Мира Рай – Княжна-Изгоя 2: Сердце Стужи (страница 6)
– Хорошо, – резко оборвал он мальчика, когда тот начал уже фантазировать о летающих над Академией демонах. – Всё. Вот, держи.
Он сунул мальчишке в руку серебряную пряжку. Тот уставился на неё, будто на солнце, упавшее с неба, сжал в ладони и, не сказав больше ни слова, пулей выскочил из оврага и помчался прочь, испуганный и счастливый.
Ярослав стоял, глядя ему вслед, его плечи были напряжены.
– Экспедиция на Север… – прошептал он. – Брат посылает войска против твоего отца. Пока мы тут прячемся, они… – он не договорил, с силой сжав кулаки.
Я чувствовала то же самое. Беспомощность. Ярость. Желание быть там, а не здесь.
И тут Ярослав, словно вспомнив что-то, повернулся ко мне. На его лице было странное, непонятное выражение.
– Он передал кое-что ещё. – Он порылся в своем поясе и достал маленький, туго свёрнутый в трубочку кусочек пергамента, перевязанный простой ниткой. На нём не было ни печати, ни надписи. – Сказал, что какой-то молчаливый студент из города всучил ему это, когда узнал, что он идёт в лес. Сказал: «Для спутницы княжича».
Он протянул свиток мне. Его пальцы едва коснулись моих, и мы оба снова дёрнулись, но на этот раз не отпрянули. Мы просто смотрели на этот маленький, ничем не примечательный свёрток, лежащий у меня на ладони. Он был таким лёгким, но ощущался тяжелее свинца.
Кто? Какой студент? Откуда он знал? И главное – для чего? Это была ловушка? Насмешка? Или…
Сердце заколотилось чаще. Я медленно, почти боясь, потянула за ниточку.
Пергамент был грубым на ощупь, испещренным мелкими, узористыми значками, которые сначала казались просто случайными завитками. Но приглядевшись, узнала систему – один из старых шифров Волхвоградской Академии, основанный на рунической азбуке предков. Отец показывал мне нечто подобное в детстве, называя это «игрой для ума». Теперь эта игра могла стоить нам жизни.
Ярослав наблюдал, как я вожу пальцем по знакам, шепча про себя звуки, которые они обозначали. Он не мешал, его молчаливое присутствие было успокаивающим. Слова складывались медленно, обретая мрачный смысл.
Я перечитала послание ещё раз, прежде чем передать его Ярославу. Мои пальцы дрожали. Наставник Мороз. Один из самых могущественных и закрытых магов Велогорья. Он предлагал союз. Он признавал во мне силу, а не называл ведьмой.
Ярослав пробежал глазами текст, его лицо стало хмурым.
– Мороз? Это ловушка. Должно быть. Он известный интриган. Он хочет использовать тебя в своей игре против Храма.
– А разве мы не в игре уже? – тихо спросила я. – Разве нами уже не пользуются и твой брат, и Патриарх? Может, лучше иметь союзника, который хотя бы честно называет тебя союзником, а не еретичкой или пешкой?
Он не нашёл, что ответить, лишь с силой скомкал пергамент, но на этот раз не стал его топтать. Сомнение грызло и его.
В свертке, помимо письма, был ещё один предмет, завернутый в мягкую кожу. Я развернула его, и воздух вырвался из моих легких со свистом.
На моей ладони лежал перстень. Он был сделан из бледного, почти белого серебра, и его украшал не драгоценный камень, а граненый кусок чистого льда, который не таял. Внутри льда, словно в ловушке, пойманная навеки, мерцала крошечная зимняя ягода – рубиново-красная, неестественно яркая. Работа была древней, дикой, не похожей на изделия столичных ювелиров. Она дышала силой Севера.
Сердце заколотилось чаще. Это было одновременно и пугающе, и неотвратимо притягательно. Без лишних раздумий, повинуясь внутреннему импульсу, надела его на указательный палец.
И мир перевернулся.
Сначала была лишь волна приятной прохлады, разлившаяся по руке, снимающая усталость и боль. Я вздохнула с облегчением. Но это было только начало. Холод нарастал, проникая в кости, в кровь, в самое сознание. Голова закружилась, потемнело в глазах. Звуки леса – шелест листьев, щебет птиц, дыхание ветра – стихли, заглушенные нарастающим гулом в ушах.
А потом пришли видения.
Неясные образы сменились четкой, пугающей картинкой. Я больше не была в овраге. Я парила высоко над землей, над бескрайними, покрытыми лесом просторами Севера. Видела знакомые очертания холмов, петляющие ленты рек – это были владения моего отца. И видела черную, дымящуюся рану на теле земли – пограничную заставу Вельских. Вокруг нее копошились крошечные, темные фигурки. Солдаты Огневых.
И потом пришло Оно.
Белая стена. Движущаяся, безликая, бездушная. Она надвигалась с Севера, сметая все на своем пути. Это был не туман. Это была сама Стужа, воплощенная в жизнь. Ледяной ветер, что шёл перед ней, достиг заставы.
Увидела, как часовые на вышке замерли на месте в неестественных позах, их крики застывали в воздухе ледяными кристаллами, которые с тихим звоном разбивались о землю. Я видела, как лёд полз по бревнам частокола, с треском раскалывая их. Видела, как люди бежали, и настигавший их холод обращал живую плоть в хрупкие статуи.
Чувствовала их ужас. Их последние, отчаянные мысли о доме, о детях, о жизни, которую у них отнимали. Чувствовала ледяное безразличие той силы, что их убивала. Это не была злоба. Это было… очищение. Стирание всего живого, шумного, теплого с лица земли.
Их последний коллективный крик, крик целого дозора, пронзил меня, как ледяная игла. Это был не звук. Это была чистая боль, чистый ужас, замороженный в едином мгновении.
Я вскрикнула и рванула руку, пытаясь сорвать с пальца перстень, этот портал в ад. Но он будто прирос к коже. Холод жёг плоть. Слёзы брызнули из глаз и тут же заледенели на щеках.
– Алиса! Алиса, что с тобой?!
Голос Ярослава донёсся до меня будто сквозь толстую стену льда. Его руки схватили меня за плечи, он тряс меня, его лицо было искажено паникой.
С последним усилием воли я сжала пальцы и стащила проклятый перстень. Связь оборвалась.
Я рухнула вперед, его руки подхватили меня, не давая упасть. Я вся дрожала, как в лихорадке, зубы стучали. Перед глазами всё ещё стояли те застывшие фигуры, их пустые, ледяные глаза.
– Они… они все… – я пыталась выговорить, но язык не слушался меня.
– Кто? Что ты увидела? – его голос был напряжённым, испуганным.
Смогла лишь поднять на него заплаканные глаза, полные невыразимого ужаса, и прошептать одно-единственное слово, которое всё объясняло:
– Дозор… наш дозор… они все погибли…
Глава 5
Долгое время я не могла вымолвить ни слова. Дрожь пробивала меня крупной, неудержимой дробью, зубы стучали так, что, казалось, вот-вот разлетятся вдребезги. Перед глазами стояли те самые застывшие фигуры, пустые глазницы, обрамленные инеем. Не крик, а именно тишина после него – вот что было самым ужасным. Абсолютная, всепоглощающая тишина смерти.
Ярослав не торопил меня. Он молча сидел рядом, его рука всё ещё лежала на моем плече – тяжёлая, тёплая, единственная точка опоры в этом рушащемся мире. Он не задавал больше вопросов. По моему лицу, по моим глазам он, должно быть, всё понял.
– Они… они все… – я снова попыталась выговорить это, и на этот раз слова подчинились, вырвавшись срывным, хриплым шёпотом. – Дозор на Северной заставе. Их больше нет. Не стало в одно мгновение. Не солдаты твоего брата… что-то другое. Холод… белый, бездушный холод…
Он выслушал, кивнул, лицо его стало жёстким, как высеченное из гранита.
– Мерзлота, – произнёс он без колебаний. – То, о чём всегда твердили твои люди. То, во что мой брат отказывался верить.
Он встал, отряхнулся, его движения снова стали резкими, собранными. Видение, переданное мне перстнем, казалось, не напугало его, а наоборот – дало чёткую цель. Страх сменился решимостью.
– Значит, Мороз сказал правду. Истинный враг у ворот. И мы больше не можем просто бежать. Мы должны предупредить. Добраться до Сердцеграда любой ценой.
– Как? – голос мой всё ещё звучал слабо. – Везде кордоны. И Огневых, и Стражей. Они нас найдут.
Ярослав указал на перстень, что я всё ещё сжимала в дрожащей руке, будто опасаясь снова надеть его.
– Ты сказала, он усиливает твой дар? Значит, должен помочь и найти путь. Не тот, что видят все. А тот, что видишь только ты.
Он был прав. Бежать наугад – верная смерть или плен. У нас был ключ. Страшный, болезненный, но ключ. Я сжала перстень в ладони. Ледяной самоцвет впивался в кожу, напоминая о пережитом ужасе. Но и обещал силу. Силу, которая могла нас спасти.
С глубоким вдохом, словно ныряя в ледяную воду, я снова надела его.
На этот раз была готова. И не позволила видениям захлестнуть себя. Я не искала прошлое или будущее. Искала дорогу. Здесь и сейчас. Закрыла глаза, отдавшись на волю потока. Просила лес, духов, саму землю – покажите мне путь. Безопасный путь.
И он открылся.