Мира Тернёва – Тиамат (страница 8)
– А чего случилось-то? – подаю голос, нажимая на кнопку включения на системнике. Чёрный экран монитора освещается логотипом «Виндоус».
Королёв, кажется, только сейчас замечает меня. Его самодовольно поджатые губы искривляются в одобрительной ухмылке.
– О, явился, болезный. Чё, как живот? – с деланой заботой осведомляется он.
– Нормально.
– Да? А выглядишь хреново. – Комплимент выходит вполне в стиле Вадима. – На, полюбуйся. – Он бросает мне распечатанную статистику, которой только что экзальтированно размахивал. – У пятерых тимофеевских гавриков посылки, блядь, уже неделю висят невыкупленные! Хули он тут делает, я не пойму. А, девочки? Может, вы мне объясните?
Юля и Алёна с неохотой отрываются от заполнения тестов, но ничего не говорят. По молчаливому согласию позволяя Королёву и дальше вести гневный самоупоённый монолог.
– А этот красавец, – жестом указывая на стол Жени, продолжает он, – вчера раньше всех с работы свалил. Меня увидел – и бегом-бегом за дверь. Догоняю и спрашиваю: «Что, все заказы принял?» Клянётся, божится, сука. Ну, не потащу ж я его за шкирку проверять. Сам потом поднялся посмотрел. И чё ты думаешь? – Он заглядывает мне в лицо, будто ожидая ответа. Но через мгновение заводится снова: – У него со вчера семь заявок висит непринятых! Семь, блядь! Я вот никак не пойму… – Обведя взглядом кабинет, Королёв вкрадчиво интересуется: – Вы, ребята, думаете, я тут самый тупой, что ли? Что меня, как ваших лохов, можно развести? Времени у них, бля, нет. Зато яйца чесать в курилке мы всегда готовы! – разведя руками, заканчивает он спектакль.
Девчонки давят короткий смешок, а я пожимаю плечами.
– Ну, я могу разобраться… – тихо предлагаю, путаясь в статистических перипетиях. Если проводить градацию между самыми омерзительными рабочими обязанностями и более-менее приемлемыми, то звонки клиентам, не выкупившим заказы, можно без сомнений отнести к первой категории. Но делать нечего.
– Да ты уж разберись, – с ехидством передразнивает Королёв и, круто развернувшись, выходит в коридор. Чтобы в эту самую минуту столкнуться с лодырями, возвращающимися из курилки, и обрушить на них всю силу праведного гнева: – Я вас щас поувольняю к ебени матери! Вы как работаете вообще?!
Но я стараюсь не вслушиваться. Надеваю наушники и набираю первый из череды номеров.
И, не кладя трубку, звоню дальше.
В конце концов у меня начинает идти кругом голова, и я, отодвигаясь от стола, откидываюсь на спинку кресла. Почему-то вспоминаются слова, произнесённые беспощадно алыми губами:
– Ты смотрел «Гарри Поттера»? – спрашивает сидящая неподалёку Юля, не отрывая взгляда от монитора. Я даже не сразу понимаю, что вопрос адресован именно мне.
– А? Я? – удивлённо хлопаю глазами. – Да, но давно, – отзываюсь, опомнившись. Не уточняя, что видел лишь первые две части, а дальше как-то не пошло.
– Помнишь, там были конфеты «Берти Боттс»?
– Ага, – вру не моргнув глазом.
– Я в книжном такие взяла. Хочешь? – Она, позвякивая браслетами, протягивает мне фиолетовую коробочку с разноцветными драже. – Интересно, что тебе попадётся. Нам с Алёной достались бубль-гум и корица. А есть даже со вкусом рвоты и ушной серы, – хихикает она, поворачиваясь. На её белой футболке изображена мемная «мыш», которая «кродёться». – Рискнёшь?
Я пожимаю плечами и, забывшись, встаю, чтобы взять неведомые чудо-бобы. Барсетка, которая всё это время прикрывала пятно на брюках, с грохотом падает на пол, и коллеги как по команде оборачиваются на звук. Свидетелями моего позора вмиг оказываются все в кабинете – впрочем, тут же отворачиваются, деликатно делая вид, что не заметили. Охваченный жаром стыда, я торопливо и, может, даже с излишней грубостью выхватываю из рук Юли коробочку и усаживаюсь обратно, забрасывая в рот первый попавшийся боб.
– Фу, что это? – не удерживаюсь от возгласа, разжевав диковинную конфету. – Земля?
– Почти угадал. Земляной червь, – улыбается Юля. И под всеобщий хохот я сплёвываю гадкое месиво в стоящее под столом мусорное ведро.
Но все мы отлично знаем, что смеются они не над неудачным выбором драже. А над свидетельством моего ничтожества, расплывающимся по брючной ткани. Взмокшими руками я кладу барсетку на место, оставляя на ней следы пота.
И неожиданно вспоминаю покрытые истомной испариной, блестящие в свете софитов бесстыдно разведённые бёдра. Меня бросает в горячечную дрожь. Не в состоянии унять её, я снова тянусь к телефону в надежде, что рабочие обязанности отвлекут от неотвязных мыслей. Что следующий номер, обведённый красным маркером, и монотонный ритм гудков подарят спокойствие. Пока трубку не сняли, я отыскиваю взглядом имя-отчество клиентки… С запоздалым липким ужасом осознавая, что её зовут Алиса.
Не дождавшись ответа, срываю с головы наушники и бросаю их на стол. Слишком поспешно и нервно, чтобы это могло укрыться от пытливых взглядов коллег.
– Проблемы? – хмыкает сидящий напротив Тимофеев. Но вместо привычного гнусавого баса я слышу вкрадчивый грудной женский голос, звенящий в ушах:
И отрицательно качаю головой, мыча:
– Н-нет, всё в порядке.
Я содрогаюсь. А заодно со жгучей горечью жалею о совершённом. Зачем, зачем я наговорил столько глупостей? На что рассчитывал? Хотел добиться от неё извинений? Оправданий? От Алисы?! Безмозглый кретин! Теперь, после всего сказанного, она больше никогда не захочет меня видеть.
– Ты будешь скидываться? – снова раздаётся голос над ухом – на этот раз он принадлежит Королёву. Я едва не подскакиваю в кресле.
– А?
– Говорю, у Даши Семёновой со второго этажа днюха в понедельник.
– А, да-да. – Я с поспешной машинальной покорностью тянусь к барсетке. Не решаясь возразить, сказать, что не знаю никакую Дашу и в глаза её не видел, вынимаю две сторублёвые купюры и с тягостными муками скряги, расстающегося со своим состоянием, протягиваю их Королёву.
Алиса-то, может быть, уже и не вспомнит о моём существовании. А вот смогу ли я позабыть о ней? Хватит ли у меня сил навсегда вычеркнуть из мыслей терпко-кровавые губы, пахнущие можжевельником, и лукавые чёрные глаза? Стереть из воспоминаний влажную жаркость разведённых бёдер? Возможно ли оставить всё в прошлом и существовать как прежде: ходить на работу, слушать молитвы Тамары Георгиевны, заправлять «двенашку» – так, словно ничего и не было? Вновь вернуться в серую обыденную жизнь, не потревоженную её присутствием? И хочу ли я этого?
– Значит, так, – объявляет Королёв, убирая деньги в задний карман, – сегодня до конца рабочего дня жду предложения по товарам. Прошерстите «Инстаграм», форумы, узнайте, что сейчас в трендах: маски, хуяски, восковые полоски для депиляции жопы, двадцатые «айфоны» – мне, в общем-то, насрать. Чтоб к вечеру идеи были у меня в чате. Второй этаж уже коллективно напрягает извилину, учтите, – добавляет он напоследок, хватаясь за дверную ручку. Это вроде как должно мотивировать отдел: кто придумает наиболее оригинальную идею для несуществующего товара, который продастся лучше остальных, получит премию.
– Почему извилину? – зачем-то не подумав бросаю я. Королёв, оборачиваясь, смотрит на меня как на умственно отсталого.
– Потому что она у них одна на всех. А у вас – две с половиной.
И, довольный своим остроумием, торжествующе выходит.
– Крем против 5G-облучения, – первой в повисшей тишине выпаливает гениальную идею Алёна.
Лентяи Сопшин и Тимофеев тут же отмахиваются.
– Да ну, это же жирный развод!
– А мы чем занимаемся? – хмуро фыркаю я, от нечего делать вертя в руках маркер.
– Ты не сравнивай, да? – снисходительно, как дураку, поясняет Женя. – Здесь даже самый последний лох поймёт, что его разводят.
– Слушайте, жирный не жирный, – заступается Юля, скролля веб-страницу, – а на «Авито» чуть ли не в топе продаж.
– Лох не мамонт, – произносит дежурную, давно набившую оскомину фразу Алёна. – К тому же, – в её блёклых глазах вспыхивает озарение, – можно реально присылать им какой-нибудь крем. Я не знаю, ну, какой там самый дешёвый? Закупить партию. Отдать дизайнерам, пусть сделают этикетки, поярче что-нибудь, позавлекательнее. Псевдонаучную херню сгенерируют – да там даже думать особо не надо. Налепить – и готово. Супертрендовый продукт на рынке. Налетай! А? – обводит она просительным взглядом кабинет. Скромно резюмируя: – По-моему, круто.