Мира Рай – Бывший: Нет прощения (страница 7)

– А теперь – на танцпол! – скомандовала Света, хватая нас за руки.

– Я не могу! – взмолилась Ира, упираясь.

– Можешь! – Света была неумолима. – Просто дрыгай ногами и руками. Никто не смотрит!

Она была права. В этой пульсирующей массе тел каждый был сам за себя. Я закрыла глаза и попыталась просто двигаться в такт музыке, отключив мозг. Получалось плохо. Я чувствовала себя нелепой, зажатой, старой. Рядом вились какие-то молодые девчонки в одних кроп-топах и джинсах с заниженной талией, ловя на себе восхищённые взгляды. Я ловила лишь жалостливые или оценивающие взгляды мужчин, которые явно гадали, что это за трио неудачниц затесалось в их логово.

К нам почти сразу же прибился какой-то тип в обтягивающей рубашке. Он принялся танцевать перед Светой, явно делая её объектом своей охоты. Та лишь усмехнулась и принялась откровенно издеваться над его танцевальными потугами, чем, похоже, лишь разожгла его интерес. Ира же, как только к ней попытался присоединиться другой кавалер, с визгом отпрянула и спряталась за моей спиной.

А я просто стояла, покачиваясь, и пыталась не смотреть по сторонам, чувствуя себя абсолютно голой и уязвимой. Какой-то мужчина, от которого сильно пахло виски, попытался обнять меня за талию со словами: «Что такая сладкая одна стоит?» Я резко отшатнулась, пробормотала «Извините» и пробилась к краю танцпола, к стене, где было чуть просторнее.

И тут моё сердце остановилось.

Сначала я не поверила своим глазам. Показалось. Нашла очередного «двойника». Но нет. Это был он.

В тёмном углу, за столиком, полускрытый колонной, сидел Максим. Он откинулся на спинку диванчика, закинув ногу на колено, и что-то говорил, улыбаясь. Та самая, натянутая, деловая улыбка, которую я видела тысячу раз на его рабочих встречах. Но сейчас она была обращена не к партнёрам.

Рядом с ним, прижавшись к его плечу, сидела она. Та самая Юля. Молодая. Я бы сказала – слишком молодая. В платье из серебряной парчи, которое явно стоило как половина моей зарплаты. Её длинные светлые волосы были уложены идеальными волнами, макияж – безупречным. Она слушала его, запрокинув голову и заглядывая ему в глаза, и смеялась. Звонко, искренне, по-девичьи.

И они выглядели… счастливыми. Идеальной, гламурной парой с обложки. У него была расслабленная, довольная поза победителя. У неё – сияющий, победоносный взгляд.

Мир сузился до этого столика. Грохочущая музыка стихла в моих ушах, превратившись в глухой, неровный гул. Все окружающие люди расплылись, стали бесплотными тенями. Я стояла, вжавшись в стену, и не могла оторвать от них взгляд. Каждый их смех, каждое прикосновение были для меня как удар ножом.

Всё, что я говорила ему в подъезде, вся моя холодная ярость и уверенность – всё это оказалось пылью. Пока я сидела дома и рыдала в подушку, он развлекался. Пока я пыталась собрать себя по кусочкам, он уже собрал новую жизнь. Идеальную, красивую, без трещин и прошлого.

Меня начало трясти. В глазах потемнело. Я почувствовала, как по спине ползут мурашки, а в горле подступает тошнота. Я хотела убежать, спрятаться, исчезнуть.

И в этот момент он поднял глаза.

Наши взгляды встретились через ползала, через мигающий свет и толпу танцующих. Его улыбка не исчезла, но застыла, стала неестественной. Он не отвел глаз. Он просто смотрел на меня. Сначала с удивлением, потом – с лёгким замешательством, а затем… затем в его взгляде появилось что-то новое. Что-то холодное и оценивающее. Почти… презрительное.

Он увидел меня. Заметённую, испуганную, одинокую, прижавшуюся к стене в нелепом платье. И он сидел там, такой довольный и уверенный, с новой, блестящей женщиной.

Юля, заметив, что он куда-то уставился, тоже повернула голову. Её взгляд скользнул по мне, и я увидела, как на её лице промелькнуло мгновенное понимание. Она знала, кто я. Максим, видимо, показал ей мои фото. Или она сама нашла меня в соцсетях.

И тогда она улыбнулась. Широко, победно, с открытым вызовом. Она что-то сказала Максиму на ухо, всё так же глядя на меня. Что-то короткое и едкое, от чего его застывшая улыбка дрогнула, а в глазах мелькнуло что-то тёмное. Он кивнул, не сводя с меня глаз, и медленно, очень медленно поднял свой бокал с шампанским в мою сторону. В немом, издевательском тосте.

Этот жест был последней каплей.

Я не помню, как оказалась на улице. Промелькнули лишь обрывки: я толкаю кого-то плечом, пробиваюсь сквозь душную, потную толпу у бара, глухой удар холодного ночного воздуха по лицу. Я бежала. Просто бежала, не видя дороги, спотыкаясь о брусчатку на тротуаре, задыхаясь от рыданий, которые рвались наружу.

Тот взгляд. Его холодный, оценивающий взгляд и её победная, наглая улыбка. Они выжгли во мне всё. Всю мою гордость, всё моё достоинство, которое я так старательно собирала по крупицам все эти недели. Я снова была той самой жалкой, униженной дурой, которая плачет на полу в подъезде.

Я остановилась, упёршись руками в колени, и пыталась отдышаться. Горло сжимал спазм, слёзы текли ручьями, смешиваясь с тушью и оставляя на щеках липкие чёрные дорожки. Я была одна. Совершенно одна на пустынной ночной улице. А там, в том ярком, громком мире, он праздновал свою победу. Надомной.

– Нашла тебя!

Чьи-то руки грубо схватили меня за плечи. Я взвизгнула от неожиданности, инстинктивно пытаясь вырваться.

– Успокойся, это я! Твоя сумасшедшая подруга! – рявкнул знакомый хрипловатый голос.

Света. Она стояла передо мной, тоже запыхавшаяся, без пальто, с растрёпанными от танцев волосами. Её лицо было раскрасневшимся, а глаза горели не здоровым азартом, а чистейшей, беспощадной яростью.

– Я его убью. Я найду этого ублюдка и лично оторву ему его самодовольную башку с плеч! – выдохнула она, всё ещё не отпуская мои плечи. – Я всё видела. Видела, как они на тебя смотрят. Видела эту… эту куклу Барби в парче. Господи, да я бы ей одной левой все её силиконовые импланты по местам расставила!

Она говорила громко, почти крича, её голос эхом разносился по спящей улице. Прохожий парень, выгуливающий собаку, испуганно шарахнулся в сторону.

– Он… он смотрел на меня, как на… как на ничего, – прошептала я, с трудом выговаривая слова сквозь ком в горле. – Как на пустое место. А она… она смеялась.

– Да потому что они пустое место! – Света тряхнула меня за плечи. – Пена. Пыль. Два нарцисса, которые нашли друг друга. Они заслуживают друг друга, Алиса! Ты слышишь меня? Они обречены на адскую скуку и вечное выяснение, кто из них круче!

– Но они счастливы! – выкрикнула я, и это прозвучало так горько и так по-детски обидно, что мне стало стыдно за себя. – Они сидят там и смеются, а я… я тут…

Мои ноги подкосились, и я снова чуть не рухнула на асфальт, но Света удержала меня.

– Они не счастливы, – её голос вдруг стал тише и твёрже. – Они играют. В спектакле под названием «Посмотри, как я круто устроился без тебя». А знаешь, что происходит за кулисами таких спектаклей?

Она не дожидалась моего ответа. Одной рукой всё ещё держа меня, другой она полезла в карман своих узких джинсов, с трудом вытаскивая телефон.

– Ты думаешь, только тебе сегодня не везёт? – она яростно тыкала пальцем в экран, что-то ища. – Ты думаешь, твоя боль самая особенная и уникальная? Вот, слушай. Послушай хорошенько.

Она поднесла телефон к моему уху. Я услышала негромкие, прерывистые всхлипы. А потом – женский голос, записанный в виде голосового сообщения. Он дрожал от слёз и ярости.

«…и он опять сказал, что это командировка! Я проверила его карту – он снова снял номер в этом ужасном мотеле на окраине! А потом я нашла это приложение на его старом телефоне… Там он… он общается с кучей женщин! Говорит им те же слова, что и мне когда-то… Просит у них денег! Говорит, что его кот заболел! У нас нет кота! У нас трое детей, и он не платит алименты, а он… он просит деньги у каких-то дурочек на кота, которого не существует! Я не знаю, что мне делать… Он же отец моих детей…»

Сообщение оборвалось в надрывном рыдании. Я замерла, забыв на секунду о своей собственной боли. Это был чей-то другой, чужой кошмар. Но от этого не менее страшный.

– Кто это? – прошептала я, отводя взгляд от телефона.

Света забрала его, и на её лице появилось странное, мрачное удовлетворение.

– Это, моя дорогая, – она произнесла с театральной паузой, – голос настоящей жены того самого «милого» бухгалтера Алексея. Того, который ходил на свидание с Ирой и просил денег на ветеринара для своего несуществующего кота.

У меня отвисла челюсть. Я смотрела на неё, не понимая.

– Как… откуда?..

– Адвокат, – коротко бросила Света. – Та самая, что помогает Ире с разводом. У неё есть доступ к базам. Я просто попросила её проверить этого «Алексея» по паспорту. Оказалось, что наш скромный бухгалтер и любитель котов – на самом деле профессиональный альфонс и многодетный отец. Женат. Ипотека. Трое детей. И куча любовниц, которых он кормит баснями про больных животных и задерживающуюся зарплату.

Она произнесла это почти буднично, как будто сообщала прогноз погоды. Но каждое слово било по мне, как молоток.

– Он… он обманывал её? Всех? – я всё ещё не могла поверить.

– Да! – Света почти закричала, её терпение лопнуло. – Он втирался в доверие, играл в милого и ранимого, а потом клянчил деньги! И нашёл же дурочек, которые велись! Включая нашу Иру! И знаешь что? – она снова схватила меня за плечи, заставляя смотреть ей в глаза. – Этот твой Максим… он ничем не лучше. Может, он и не просит денег (пока что!), но он так же втирается в доверие, так же лжёт и так же использует людей! Он и эта его кукла из парчи – они из одной банки! Они все одного поля ягоды!