Мира Ши – Не верь лисьим сказкам (страница 10)

– Чтобы кицунэ и фейри договорились, должно произойти чудо. Начнут мериться мастерством, никто не уступит.

– Почему же? Вы же слышали, как могущественна магия фейри. И в бою они хороши. По-моему, победитель очевиден, – Кичиро улыбнулся шире прежнего. Изо рта господина Гензо, возможно, против его воли вырвалось шипение.

– Еще раз оскорбишь моего господина, и я буду вынужден не подчиниться приказу, – мрачность придавала угрозам буси веса.

– Расслабься, Изаму. Не обязательно быть таким напряженным, – пропел Кичиро.

– Переговоры нам ни к чему, нам нужен вор, – может, господин Гензо и презирал его, но ослушаться приказа императрицы не мог. Кичиро подозревал, что не только лишь из-за долга. – Фейри не станут просто так раздавать свои секреты. Забрать силой их нельзя, разве что ты решишь сражаться со всей армией Дану. И мы не знаем, сможем ли договориться с их новым герцогом. В такой ситуации остается только одно – выкрасть.

– И если кража будет совершена мастером, все обойдется, – подхватил Кичиро. – Ведь фейри никогда не признают, что их провели. Они горды и ценят свою репутацию мастеров иллюзий.

Господин Гензо бросил на него взгляд, который мог бы кого более чувствительного пробрать до костей. Он словно пытался забраться Кичиро под кожу, разглядеть саму его сердцевину. Но Кичиро отбил его легко – обнажил клыки в полуулыбке. И злость, написанная на лице советника, сообщила ему все, что требовалось узнать. Кицунэ давно уже проиграли фейри звание мастеров иллюзий. Янтарный советник не мог с этим смириться, и клокотавший в нем гнев заменял ему отсутствующую магию. Лисы искали лекарство для принца в далеких землях, потому что сами были слишком слабы. Они истощили свою магию.

– Ты много знаешь про земли Дану, – расслабив лицо, заметил господин Гензо.

– Ну, ветер разносит слухи, – отозвался Кичиро, и его ответ отразился недоверием в ореховых глазах советника. Как будто он всерьез ждал, что ханьё разболтает ему все свои секреты. От глупости или тщеславия. Кому-то вроде господина Гензо Кичиро бы и под пытками не признался в своих знаниях.

– Я понял, что от меня требуется. И рад выполнить просьбу императрицы, – немного лести бы не помешало, и Кичиро склонился в почтительном поклоне. – Но перед тем, как отправиться на другой конец мира, мне нужно кое-кого повидать.

Он поймал удивленный взгляд Изаму. Взгляд этот было легко истолковать: «Неужто у тебя есть родной человек, ханьё? Неужели есть кто-то, с кем ты не можешь не попрощаться?» Кичиро оскалился в ответ – репутацию нужно было поддерживать.

– Есть один дом Ив, где меня всегда ждут и рады видеть. Ну, знаете, за особенные заслуги… – начал он с выражением лица настолько похабным и плотоядным, что его тут же прервали.

– Замолкни, – отрезал советник, скривившись. – Изаму отвечает за тебя и, если сочтет нужным, отведет. Не хочу ничего про тебя слышать до отплытия. Достаточно уже того, что ты находишься под моей крышей, ханьё. Убирайся.

Изаму тоже выглядел как человек, у которого прямо в это мгновение под носом протухла рыба. Он глядел на Кичиро со смесью разочарования и жалости. Кичиро шутливо поклонился. Злить Гензо дальше – проверять собственную удачу. Его терпели. Золотой лис откусил бы Кичиро голову, если бы его присутствие не было желанно императрице.

Когда они покинули комнату господина Гензо, Изаму кинул на Кичиро внимательный взгляд. Наверное, надеялся не невозможное, искал в нем что-то порядочное.

– Ты действительно настолько разложившийся, что единственное твое желание перед опасным путешествием – сходить в дом Ив?

– А ты что, не любишь легкие радости? Или тебя такое совсем не интересует… ну, женщины? Ты похож на кого-то, кого даже красота Ив может оставить равнодушным, – рукоять катаны чудом остановилась у самого его подбородка, иначе бы Кичиро буквально прикусил язык.

Он дразнил Изаму с намерением: то, что он ощутил тогда в его голове, то знакомое присутствие – оно было женское. Мелькнувшее кимоно с оранжевыми цветами, затаенное дыхание и сдержанный порыв – Изаму очень шло. А Кичиро получил подтверждение: буси действительно не интересовала красота Ив. Но вовсе не потому, что ему не нравились женщины.

– Ладно, молчу-молчу. Но серьезно, ты же должен меня понять. Вдруг меня убьют в Дану? Как же я на прощание не полакомлюсь Ивой…

– Какой ты мерзкий! Я отведу тебя. Один раз. Сегодня ночью. Но вздумаешь удрать, догоню и прирежу.

Тут обманываться не приходилось: Изаму бы сделал так, как сказал. От силы его обещания даже по нечувствительному Кичиро поползли мурашки.

– Понял. Без дуростей.

***

Ивовый мир был омутом, в котором тонули даже волевые и упрямые. Кичиро не раз наблюдал, как длинные и цепкие ветви Ив обвиваются вокруг очередного глупца, считающего, что ему подвластна любовь. Они цепляли его, крепко связывали, утаскивали на самое дно омута и не выпускали, пока в легких у него был воздух, а в карманах – золото. В мутной воде было не разглядеть всех жертв Ив, но и считать их толку не было: каждый, хоть раз оказавшийся в их мире, становился пленником их изящной грации, заложником их искусных речей, рабом их пленительных тел. И Ивы, безусловно, знали о своем могуществе.

Рожденные айну, они превосходила кицунэ в умении очаровывать. Ив с детства учили пленять тех, кто так умело ловил в свои сети – они оставались равнодушны к очарованию лис, умело развеивали их иллюзии, видели сквозь обман ясно. Головы их были трезвыми, сердца – холодными, а речи – искусными. Всю юность свою они посвящали тренировкам и единственные из айну легко противились дешевой притягательности кицунэ. Единственные они могли вдохнуть лисью магию, а выдохнуть обман еще более убедительный и великий. Ивы владели самой опасной из магий: могли убедить каждого в том, что он любим.

Лисы боялись Ив, но все равно стремились в их мир, не умея ни признать поражения, ни избежать искушения. Лисы были гордецами, не намеренными делить магию обмана с безродными девицами и юнцами айну. Они поджимали губы, морщили носы, называли себя покровителями очередной незадачливой пташки – они придавали себе значимости, принимали позу ложной уверенности, переживая лишь о том, что в любой момент пташка сменит милость на гнев и предпочтет другого покровителя. Ивы обладали бесконечной властью над лисьими сердцами.

Но Кичиро всегда ступал в их мир без опаски. Выросший среди трясины и зацветшей воды, он не боялся омута и когтистых ветвей. Он, кто по своей природе не был ни лисом, ни айн, всегда считал, что вышколенное искусство Ив было подобно его врожденной магии. И Ивы принимали его, как родного. Сперва, пока голос его не сломался, а плечи не стали слишком широки, его учили вместе с Чиэсой. Но Кичиро слишком часто встревал в неприятности, чтобы многочисленные синяки можно было замазать; слишком часто острил в ответ, чтобы слова его можно было счесть кроткими; был слишком непокорен, чтобы терпеть нежелательные прикосновения. Когда стало ясно, что Ивы из него не выйдет, его оставили в доме служкой и зазывалой. Он завязал бессчетное количество оби, привел множество клиентов, скатал и раскатал футоны столько раз, что сбился со счета. Но это забылось, стоило только новой хозяйке вступить во владение домом.

Тетушка Химэне, вырастившая их с Чиэсой, скончалась, а сестра ее Набэ, злобная, черноглазая, с тяжелым кашлем и хриплым голосом, вышвырнула Кичиро из дома за первую же оплошность. В тринадцать он оказался в Угольном квартале, разделенный с Чиэсой – он был рад, что хозяйка оставила хотя бы ее. Она бы не выжила на улице, он бы ее не спас. Он и сам выжил только благодаря лисьим чарам и собственной ловкости.

Но теперь, когда больше не нужно было выживать, Кичиро хотел лишь одного: выкупить Чиэсу у Ив и уплыть с ней за море. Он мог бы ее выкрасть, но за такой знаменитой Ивой послали бы наемников буси. Проще было заработать. И ему почти удалось скопить нужную сумму, не хватало какой-то сотни рё. Если бы тот джинн не вспыхнул, у Кичиро уже были бы деньги для Набэ.

– Нужно в какой-то конкретный дом? – Изаму не терял надежды найти в нем приличного человека. Кичиро не собирался потакать его надеждам.

– Вообще, любой бы подошел. Но в одном у меня скидка. Знаешь, за что? – ухмылка вышла крайне похабной, хотя Кичиро даже не репетировал.

– Даже слышать не хочу, – отвращение, щедро размазанное по холеному лицу буси, грело озорную душу Кичиро.

– А ты со мной пойдешь? Расслабиться, попуститься, хоть немного познакомиться с весельем. Уверен, я смогу найти Иву по душе, – Кичиро не рассчитывал, что выйдет уговорить. Наоборот, он понял уже, как далек буси от мира легких развлечений. И легких чувств – тоже. Уговоры его служили другой цели: приглашая Изаму присоединиться, Кичиро показывал, что ему нечего скрывать, что он проникся доверием к своему тюремщику, что он безопасен и безобиден. Подобная тактика усыпления бдительности всегда служила его отличным подспорьем. «И не таких проводили».

– Постерегу у выхода, – Изаму отмахнулся.

«Ну и дурак. Я ж могу через черный ход удрать. Впрочем, ожидаемо, что ты станешь держаться от всего сомнительного подальше. Слишком ценишь свою репутацию, слишком благороден для любви за монету. Да и вряд ли хоть одна Ива сравнится с теми иллюзиями, что уже живут в твоей голове».