Мира Тернёва – Тиамат (страница 16)

Чтобы я не забыл: она не принадлежит никому.

– Всё, проваливай, – распоряжается тяжело вздымающаяся грудь. – Завтра мне надо платье купить. Пойдёшь со мной – посмотришь со стороны.

* * *

И я пошёл, у меня не было шанса возразить, надежды найти в себе силы отказать, тайного способа избегнуть дарованного мне наслаждения.

Таких невообразимо дорогих вещей я не видел никогда – во всяком случае, вблизи.

Алиса, с царственной неспешностью ступая по серому глянцевому плиточному полу, кутается в белый пиджак, и перестук её каблуков эхом отдаётся в тишине пустого бутика. Посетителей, кроме нас, нет. Лишь поодаль, у стеклянных полок с сумками, озарённых мягким синеватым светом, стоят две консультантки, не досаждающие излишним вниманием.

Алиса с въедливостью по очереди оглядывает то одно, то другое платье. Снимает их с вешалок, проводя острыми кончиками ногтей по рукавам и воротникам, будто хочет распороть их, и брезгливо возвращает на место – так, что раздаётся раздражённый скрип.

Я из любопытства подхватываю очередное беспощадно отброшенное велюровое платье с длинными рукавами и вытаскиваю бирку. Но тут же опасливо отдёргиваю руку, когда замечаю цену с пятью нулями. На всякий случай даже отхожу на шаг назад.

– Девушка, – деликатную тишину тревожит ледяной требовательный голос, – почему здесь сплошной прошлый год?

– У нас сейчас две новые коллекции, – с невозмутимой любезностью отзывается участливая блондинка лет тридцати пяти, одетая в строгий брючный костюм, сверкающая бейджем с именем Вероника, прикреплённым к лацкану пиджака. – В вечерней линии.

Алиса даже не удостаивает консультантку поворотом головы, небрежно перебирая висящие на вешалке коктейльные платья: сперва багрово-винное, такого же цвета, как её губы, потом бутылочно-зелёное и чёрное.

– Ну, покажите, – наконец снисходит она до ответа.

И нас ведут в другой конец зала, где, на мой неискушённый взгляд, ассортимент мало чем отличается от предыдущего. Но Алису, кажется, это удовлетворяет больше, и она коротко благоволительно кивает. Снимает с вешалки короткое красное платье с провокационно глубоким вырезом, и осведомляется:

– А примерочная где?

Девушка тут же молчаливо просит позволения отдать ей баснословно дорогую тряпку.

– Идёмте покажу.

Я покорной тенью спешу следом. Алиса скрывается за непроницаемой бархатной темнотой, милостиво бросив мне свой пиджак, обнажив белизну плеч. Мне остаётся лишь смущённо опуститься на мягкий кожаный пуф у стены напротив, чтобы не смотреть на себя в зеркало, не ощущать ещё острее собственную чужеродность и неуместность, умноженные в десять раз.

– Девушка, принесите сорок шестой, – требует плотно задвинутая занавеска. – И захватите что-нибудь ещё.

– Да-да, сейчас посмотрю, – с поспешностью отзывается консультантка, терпеливо ждущая у входа в примерочную. С неслышной мягкостью она выскальзывает в сияющий огнями зал.

– Иди сюда, – тут же подзывает меня откровенно обнажённая спина, которую заискивающе облизывают кончики смоляных локонов. – Застегни, – приказывают они.

И я послушно тянусь к маленькой собачке замка. Несмело прижимаясь к теплоте выпирающих лопаток, оглаживая их дрожащими пальцами, с боязливой трепетностью касаюсь позвонков. Смыкаю зубцы молнии, скрывая обжигающую наготу алой как кровь теснотой вызывающе короткого платья.

Алиса делает шаг вперёд, утягивая меня за собой в душную тесноту кабинки, и задёргивает портьеру. Вжимает спиной в зеркало, скользит ногтями к краю юбки, с насладительной медленностью приподнимая её, отчего в штанах просительно дёргается член.

– Т-ты что? – голосом разума умоляю я, бросая взгляд на виднеющийся сквозь небольшую щель арочный проём, ведущий в зал. Меня облепляет липкий пот стыда.

– Я хочу, чтобы ты поправил мне подвязку, – невозмутимо объявляет она, забрасывая ногу на пуф, упираясь острым каблуком. – А ты о чём подумал? – уличающе глумятся багряные губы.

Мне ничего не остаётся, кроме как пристегнуть тесьму к кружевному краю чулка и торопливо попятиться из кабинки, с конфузливостью прилюдно обнажившейся девственницы прижимая руки к паху.

Консультантка возвращается с тремя платьями, протягивает их в нетерпеливо открывшуюся щель портьеры.

– Побольше не было, – извиняется она, – но я вам похожие модели принесла.

Из кабинки высовывается рука с длинными чёрными ногтями, ощупывая тёмно-жёлтый подол. И тут же разражается гневом:

– Какой ужасный цвет! Уберите.

Девушка, не поведя бровью, молча уносит платья, а возвращается с пятью новыми.

– Я же просила сорок шестой, – снова раздаётся возмущённый голос. – Вы мне ещё меньше, чем в прошлый раз, принесли. Вы что, не видите?

– Извините, – с едва слышным напряжением бросает консультантка, поспешно убегая обратно в зал. – Лиз, у нас ещё сорок шестые из новой коллекции есть? – на ходу спрашивает коллегу. И та охотно отзывается:

– Сейчас поищу.

А Алиса, выходя из кабинки в длинном чёрном платье до пят, крутится перед большим зеркалом, придирчиво оглядывая себя со всех сторон. В конце концов взвиваясь пуще прежнего:

– Почему так безобразно сидит? – Её глаза скрежещут гневными искрами. – Это что за крой?

И обе девушки, вжимаясь в стену, наперебой спешат умаслить:

– Нет-нет! Вам очень идёт!

– Господи, вы что, не видите? – Алиса разрезает ногтями воздух, с отвращением поднимая край платья. – У вас подол не подстрочен! – И в изнеможении опускается на пуф, вытягивая ноги. – А мне ещё хвалили ваш бренд и магазин. Да если б я знала, что тут такая ерунда…

Две консультантки, к которым в какой-то момент присоединяется третья, в исступлении мечутся по залу, наугад хватая с вешалок платья, несут их, как жертвенные подношения, в примерочную в надежде хоть чем-нибудь угодить рассвирепевшей богине. Но ненужные, с неприязнью отброшенные платья заполняют сначала одну кабинку, потом другую и третью. Повисают на моих руках, бесформенными тряпками сминаются на глянцевом плиточном полу. И от духоты, от звенящего в воздухе напряжения, от разноцветных пятен, мелькающих перед глазами, у меня идёт кругом голова.

Алиса же не унимается ни на миг:

– Вы можете хоть одну нормальную вещь принести? Нор-маль-ную! – с неумолимостью чеканит она. Её раздосадованный голос обрушивается на консультанток костедробильным молотом. – А не дешёвую подделку Louis Vuitton! – Она едва не запускает в них очередным не понравившимся узорчатым платьем. – Это ещё что? – брезгливо отвергает кружевные рукава. – Уберите! Я даже видеть это не хочу! И почему пышных юбок нет?

– У нынешнего дизайнера, – блеет одна из консультанток, попавшая под горячую руку, – такое ви́дение.

Уголки багряных губ яростно подрагивают, готовясь обрушить новый поток негодования. И девушка взмаливается:

– Хо… хотите, я в весенней коллекции посмотрю?

Ответом ей служит нетерпеливый взмах тонкой руки.

– Ань, – вбегает ещё одна взмыленная консультантка, – там люди пришли. Сумку берут.

– Ну, так помоги, – отзывается та, утирая лоб. – Мне ещё девушке кое-что найти надо. – Бедолага едва сдерживается, чтобы не разразиться истерикой.

– Да они уже покупают! – тараторит вторая. – А на кассе никого. Иди, я принесу, что там надо было.

Их провожает насмешливый взгляд непроницаемо чёрных глаз.

Алиса достаёт из-под вороха тряпок самое первое, короткое красное платье, о котором все успели забыть. И, нащупав бирку, ловко перерезает её маникюрными ножницами, а затем движением столь быстрым, что я не успеваю его распознать, снимает магнит. После чего переодевается – уже без моей помощи, – запахивается в белый пиджак и с ледяным равнодушием самоуверенно выходит из примерочной.

Невзначай бросая:

– Расплатись.

Оставляя в моих руках бирку с демократичной ценой в девяноста девять тысяч.

Она, ни на секунду не ускоряя шага, умудряется с невозмутимой вальяжностью пройти мимо трёх консультанток, суетящихся возле новых клиентов, миновать врата неусыпного металлоискателя – совершенно бесшумно. Так, что никто и не замечает её ухода.

А у меня в ужасе подгибаются ноги. Я кое-как вползаю в пустую кабинку и задёргиваю штору. Опускаюсь на гору платьев, лежащих на пуфе, вжимаясь спиной в зеркало. Сминаю в кулаке бирку с ценником, оставляя на ней следы пота.

Нет, скорее всего, все прекрасно видели, что Алиса ушла. Не слепые же они, в конце концов. А значит, деньги потребуют именно с меня. Ведь она недвусмысленно продемонстрировала мужчину, который готов ради неё открыть кошелёк и вынуть оттуда без малого сто тысяч. Вот только незадача: у меня нет такой суммы. И мы оба это знаем.

Но Алисе плевать. Она получила желаемое, а как я разберусь с последствиями, её уже не заботит.

– Вот пара вариантов из весенней коллекции, – раздаётся щебетание неслышно подошедшей консультантки, отчего я едва не подскакиваю. – Здесь одно с высокой посадкой, зато цвет очень интересный.

Значит, она думает, что Алиса ещё здесь.

– Да-да, – бормочу, стараясь казаться невозмутимым. Насколько это вообще возможно в моём положении. – Положите на пуф.

– А зелёное забирать?

– За… – на мгновение голос мой предательски вздрагивает, – забирайте.

Я мечтаю только об одном: чтобы она поскорее ушла. Оставила меня, забыла о моём существовании. Позволила слиться со стенами, обратиться в собственного зеркального двойника, провалиться сквозь пол. Но девушка продолжает стоять на месте, словно вмонтированная в плитку. Осведомляясь: