Мира Рай – Дневник начинающей стервы (страница 3)

«Правильно, — подумал он. — Иди, вымещай на ком-то другому. У меня своих проблем хватает».

Он выключил свет, вышел на улицу. Небо над Москвой было грязно-розовым — город никогда не спит, коптит звёзды.

«Зелёный тебе не идёт», — повторил он про себя.

Потом пошёл к метро. Завтра снова на смену. И кто бы ни пришёл — хоть сама королева Англии, он снова поставит перед ней американо.

Без сахара.

****

Телефон завибрировал в кармане джинсов, когда я пересчитывала мелочь в копилке. Сообщение от Арины — той самой одноклассницы, чья вечеринка два года назад закончилась вызовом полиции из-за драки. Арина была из тех девушек, у которых в шестнадцать уже был свой тату-мастер и знакомый, продающий айкосы по акции.

«Сегодня в 20-00 вечеринка. Адрес скину за час. Дресс-код — черное. Приходи, будет весело!»

Я застыла с горстью пятирублёвок в руке. Мать улетела в Питер на фотосессию для какого-то блога (бренды, шмотки, улыбки до ушей). Отчим Вадим, как обычно, умотал в свой бар — якобы проверить отчётность. Домработница тётя Люба взяла выходной после того, как увидела мои зелёные волосы и прошептала «Осподи, бесноватая».

Квартира пустовала. Я чувствовала себя хозяйкой руин.

Пойти? Или не пойти?

Арина не была моей подругой. Мы здоровались в коридорах, она иногда просила списать домашку по литературе. Но она была той, у кого «всегда есть алкоголь». Той, чьи вечеринки обсуждала потом вся школа. Если я туда приду — заметят. Если приду с зелёной башкой и в короткой юбке — запомнят.

«А это не пункт ли моего плана?» — спросила я себя.

Пункт плана был простым: разрушить репутацию семьи. А что разрушает репутацию лучше, чем дочь мэра (не мэра, но мать в городской администрации крутилась) в откровенном наряде на грязной вечеринке?

Я полезла в шкаф.

Юбка нашлась на дальней полке, за коробками с замшевыми сапогами, которые мать купила и ни разу не надела. Чёрная, кожаная, такой длины, что если поднять руку, то видны кружева на трусах. Мать сказала бы: «В этом ходят только по панели». Отчим сказал бы: «Надень что-нибудь приличнее, Дарья». Я сказала себе: «Идеально».

Клатч я стащила из маминой гардеробной. Тот самый, «запретный» — с позолоченной застёжкой и цепочкой, которую мать носила один раз на юбилей какого-то замминистра. Она думала, что я не знаю код от сейфа. Код был её дата рождения — 2403. Она вообще не умела придумывать пароли.

В кошельке у меня наскреблись свои три тысячи — подарок бабушки на день рождения, которые я не потратила, потому что копила на побег. Но сегодня был не день для бережливости.

Я надела всё это, посмотрела в зеркало и вздрогнула.

Не потому, что было стыдно. Потому что увидела чужую. Девушка в зеркале выглядела лет на двадцать пять — зелёные волосы, чёрная кожа, тонкая рука, сжимающая чужой клатч. Она была красивой той красотой, которая пугает родителей и заводит парней.

— Окей, — сказала я себе. — Пошла жечь.

* * *

Адрес пришёл ровно через час, когда я уже накрасила ресницы в третий слой и испортила две стрелки. Лофт находился в старом здании завода — красный кирпич, облупившаяся штукатурка, дверь без ручки. Дверь открывал угрюмый охранник с наколкой «Спаси и сохрани» на костяшках. Он пропустил меня, даже не спросив имени — видимо, моя внешность была лучшим пропуском.

Внутри оказалось грязно. Не «творческий беспорядок» — настоящее грязно. Пыль на подоконниках, окурки в банках из-под майонеза, продавленный диван, от которого пахло кошачьей мочой. Из колонок хрипел рэп про деньги, женщин и снова деньги. Человек пятнадцать уже тусовались: кто-то пил из горла, кто-то целовался в углу, одна девушка сидела на коленях у парня и дымила вейпом, выпуская облако с запахом клубники.

Я почувствовала себя лишней. Как нарядную куклу поставили в сарай с инструментами.

Но отступать было поздно.

Я прошла к «бару» — расшатанному столу, на котором стояли ящики с бутылками. Подошла какая-то девушка с кислотным маникюром, оглядела меня, сказала «прикольные волосы, чумичка» и ушла. Я решила считать это комплиментом.

И тут появился он.

Парень в белой футболке (нелепо для грязного лофта, но ему, видимо, было плевать), с такими идеальными скулами, что хотелось потрогать. Каштановые волосы, лёгкая щетина, улыбка — не насмешливая, а тёплая, как будто он рад видеть именно меня. Кроссовки — новые, белые, с синей полоской. Такие стоят от двадцати тысяч, я видела в инстаграме у блогеров.

— Привет, — сказал он. Голос мягкий, чуть хрипловатый. — Ты подруга Арины?

— Нет. Я... Даша. Мы в одной школе, но не общаемся.

— А я Кирилл. Тоже не общаюсь с Ариной, — он хохотнул. — Она меня позвала вчера, сказала, что нужны красивые люди для атмосферы.

Я не знала, что ответить. Такие парни обычно не заговаривали со мной. Они заговаривали с Катями из кофейни — с идеальными бровями и идеальным маникюром.

— Хочешь выпить? — Кирилл кивнул на стол. — Здесь только отрава. Но у меня есть кое-что получше.

Он достал из кармана джинсов маленькую плоскую бутылочку. Внутри плескалась розовая жидкость. «Клубничный лимонад», — прочитал я на этикетке. Этикетка была самодельной — наклейка с принтом, похожая на ту, что продают в магазинах сувениров.

— Свой рецепт, — улыбнулся Кирилл. — Папа владеет баром, я иногда экспериментирую. Не бойся, алкоголя нет.

Я взяла бутылочку. Внутри настороженность боролась с желанием быть крутой. Крутая победила.

— Наливай.

Он нашёл два пластиковых стаканчика, разлил жидкость — она пахла клубникой и почему-то миндалём. Мы чокнулись. Я выпила залпом. Сладко, приторно, с горьковатым послевкусием. Как жидкий мармелад.

— Ещё? — спросил Кирилл.

— Давай.

Второй стакан я выпила медленнее, чувствуя, как тепло разливается по горлу и спускается куда-то в живот. Комната вдруг стала мягче. Края предметов поплыли. Рэп перестал раздражать. Я улыбнулась Кириллу, и он улыбнулся в ответ. Правильными белыми зубами.

— Хорошая девочка, — сказал он. — Пойдём, покажу тебе, где тут нормальное место для разговора? А то здесь шумно.

Я кивнула. Встать оказалось труднее, чем я думала. Ноги слушались с задержкой. Кирилл подхватил меня под локоть — осторожно, почти заботливо. Мы пошли куда-то в глубь лофта, мимо целующейся пары, мимо охранника с наколками, который посмотрел нам вслед и отвернулся.

В голове у меня была вата. Очень розовая, клубничная вата.

И только где-то на задворках сознания промелькнула мысль: «Алкоголя же нет? А почему мне так плохо?»

Но мысль утонула в розовой вате.

* * *

Арина стояла у окна. В лофте было душно, хотелось домой, но она обещала «сделать вечеринку» и должна была держать лицо. Её парень Филипп где-то пропал — наверное, снова на кухне с кем-то из своих.

— Арина, — окликнул её голос. Она обернулась — Кирилл, друг Филиппа, поднимался по лестнице с какой-то зелёноволосой девушкой под руку. Девушка шла нетвёрдо. Очень нетвёрдо.

— Это кто? — спросила Арина, хотя узнала. Даша. Из их школы. Та, у которой у мамы фотостудия и отчим с золотыми часами.

— Да так, — отмахнулся Кирилл. — Она выпила немного. Я отведу её в комнату, пусть отдохнёт.

— В какую комнату? Там же только кладовка.

— Угу. Там диван. Пусть полежит.

Арина хотела сказать что-то — что не надо, что девушка плохо выглядит, что лучше вызвать такси. Но Кирилл уже тащил Дашу в коридор. Может, он просто хотел помочь? Он всегда казался таким милым. Улыбчивым. С кроссовками за двадцать тысяч.

— Ладно, — сказала Арина вслух и затянулась снова.

Она не хотела вмешиваться. Потому что если вмешиваться, то придётся объяснять. Маме. Папе. Полиции. Никому не нужны проблемы.

Она просто выключила телефон и пошла искать Филиппа.

Глава 3. Тёмное пятно.

Вкус лимонада изменился после второго стакана. Или это у меня изменилось восприятие? Горьковатое послевкусие осело на языке, как если бы кто-то добавил в клубничную сладость раскрошенную таблетку. Я помню, как подумала: «Странно», — но мысль утонула в нарастающей тяжести век.

Комната поплыла. Не как в кино, где всё кружится плавно и красиво. А как дешёвый калейдоскоп — резко, с рывками, края предметов раздваивались и слипались обратно. Я попыталась сфокусироваться на лице Кирилла. Его улыбка стала какой-то... липкой. Слишком белые зубы, слишком правильные черты. Кукла, а не человек.

— Тебе нехорошо? — спросил он, но я не поняла, вслух или внутри головы. Голос доносился будто из аквариума. — Пойдём, там наверху есть комната. Тебе просто нужно прилечь.

Он обхватил меня за талию — там, где юбка заканчивалась и начиналась голая кожа. Ладонь была горячей и влажной. Я захотела отстраниться, но ноги превратились в варёные макаронины. Каждая шаг давался через силу, как будто я шла по дну бассейна, полного киселя.

— Нет, — попыталась сказать я. Мой язык не слушался. Вместо «нет» вышло мычание, похожее на «ммм».

— Тише, тише, — пропел Кирилл. — Всё будет хорошо.