Мира Рай – Княжна-Изгоя 2: Сердце Стужи (страница 8)

Ярослав среагировал мгновенно. Его рука легла на рукоять меча, а его тело напряглось, как у пантеры, готовящейся к прыжку. Но он не бросился в бой – это было бы самоубийством. Вместо этого он сделал шаг вперед, на открытое пространство, и его голос, внезапно ставший громким, властным и полным презрительной ярости, разрезал напряженную тишину.

– Эй, вы! Слуги Патриарха! – крикнул он, и его слова прозвучали так, будто он отдавал приказ непослушным холопам. – Вы совсем ослепли? Или ваша вера выела вам и глаза, и мозги?

Стражи, уже поравнявшиеся с нами, разом остановили коней. Их лошади, вышколенные и спокойные, лишь фыркнули. Головы в капюшонах повернулись к нам. Я не видела их лиц, но чувствовала на себе тяжесть их взглядов – холодных, оценивающих, лишенных всякой человечности.

– Мы – особый отряд князя Витара Огневого по поимке ведьмы! – продолжал врать Ярослав с такой уверенностью, что у меня и самой на миг возникла в этом иллюзия. Он выпрямился во весь рост, и в его осанке, в каждом жесте читалась привычная власть. – И мы ведём её к месту казни! А вы являетесь со своими нравоучениями? Не мешайте исполнению княжеской воли!

Это была блестящая, отчаянная игра. Он пытался столкнуть двух наших врагов лбами, используя их же взаимную ненависть и подозрительность. Я видела, как несколько Стражей переглянулись. Их абсолютная уверность дала трещину. Имя Огневого и приказ «княжеской воли» заставили их замедлиться.

Но ненадолго. Тот Страж, что ехал впереди, поднял руку в белой перчатке.

– Всякая воля подчинена воле Единого, – прозвучал его безжизненный, металлический голос. – Еретичка должна быть передана в руки Храма для очищения. Таков приказ Патриарха.

Его рука опустилась, и Стражи двинулись вперёд, уже не обращая внимания на слова Ярослава. Их решение было принято. Игра не сработала.

И тогда меня охватила паника. Чистая, животная. Я видела, как Ярослав медленно отступает, прикрывая меня и Святополка, его меч уже наполовину извлечен из ножен. Он был готов принять бой, который не мог выиграть.

Нет. Нет. Не может этого быть.

Моя рука сама потянулась к перстню на пальце. Ледяной самоцвет коснулся кожи, и знакомая волна прохлады хлынула в меня, на этот раз неся не видения, а необузданную силу. Я не думала о последствиях. Просто захотела одного – отвлечь их. Заставить их увидеть то, чего нет.

Сжала перстень и зажмурилась, вложив в него всю свою волю, весь свой страх. Я не создавала туман. Создавала иллюзию. Представила себе отряд солдат Огневых – таких, каких видела раньше. Синие плащи, стальные доспехи, развевающиеся знамёна с золотым горном. Представила, как они выезжают из-за деревьев на опушке, с другой стороны от Стражей, и движутся на них.

Воздух задрожал. Никакого гула, никаких спецэффектов. Просто на опушке, в полумраке сумерек, возникло марево. Десять, а может, двенадцать полупрозрачных, колеблющихся фигур на конях. Они были как мираж, как отражение в воде, но движение их было четким, угрожающим. Один из «всадников» даже поднял руку, будто отдавая приказ к атаке.

Эффект превзошел все ожидания. Кони Стражей, в отличие от своих бесстрастных седоков, сразу же почуяли неладное. Они забеспокоились, зафыркали, забили копытами. Несколько Стражей инстинктивно развернулись к новой угрозе, их идеальный строй нарушился. Даже их предводитель замедлил шаг, его капюшон повернулся в сторону миражного отряда. На мгновение их внимание было отвлечено. На одно драгоценное мгновение.

Этого оказалось достаточно.

И вдруг раздался оглушительный скрежет – это распахнулась массивная, подбитая железом дверь постоялого двора. На пороге, залитом желтым светом изнутри, возникла грузная, могучая фигура. Он был огромен, в засаленной кожанной куртке, с боевыми топорами за широким кожаным поясом. Его лицо, обветренное и покрытое шрамами, скрывала густая, спутанная борода. Но больше всего запоминались его глаза – маленькие, пронзительно-хитрые, которые мгновенно оценили всю ситуацию.

Он обвел взглядом нас, отряд Стражей, мираж на опушке, и медленно, положил руки на боевые топоры.

Глава 6

Это был он – атаман Гром.

Грубый хрип мужчины разрезал напряжённый воздух, как топор мясника.

– Ну что, мальчики, устроили танцы на моём пороге? – он медленно обвёл нас всех своим взглядом, задерживаясь на каждом лице, на каждом знаке отличия. – И кто у нас тут кого ловит? Белые палачи – чёрных колдунов? Или наоборот? А может, все вы тут друг другу давно должны и решили разобраться на моём крыльце?

Его слова подействовали как ушат ледяной воды. Иллюзия, созданная мной, дрогнула и рассыпалась, не в силах конкурировать с грубой реальностью этого человека. Стражи, опомнившись, разом повернули своих вздыбленных коней обратно к нам, но было уже поздно.

Гром, не меняя выражения лица, просто махнул рукой.

Из-за углов ближайших изб, из полуподвальных окон, из-за колодца, словно из-под земли, выросли фигуры. Десять, пятнадцать, двадцать человек. Не солдаты – бандиты. В потрёпанной, но практичной одежде, с лицами, на которых читались жестокость и привычка к насилию. В руках у них были топоры, дубины, тяжелые ножи. Они двигались молча, с мрачной эффективностью.

И они без всякого предупреждения набросились на Стражей с тыла.

Начался не бой, а хаотичная, жестокая резня. Люди Грома не церемонились. Они стаскивали всадников с лошадей, бросались на них скопом, били по спинам, по ногам, по головам. Звенящие молитвы Стражей терялись в громадье криков, ругани и тяжких ударов. Белые одежды моментально покрывались грязью и кровью.

Ярослав оттащил меня и Святополка к стене ближайшей избы, прикрывая своим телом. Он смотрел на эту бойню с ошеломлённым, почти испуганным видом. Он был сыном князя, привыкшим к сражениям, но к сражениям честным, по правилам. То, что творилось здесь, правил не имело.

Гром наблюдал за происходящим, невозмутимо. Казалось, его люди просто выносили мусор.

Через несколько минут всё было кончено. Двое Стражей лежали неподвижно в грязи. Остальные, избитые, оборванные, отступали к лесу, уводя с собой раненых и бросая на нас полные бессильной ненависти взгляды. Люди Грома, тяжело дыша, отходили, вытирая окровавленное оружие об одежду. Никто не праздновал победу. Это была просто работа.

Гром наконец сплюнул и жестом подозвал нас к себе. – Ну, заходите, что ли, нечего на улице торчать. Испугаете местных, – он хрипло рассмеялся своей шутке и, не оглядываясь, скрылся в тёмном проёме двери.

Мы, всё ещё не оправившись от шока, послушно последовали за ним.

Внутри было так же грубо и просто, как и снаружи. Большая комната, пропахшая дешёвым табаком, перегаром, жареным мясом и потом. Длинные скамьи, грубые столы, на которых валялись остатки недавней трапезы. Несколько угрюмых мужчин в дальнем углу тихо перебрасывались костями. Они с любопытством оглядели нас, но одного взгляда Грома хватило, чтобы они тут же отвели глаза.

Атаман уселся на массивное кресло во главе самого большого стола, сгрёб в сторону объедки и указал нам на скамью напротив.

– Ну, давайте познакомимся поближе, – прохрипел он, уставившись на нас своим пронзительным взглядом. – А то как-то неловко получается – я вас от смерти спас, а имён даже не знаю.

Он обвёл нас оценивающим взглядом, циничным и насмешливым. – Итак, у нас тут… – его палец с грязным ногтем ткнул в сторону Святополка, которого мы уложили на ближайшую скамью, – …полумертвый северянин. Добыча или обуза – пока не ясно.

Палец переместился на Ярослава.

– …перепуганный княжич. Очень перепуганный. И очень знатный, судя по выправке. И по тому, как ты кричал там снаружи. Очень уж по-хозяйски.

И наконец, его взгляд упёрся в меня. Он скользнул по моему лицу, по моей простой, испачканной дорогой одежде, и задержался на моей руке, на ледяном перстне.

– …и девка с дорогой безделушкой на пальце. Которая, если я не ослеп, только что устроила на моей опушке неплохое представление с призрачными всадниками. – Он усмехнулся, обнажив жёлтые, кривые зубы. – Неплохо, девица. Бездарно, наивно, видно за версту… но зато с размахом.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Он всё видел. И он знал.

– Я не… – начала я, но он грубо перебил меня.

– Молчи. – Его взгляд снова вернулся к Ярославу, и в нём вспыхнуло настоящее, живое любопытство. – А ты… ты и есть тот самый братец Огневого, что сбежал с северной ведьмой? Тот, за чью голову твой же брат назначил награду? Да?

Ярослав выпрямился на скамье. Страх куда-то ушёл, осталась лишь холодная, аристократическая надменность, которую он умел включать, как щит.

– Меня зовут Ярослав Огневой, – ответил он чётко, без вызова, но и без страха. – И мы ищем проводника на Север.

Гром громко расхохотался, хлопнув себя по ляжкам.

– Проводника? На Север? Милый мальчик, ты вообще в курсе, что там творится? Твой братец туда целую армию послал, чтобы выкурить оттуда твоего свёкра, а по лесам, говорят, и вовсе нечисть какая-то бродит, что людей в ледышки превращает! Туда сейчас только дурак пойдёт!

– Мы должны предупредить моего отца, – вступила я, не в силах молчать. – Об опасности. Настоящей опасности.

Гром с интересом повернулся ко мне.

– А, значит, говоришь! И даже с пафосом! Ну, предупредишь ты его. И что? Он тебе поверит? Дочке, что сбежала с врагом? – Он снова захохотал, но внезапно смех его оборвался. Его взгляд упал на Святополка, а точнее – на тот свёрток, что тот, даже в полузабытьи, сжимал в своей руке. Тот самый свёрток с рукой Трескуна.