Мира Рай – Бывший: Нет прощения (страница 6)

– Я не это имел в виду. Всё вышло… не так. Это была ошибка.

Слова, которые я, возможно, жаждала услышать неделю назад, сейчас прозвучали как самое жалкое и пустое оправдание на свете.

– Ошибка? – я заставила себя рассмеяться, и это получилось неестественно и горько. – Год тайных встреч, поездок, лжи – это ошибка? Это системная ошибка в твоей операционной системе, Максим? Перезагрузиться не пробовал?

– Ты не понимаешь… – он потянулся ко мне, но я резко отпрянула, как от огня.

– Не касайся меня! – выдохнула я, и в голосе послышалась давно забытая истеричная нотка. – И не смей говорить, что я что-то не понимаю. Я поняла всё довольно хорошо. Я поняла, что была дурой, которая верила в сказки. Что ты – лжец. И что наши отношения для тебя – просто пыль.

– Это неправда! – в его голосе впервые прорвалась искренняя боль. Он провёл рукой по лицу. – Я скучаю по тебе, Алиса. Боже, ты не представляешь, как я скучаю. По нашему дому, по тому, как ты ворчишь по утрам, по твоему смеху… Всё это было настоящим. А то… то, что случилось… это был просто… заплыв на чужую территорию. От скуки. От глупости. Я одумался.

Я слушала его и чувствовала, как каменею изнутри. Каждое его слово было как игла, но теперь они не причиняли острой боли, а лишь укрепляли ледяную броню вокруг моего сердца.

– Одумался? – переспросила я тихо. – Поздно, Максим. Ты не ребёнок. Ты сделал свой выбор. Осознанно. Раз за разом. Каждое утро, просыпаясь, ты выбирал не меня. Каждый вечер, ложась спать, ты выбирал ложь. Это не заплыв. Это – предательство. И я предательств не прощаю. Никогда.

Я видела, как мои слова бьют по нему. Он побледнел, его глаза стали стеклянными. Он, казалось, видел перед собой не меня, а какого-то жестокого и чужого двойника.

– Забери свои вещи и уходи. И больше не приходи. Все вопросы – через адвокатов.

Я повернулась, чтобы уйти, но его тихий голос снова остановил меня.

– Алис… прости. Пожалуйста.

Я не обернулась. Просто вошла в подъезд, позволив тяжёлой двери медленно захлопнуться за моей спиной, отрезая меня от него и от всего, что было между нами. Я не слышала его шагов. Не слышала, ушёл ли он. Просто стояла в темноте, прислонившись лбом к холодной стене, и дышала. Глубоко и прерывисто.

А потом меня затрясло. Вся моя холодная уверенность, всё моё хлёсткое презрение испарились, оставив после себя лишь пустоту и дикую, всепоглощающую боль. Я сползла по стене на грязный кафельный пол в подъезде, поджала ноги, обхватила себя руками и зарыдала. Тихо, безнадёжно, по-детски. Слёзы текли ручьями, размазывая тушь по лицу, падая на дорогое пальто, которое он когда-то мне подарил.

Я плакала о нём. О том Максиме, которого любила. О том, которого, как теперь выяснилось, никогда не существовало. Я плакала о нашем общем прошлом, которое он одним махом превратил в пыль. Я плакала от обиды, от унижения, от страха перед будущим. От осознания того, что всё, во что я верила, оказалось фальшивкой.

В подъезде было темно, холодно и пахло старым линолеумом. Я сидела на полу и ревела, не в силах остановиться. Все эти дни я держалась из последних сил – ради подруг, ради работы, ради видимости нормальности. А сейчас, после этой встречи, вся моя броня треснула и рассыпалась, обнажив незажившую, кровоточащую рану.

Не знаю, сколько времени прошло. Слёзы постепенно иссякли, оставив после себя опустошение и тяжёлую, давящую усталость во всём теле. Я поднялась с пола, чувствуя себя разбитой, и побрела к лифту. Доехала до своего этажа, кое-каком доплелась до квартиры. Включила свет, и яркий свет люстры больно ударил по глазам. Я скинула пальто, бросила сумку и прошла на кухню, чтобы налить себе воды. Руки всё ещё дрожали.

Я стояла у окна, глядя на тёмные очертания спящего города, и пила воду большими глотками, пытаясь заглушить ком в горле. В голове стучало: «Предательств не прощаю. Никогда». Это была моя новая истина. Мой новый закон.

Вдруг раздался резкий, настойчивый звонок в дверь.

Вся моя кровь застыла в жилах. Это он. Вернулся. Нашёл в себе силы прийти ещё раз. Чтобы ещё что-то сказать, ещё что-то объяснить. Чтобы снова втереться в доверие.

Ярость, горячая и слепая, ударила мне в голову. Как он смеет?! После всего, что я сказала! Я бросила стакан в раковину, с такой силой, что он чуть не разбился, и пошла к двери. Я была готова вылить на него всё своё презрение, всю боль, все оскорбления, которые не успела сказать раньше.

С силой дёрнула дверь на себя, готовая разразиться криком.

– Чего тебе ещё надо?! – выпалила я, задыхаясь от ярости.

На пороге стоял не Максим.

Передо мной замер молодой парень в куртке с логотипом цветочного магазина. В его руках был огромный, роскошный букет из белых роз. А в другой – коробка дорогого бельгийского пралине.

Он смущённо улыбнулся, увидев моё заплаканное, искажённое злобой лицо.

– Алиса Сергеевна? Вам доставка.

Молча, с открытым ртом, смотрела то на него, то на цветы. Мозг отказывался воспринимать происходящее.

– Подпишите, пожалуйста, – он протянул мне электронный планшет.

Я машинально расписалась, и он вручил мне букет и коробку. Цветы были невероятно красивыми и пахли так сильно, что голова пошла кругом.

– Хорошего вечера, – парень кивнул и удалился.

Я стояла в пустой прихожей, прижимая к себе этот огромный, нелепый букет, и не понимала, что происходит. Кто? Зачем? Максим? Попытка загладить вину? Но он же только что был здесь и видел меня в совершенно не располагающем к подаркам состоянии.

Заметила маленький конверт, прикреплённый к стеблю одной из роз. Дрожащей рукой я оторвала его и вскрыла.

Внутри была простенькая открытка. На ней – смешной рисунок троих закадычных подруг, обнимающих друг друга. А под ним – текст, написанный знакомым размашистым почерком Светы:

«Держись, солнце. Ты самая сильная из нас. И помни правило No5. Целуем. Твой Клуб Одиноких Сердец».

Прочла эти слова раз. Потом ещё раз. Потом медленно, очень медленно опустилась на пол в прихожей, прижимая к груди цветы и эту дурацкую открытку. И снова заплакала. Но на этот раз слёзы были другими. Они были тёплыми, тихими и целительными.

Они помнили. Они знали, как мне тяжело. Они были со мной. Даже вот так, на расстоянии, посреди ночи.

Сидела на полу в окружении лепестков и шоколада, плакала и смеялась одновременно, чувствуя, как лёд вокруг моего сердца потихоньку начинает таять.

Глава 4

Цветы от подруг простояли в вазе почти неделю, медленно увядая, но напоминая о том, что я не одна. Их сладкий, навязчивый аромат заполнил всю квартиру. Я даже спала с открытой дверью в гостиную, чтобы этот запах меня преследовал. Это было моим щитом.

Но щиты, как известно, имеют свойство трескаться. Через несколько дней Света объявила, что моё «затворничество и самосожжение» официально заканчиваются.

– Всё, хватит киснуть в четырёх стенах! – заявила она, врываясь ко мне в субботу вечером, когда я в очередной раз устроилась на диване с сериалом и пачкой чипсов. – Мы идём в люди. Немедленно, быстро и без!

– Куда? – с опаской спросила я, отодвигая от себя чипсы. Взгляд у Светы был решительным и безумным, что обычно предвещало какую-нибудь авантюру.

– Туда, где громко играет музыка, темно и полно незнакомых мужчин, – она зловеще улыбнулась. – Мы идём в клуб.

Мой желудок сжался в комок.

– Нет. Нет, Свет, только не это. Я не могу.

– Можешь! – она выдернула у меня из рук пакет с чипсами и швырнула его на стол. – Устав клуба, пункт какой-то там: «двигаться вперёд любой ценой». Сидение в пижаме с «Домом у озера» – это не движение вперёд. Это движение в никуда. Быстро в душ! Выбирай самое короткое платье! Я уже Иру нарядила, она ждёт в такси!

Протестовать было бесполезно. Через сорок минут я, натянутая, как струна, в своём самом узком чёрном платье, которое я ненавидела, сидела на заднем сиденье такси между Светой и бледной, как полотно, Ирой. Та была одета в нечто стрейчевое и блестящее, отчего напоминала испуганного рождественского эльфа.

– Я не могу дышать, – прошептала Ира, касаясь пальцами глубокого выреза на груди. – Мне кажется, всё вывалится наружу.

– Именно на это и расчёт, – бесстрастно констатировала Света, поправляя в зеркальце смоки-айс. – Никто не будет смотреть на твоё умное лицо, если у тебя вот это всё, – она ткнула пальцем в декольте Иры. Та ахнула и прикрылась сумочкой.

Я молча смотрела в окно, чувствуя, как меня тошнит от страха и духоты. Клуб. Тёмное помещение, громкая музыка, потные тела незнакомцев… Последний раз я была в клубе лет пять назад, и то потому, что это был корпоратив Максима. Я терпеть не могла эти места.

Такси высадило нас у входа в какое-то заведение с неоновой вывеской «Фьюжн». Оттуда уже доносились глухие удары баса. Света, не моргнув глазом, заплатила за нас троих на входе и буквально втолкнула нас внутрь.

Удар звука и света был физическим. Музыка вгрызалась прямо в кости, мигающие лазеры резали глаза. Воздух был густым и сладким от смеси духов, пота и алкоголя. Люди – точнее, силуэты – двигались в полумраке, сливаясь в один большой, пульсирующий организм.

– Вот! Отлично! – прокричала Света нам на ухо, чтобы перекрыть грохот. – Первым делом – бар! Надо снять этот скованный страх!

Она протащила нас сквозь толпу к длинной стойке, за которой суетились бармены-акробаты. Заказала какую-то адскую смесь для нас троих. Я выпила свой коктейль залпом, почти не чувствуя вкуса. Ожидаемого облегчения не наступило – лишь лёгкая тошнота и учащённое сердцебиение.