том красном платье…
Красное платье.
Марина посмотрела на себя. На ней сиреневое, которое он похвалил.
«Я все твои платья помню», – сказал он тогда.
Она смотрела сквозь стекло. Максим сидел в кресле, развернувшись к окну, и улыбался в телефон. Улыбался так, как она мечтала, чтобы он улыбался ей.