Мира Мунк – Анхела (страница 9)

Без единого слова, не глядя на нее, я приподнимаю край длинной футболки Эйдана, нахожу на боку платья потайную молнию и резко дергаю ее вниз. Шипение расстегивающейся молнии кажется на удивление громким в наступившей тишине. Я опускаю футболку, чтобы скрыть тело, в то время как платье легко соскальзывает по телу и падает бесформенной шелковой грудой на пол. Затем, босой ногой, я отшвыриваю его в сторону Роуз. Оно скользит по полу и останавливается у ее ног.

Глаза Роуз округляются от шока. Она явно не ожидала такой прямоты.

– Раздевайся полностью! – раздается еще один наглый возглас из толпы.

Я поворачиваю голову, пытаясь найти источник, и в этот момент замечаю Эйдана. Он не смотрит на меня. Совсем. Он отошел к столу, заставленному бутылками, его спина напряжена. Он берет пустой стакан с толстым дном, наливает туда янтарный виски одним точным движением и опрокидывает его в себя одним глотком.

– Смело, – с какой-то новой, уважительной ноткой в голосе констатирует Кайл, все так же перебирая ключи в руке.

Воспользовавшись его минутной задумчивостью, я уверенно подхожу к нему.

– Дай сюда, – говорю я, протягивая руку.

Но вместо того, чтобы отдать, Кайл с усмешкой подбрасывает связку, отправляя ее по высокой дуге прямо в сторону Эйдана. Тот, не глядя, ловит ключи на лету, сжимая в кулаке.

Мне ничего не остается. Делаю глубокий вдох и подхожу к Эйдану.

– Ключи… дай их мне, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри все дрожит от злости и усталости.

Он не смотрит на меня. Медленно, с преувеличенным спокойствием, он берет маленькую бутылку с водой, наливает себе в тот же стакан, в котором только что был виски. Все это время ключи сжаты в его другой руке. Он подносит стакан к губам и начинает пить, и это спокойное, размеренное действие выводит меня из себя окончательно.

Резко хватаю его руку – ту, в которой зажаты ключи – и пытаюсь разжать пальцы. Мои ногти впиваются в его кожу, но он даже не дергается. Просто стоит, как статуя, будто я – нечто несущественное.

Он не спеша ставит опустевший стакан на стол и удобно усаживается на его край. Теперь мы на одном уровне, и мне больше не нужно задирать голову, чтобы видеть его лицо. Однако теперь его наглая, самоуверенная ухмылка – прямо перед глазами.

– Эйдан, я хочу домой, – говорю я, пытаясь вложить в слова всю свою усталость и отвращение. – Мне не нравится здесь находиться.

– Вы что, знакомы? – доносится удивленный голос Кайла.

Эйдан игнорирует его, его взгляд прикован ко мне. В глазах вспыхивает знакомая злость.

– Почему? – спрашивает он тихо, почти шепотом, но в этом шепоте – угроза. – Потому что я здесь? Потому что не хочешь меня видеть? Почему? Отвечай.

Я тоже злюсь. Злюсь на него, на Дилана, на Роуз, на все это дерьмо, в которое я попала.

Резко отпускаю его руку и выкрикиваю по-русски, четко, ясно, с ненавистью:

– Потому что с такими идиотами даже дышать рядом – унижение! А, и да, видеть я тебя тоже не хочу. Никогда больше. Я тебя просто ненавижу, эгоистичный придурок!

Эйдан нахмуривается. Его брови сдвигаются, взгляд становится острым, но – пустым. Он не понял ни слова.

И это не впервые. Я много раз, когда злилась на него, кричала на русском. Потому что знала: у меня есть преимущество. Он не понимает. Не может ответить.

– Адам, – обращается Эйдан к кому-то за моей спиной, не отводя от меня глаз, – что она сказала?

Голос отвечает почти сразу – ленивый, с легкой усмешкой:

– Тебе не понравится.

Я поворачиваю голову. Это тот самый русскоговорящий парень. Он смотрит не на Эйдана, а прямо на меня. И в его глазах – понимание. Он все понял. Дословно.

Эйдан молчит секунду. Потом откидывает голову назад и смеется. Коротко. Безрадостно.

– Я так и думал, – говорит он, снова устремив на меня взгляд.

– Ключи, – повторяю я, протягивая руку. – Иначе я вызову полицию. Им будет очень интересно узнать, чем вы здесь занимаетесь.

Раздается громкий, грубый смех. Я оглядываюсь – смеются все. Эйдан, Кайл, Адам, остальные парни…

Все, кроме Роуз и Дилана.

Они стоят в стороне, бледные, напряженные. Роуз сжала губы в тонкую линию, а Дилан смотрит в пол, цепляясь за Роуз. Им явно не до смеха.

И тут Эйдан резко дергает меня за руку. Я не успеваю среагировать. Его движения слишком быстрые, слишком уверенные. Моя щека прижимается к его плечу. Я пытаюсь отстраниться, вырваться, но он крепко держит меня, пальцы впиваются в мое запястье, как стальные обручи.

Тогда я упираюсь свободной рукой ему в грудь. Толкаю. Ничего не выходит. Он даже не шелохнулся. Наоборот – сжимает мою руку еще сильнее, почти до боли.

– Побежишь отцу жаловаться? – усмехается он, и его голос звучит прямо у моего уха. – Даже Роуз никогда не совершала подобной глупости.

Точно… В самолете. Маркус пытался что-то сказать, его голос был спокойным, размеренным. «Я работаю в…» – начал он, но я тут же отвернулась к иллюминатору, смотря на проплывающие внизу облака. Я не хотела его слушать. Не хотела слышать ничего о его жизни. Мне было все равно.

Маркус замолчал сразу. Наверное, решил отложить этот разговор. А теперь… теперь его невысказанные слова висят в воздухе между мной и Эйданом, обретая новый, угрожающий смысл.

Эйдан делает паузу. Я чувствую, как его дыхание касается моей шеи.

– Она боится, что, если отец останется без работы, ее и Тайлера исключат из университета с позором.

Он слегка отстраняется, чтобы заглянуть мне в глаза, но не отпускает, а, наоборот, обнимает меня за талию второй рукой и прижимает к себе.

– Понимаешь, Ангел, у нас здесь все совсем иначе. Не как в Далласе. Здесь придется пресмыкаться перед теми, кто по статусу выше тебя.

Его пальцы скользят вверх по моей талии, и по коже разливается жар. Замедлив движение, он цепляет пальцами край воротника футболки и плавно, но неумолимо тянет меня к себе. Наши губы почти соприкасаются, я чувствую тепло его дыхания на своих губах.

– Если тебе что-то не нравится, если ты с чем-то не согласна… тебе придется смириться. Ради близких.

На его губах появляется едва заметная ухмылка, он смотрит мне прямо в глаза и тихо шепчет:

– И может быть, не сегодня… но я заберу то, что желаю.

Сердце колотится.

И вдруг – Эйдан отпускает.

Я отшатываюсь, как от удара, и смотрю на него с ужасом. Его лицо – все та же маска холодной уверенности с едва заметной усмешкой, но в глазах теперь – что-то новое. Предупреждение. Обещание.

Он смотрит на меня еще секунду, а затем небрежным движением бросает ключи. Не в меня. Просто в воздух, между нами. Они летят медленно, вращаясь, и я ловлю их двумя руками – дрожащими, влажными от пота.

Не говоря ни слова, я разворачиваюсь и иду к двери.

За спиной слышу голос Кайла:

– Любишь ты все портить.

Адам отвечает, все так же лениво:

– Лучше пусть сразу знает свое место.

– Кстати, – Кайл повышает голос, – что она вообще сказала? Я ни черта не понял.

– Что ты идиот, – отвечает Адам. – Но это и так все знают.

Раздается новый взрыв смеха. Кто-то из парней подтверждает:

– Ага, точно. Идиот.

Я уже не слушаю.

Наконец-то добираюсь до двери. Пальцы дрожат так сильно, что ключи выскальзывают, звеня по полу. Я подбираю их, снова и снова тыкаю в замочную скважину, пока наконец не нахожу нужный.

Щелк.

Дверь открывается.

Я выскакиваю в коридор. Несмотря на боль в ногах, иду – быстро, почти бегу – к лестнице. Стремительно пролетаю по второму этажу и оказываюсь на первом. Чтобы добраться до входной двери, приходится буквально протискиваться сквозь толпу. Музыка бьет в уши, тела танцующих мешают пройти, а воздух густой от смеси духов, алкоголя и пота.

И тут я замечаю, что на меня смотрят. Сначала несколько человек, потом больше. Взгляды цепляются, люди перешептываются, кто-то указывает пальцем в мою сторону. К тому времени, как я достигаю входной двери, кажется, что абсолютно все взгляды прикованы ко мне, к футболке Эйдана, к моим ногам.

Я выскальзываю на улицу. Холодная уличная плитка обжигает босые ноги, но я не останавливаюсь и бегу, задыхаясь, оглядываясь через плечо… И врезаюсь во что-то мягкое. Отскакиваю и вижу девушку. Светло-русые, почти белые волосы, собранные в небрежный пучок, длинный белый кардиган, перехваченный на талии черным поясом, простые черные джинсы и белые кеды. На фоне всех этих вырядившихся гостей она выглядит так, будто заблудилась.