Мира Ши – Не верь лисьим сказкам (страница 9)
К тому же, строгие идеалы Изаму можно было легко использовать против него. Кичиро всегда без труда находил слабые места, заранее готовый, что придется надавить для получения желаемого. Манипуляции, запугивания, деловитая хитрость в переговорах – в Угольном квартале не чурались самых бесчестных методов, чтобы не остаться в дураках. И это умение, не оставаться в дураках, Кичиро хорошо усвоил. Только инструментов у него было побольше, чем у обычного преступника.
***
Кичиро проспал до самого обеда. Кажется, слуги господина Гензо боялись к нему приближаться – или им просто велели держаться от него подальше. А Изаму, видимо, хотел избежать его компании.
Кичиро зевнул, и тут же понял, что его разбудило – острый, пружинистый звук спущенной тетивы и тугое деревянное тело стрелы, вошедшей в мишень. Он слышал подобное только раз в жизни – на городской ярмарке во время фестиваля урожая. Но с тех пор так и не забыл.
Кугэ развлекали толпу своих поданных либо в награду, либо в поддержку во время неурожайного года. В тот год риса было много, и фестиваль был пышный. На городской площади Серебряного квартала горожане не только пробовали самые разные угощения, но и смотрели театральные представления, танцы Ив и поединки буси на мечах. Кичиро проходил мимо всего этого шумного великолепия, безразлично выискивая набитые лисьи кошельки, пока его не привлек звук копыт. «Кто-то из кугэ расщедрился на целую лошадь?» Это впечатляло, и Кичиро захотелось поглядеть. Но вместо коня первым, что он заметил, был всадник: в простом и свободном кимоно, со священной лисьей маской на лице, он пронесся мимо толпы, взвел лук, натянул тетиву – стрела его пролетела через всю площадь, вонзилась в основание столба урожая. Наконечник стрелы пылал, и обложенный сеном столб вспыхнул в то же мгновение. Это был выстрел точный, уверенный и злой – выстрел, способный разжечь пламя. Толпа загудела удивленно, возмущенно, восхищенно, и лица жриц исказила такая злобная гримаса, что Кичиро не удержался от смешка. Они ужасно разгневались, что какой-то буси позволил себе отнять у них священный ритуал возложения огня. Кичиро, завороженный огнем, не уследил, куда делся всадник и его конь. Но никогда больше он не видел подобного мастерства.
До этого момента, пока не высунул свою сонную голову из-за сёдзи. Изаму в простом кимоно для тренировки пускал стрелы с середины лужайки. Мишени для него слуги закрепили у самых ворот: какие-то стояли у подножия, какие-то были подвешены под самый герб Золотого рода. Некоторые из них расположились под невообразимым углом, параллельно земле или совсем отвернутые от лучника; другие и вовсе не были закреплены и виляли при любом дуновении ветра. Разбросанные тут и там, мишени требовали внимания. И, протерев глаза кулаком, Кичиро с удивлением осознал: ни одна из стрел Изаму не пролетела мимо цели. Центры мишеней походили на утыканных иголками ежей.
– Полагаю, это еще одна привычка Угольного квартала, просыпаться в середине дня? Неудивительно, что вам некогда честно зарабатывать, – не повернув головы в его сторону, поприветствовал буси. Кичиро тут же захотелось проверить, смог бы Изаму ощутить его приближение, если бы он скрывался в тенях, как и подобает умелому вору. Что оказалось бы сильнее: инстинкты воина или навыки грабителя?
Кичиро зевнул, почесал голову, запустив пятерню в растрепанную шевелюру. Он не переживал, что представляет собой жалкое зрелище – ему все равно было не дотянуть до стати и опрятности Изаму.
– Редко можно увидеть лучника в Янтарной столице, – заметил он, пропустив мимо ушей подколку.
Изаму напрягся, но все же посчитал нужным ответить:
– Меня с детства этому учили. В деревне, откуда я родом.
– Вот как… Удивительно, что за все годы в доме советника ты этого не забыл, за всеми
Он видел конечно, что буси не просто не забыл – что довел свои детские умения до восхитительного результата. Подобный уровень мастерства невозможно было воспитать за один год. И чтобы поддержать его, нужны были жесткие тренировки. Кичиро сам, прежде чем научился передвигаться бесшумно и исчезать бесследно, набил не одну шишку и не раз терпел побои, когда попадался. Но в какой-то момент навыки вора стали для него делом принципа: он не мог вечно прибегать к помощи своей магии. Наоборот, он хотел, чтобы она значила в его жизни как можно меньше. Чтобы она не определяла его и его достижения. Это его часть была ему ненавистна.
Впрочем, магия служила удобным инструментом. Кичиро это понимал. С тех пор, как он обнаружил ее в себе, он не переставал изучать ее. Сперва осторожно – в теории, а затем и спонтанно на практике. В теории ему помогали письменные источники. Нередко в его конуре в Угольном квартале среди награбленного были свитки и книжные трактаты из далеких земель. Золото он тратил сразу, ничего ценного дома не хранил – за знаниями воры не приходили. Особенно за такими ненужными для айну, как знания о магии. С практикой было сложнее. И – парадоксально – сильно легче одновременно. Однажды запустив руки в этот колодец, Кичиро интуитивно уже знал в следующий раз, что требуется делать. И он продолжал изучать, погружаться глубже.
Он начал с собственной, лисьей. А затем ночами просиживал за свитками, силясь понять, как работает чужая. Волхвы Мариды писали про джиннов, что питаются огнем и людскими желаниями. Ярлы Бенну хранили секрет бессмертного войска и стояли на страже самой смерти. Купцы рассказывали про фейри, что крадут детей и заключают сделки со смертными. Кичиро каждый свой интерес изучил предметно. А когда полностью освоился со своей, начал будто понимать суть, связующее звено между всем живым.
Кажется, мастерство Изаму тоже позволяло ему понимать суть, только в своей сфере. Суть жизни и смерти – как и подобает воину, чье оружие может в любой момент отнять жизнь или помиловать.
– Ты случайно не знаком с лучником, выступавшим на празднике урожая в год зеленого зайца? – прищурился Кичиро.
– А что? – отозвался Изаму, дернув плечом.
Стрела в его пальцах дернулась вместе с ним, ее немного повело в сторону – и это был единственный выстрел, который пришелся не в центр мишени. Изаму цыкнул. Кичиро понял, что этого он ему точно не простит.
– Да так… Хотел передать мое восхищение его мастерством. Ты видел лица жриц, когда он столб поджег? Они поверить не могли в такую дерзость. Просто умора, эти лисицы.
Должно быть, неподдельное веселье в голосе Кичиро хоть немного передалось Изаму – уголок губ буси приподнялся, и Изаму скрыл усмешку в поспешном кашле. А затем вновь возвел лук, выпустив последнюю стрелу из колчана.
– Нет, я с ним не знаком, – негромко сказал он, когда стрела угодила в цель. Тяжелая, пробитая мишень рухнула с ворот, прямо из-под герба Золотого рода.
***
– Через несколько дней вы отправитесь на остров фей вместе с нашей делегацией. Там новый правитель, нужно выяснить, что происходит, – Янтарный советник смотрел в окно, на опрятное грушевое дерево. Форма его ветвей была неестественно округлой, цвет листьев имел глубокий неприродный окрас – грушевое дерево было искусственно прекрасным, как и все во владениях господина Гензо.
– В Дану? – голос Изаму звучал удивленно. Наверное, он не ожидал.
Но Кичиро уже догадался, куда пошлет их императрица: лекарством, что было ей нужно, могли владеть лишь бессмертные. Торговаться с джиннами было бесполезно – любой дурак знал, что их магия не способна даровать, продлить или вернуть жизнь. Соваться к фениксам лисы бы не стали: слишком темна и загадочна была их магия, слишком суров был их ледяной край, и ярл их владел смертью, но не жизнью. О фениксах ходили легенды, и даже Кичиро, который цеплялся за любую информацию в самых сомнительных источниках, не смог узнать про повелителя фениксов хоть что-то внятное.
Дану же хранил ту магию, которая могла быть ключом к лекарству для принца. Рассказывали, что фейри похищают больных человеческих детей, чтобы вылечить их и забрать себе. И, возможно, чары фейри были не тем, с чем Кичиро решительно был готов познакомиться, но это путешествие открывало ему столько возможностей – он так давно хотел выбраться, так давно хотел найти подтверждение тому, о чем до этого лишь читал и грезил. Он слишком долго скрывался. В ненавистной деревне айну на окраине – чтобы повзрослеть и набраться сил, в иллюзиях Ивового мира – чтобы заручиться связями и опытом, в тенях Угольного квартала – чтобы заработать репутацию и деньги. Но больше всего он хотел оставить этот мир позади. И наконец-то, после стольких лет трудов, падений, возвышений и пустых мечтаний, у него появилась настоящая возможность увидеть это все самому. И, как иронично, принесла ее никто иная, как Ее Величество.
Кичиро не смог сдержать наглой ухмылки и упустить возможность подразнить Золотого лиса.
– Разве не проще было бы кицунэ договориться с фейри?
Янтарный советник взглянул на него, как на последнего глупца. Он с трудом выносил его присутствие, и Кичиро это веселило. Как эта надменная лисья маска спадала с господина Гензо, стоило Кичиро только шевельнуться не по регламенту, взглянуть на него без благоговения. Янтарный советник был прав: для людей, подобных ему, само существование ханьё было ошибкой. И проблемой. Только никто из них не спешил вслух признавать, что еще его существование несло для них опасность. Поэтому Кичиро так страшно бесил Золотого лиса – он не говорил вслух, но всем своим видом показывал, что догадывается об этом страшном секрете. И радовался этому совершенно искренне: в его обстоятельствах это была единственная отдушина.