Мира Мунк – Анхела (страница 10)

– Ты в порядке? – ее голос звонкий, с ноткой искреннего беспокойства. Ее взгляд скользит по мне, задерживаясь на футболке с номером «10», и в ее голубых глазах читается недоумение.

– Прости, я не заметила тебя, – выдыхаю я, снова оглядываясь назад. Роуз уже выводит Дилана из дома. – Да, все хорошо, – выдавливаю натянутую улыбку. – Мне пора.

Я обхожу девушку и почти бегу к выходу с территории, чувствуя ее взгляд у себя за спиной.

Добежав до машины Дилана, я замираю в ужасе. Двери распахнуты настежь. Внутри и вокруг – полный разгром. Вещи разбросаны, бардачок вывернут. Мои старые кеды: один валяется в паре метров, второй я с трудом обнаруживаю под машиной. Собираю их, дрожащими руками обуваю на натертые, грязные ноги.

В этот момент к машине подходят Роуз и Дилан. Она с трудом заталкивает его на пассажирское сиденье, хлопает дверью и поворачивается ко мне. Ее лицо искажено злобой.

– Ты что, не могла их получше отвлечь? – она шипит, подходя ко мне. – Бестолковое недоразумение!

Внутри что-то обрывается. Вся накопившаяся ярость, страх и унижение вырываются наружу.

– Меня решила обвинить во всем? – мой голос звучит хрипло и громко. – Ну конечно, я во всем виновата. Не ты и не Дилан. Только я!

– Конечно, ты! – ее голос срывается на визг. – Из-за тебя нас поймали.

– Тогда скажи спасибо, что так вышло, – ору я, подступая к ней вплотную. – Только додуматься – разливать снотворное в алкоголь. А если бы кто-то умер? Ты бы скинула свою вину на меня? Да?

Роуз замирает на секунду, ее глаза сужаются. Затем она издает короткий, резкий смешок.

– Да, ты права, – выдыхает она, и в ее голосе ледяная уверенность. – Если мне будет удобно все скинуть на тебя, я так и сделаю.

Роуз резко разворачивается, ее каблуки громко стучат по асфальту. Она подходит к водительской двери, рывком открывает ее и садится за руль. Дверь захлопывается с оглушительным звуком.

Двигатель заводится с рычащим ревом. Она опускает стекло со стороны пассажира, где сидит Дилан.

– Надеюсь, ты запомнила дорогу, – ее голос звенит ядовитой сладостью. – Потому что тебе придется добираться пешком. На своих двоих.

На ее лице расплывается торжествующая улыбка. Она медленно поднимает руку и демонстративно показывает мне средний палец.

Затем машина срывается с места так резко, что шины на мгновение взвизгивают по асфальту, оставляя за собой запах гари. Красные задние огни быстро уменьшаются в темноте, пока не растворяются за поворотом.

А я остаюсь.

Совершенно одна.

Посреди незнакомой улицы, в чужом городе.

Глава 5

Резкий, настойчивый стук в дверь вырывает меня из тяжелого, беспокойного сна. Голова раскалывается, все тело ноет, а ноги… ноги горят огнем, каждое движение отзывается острой болью в стертых до крови ступнях и икрах.

– Войдите, – выдавливаю я сонным, хриплым голосом, с трудом приподнимаясь на локтях.

Вчерашняя ночь вернулась ко мне тяжелым грузом. Мне и правда пришлось идти пешком. Блуждать по незнакомым улицам, пока я не нашла этот дом. Кажется, я уснула всего пару часов назад, и этого явно не хватило, чтобы восстановиться.

Дверь открывается, и в комнату входит женщина лет шестидесяти, плотного телосложения, с аккуратной короткой стрижкой. На ней простое синее платье ниже колен и чистый черный фартук. Как только она входит, в комнату врывается дразнящий аромат свежеиспеченного хлеба.

– Доброе утро, Анхела, – говорит она ровным, профессиональным голосом.

– Доброе утро, – сажусь на кровати, пытаясь привести в порядок спутанные волосы.

– Вам пора собираться в университет, – она подходит к шкафу и вешает на него тщательно выглаженную одежду: белую блузку, темно-синюю юбку и пиджак. Затем она ставит на пол несколько коробок – видимо, с обувью – и сверху аккуратно кладет небольшой бумажный пакет.

– Одежда должна Вам подойти. Вчера вечером я заходила к Вам в комнату уточнить размер, но Вы спали. Чтобы не беспокоить, я заглянула в Ваш шкаф. Надеюсь, вы не сердитесь?

– Хорошо, – киваю я, с трудом соображая. – Все в порядке.

– Собирайтесь и спускайтесь завтракать, – говорит она и, кивнув, выходит из комнаты, оставив меня наедине с новой, чужой одеждой и предстоящим первым днем в еще одной новой жизни.

Спускаюсь вниз, с трудом переставляя ноющие ноги, и меня встречает картина идеального семейного завтрака. В столовой уже накрыт стол, все сидят на своих местах и завтракают. Маркус сидит во главе стола, слева от него – Эшли, а справа – Тайлер. Роуз расположилась рядом с Эшли в конце стола, а напротив нее, рядом с Тайлером, кажется, мое место. Там стоит нетронутая тарелка с яичницей, беконом и тостом.

– Доброе утро, – тихо говорю я.

Только Маркус поднимает на меня взгляд и улыбается.

– Доброе утро, Анхела. Присаживайся.

Когда я подхожу и сажусь, то сразу ловлю на себе тяжелый, неодобрительный взгляд Эшли. Она отводит глаза и с раздражением бросает ложку в тарелку с овощным салатом. Маркус не обратил на нее внимание, а Роуз и Тайлер продолжили есть, уткнувшись в свои телефоны.

– Одежда прямо как на тебя сшита, – замечает Маркус, одобрительно кивая. – Бетти не знала, какой стиль ты предпочитаешь, поэтому выбрала что-то более подходящее для университета.

Одежда и правда сидит идеально. Блузка не жмет, юбка нужной длины. Даже туфли из коробки, простые черные лоферы, оказались по размеру. В другой коробке лежал черный кожаный рюкзак, а в бумажном пакете – набор канцелярии.

Эшли громко вздыхает и отодвигает свою тарелку.

– Удивительно, – произносит она, и ее голос звучит ровно, но каждый слог отточен, как лезвие. – Как быстро некоторые осваиваются в чужом доме. И в чужой одежде.

Она делает паузу, давая словам повиснуть в воздухе. Тайлер перестает листать ленту, Роуз поднимает глаза от телефона, и в ее взгляде мелькает едва заметное удовольствие. Даже Маркус замирает, его улыбка медленно тает.

Я молчу. Слова Эшли впиваются в меня, как занозы – мелкие, но жгучие.

– Если ты теперь живешь с нами, – продолжает Эшли, наклоняясь чуть вперед, – тогда должна придерживаться правил. Понимаешь? Маркус… твой так называемый отец, – произносит она с таким отвращением, что у меня внутри все сжимается, – уважаемый человек в Лос-Анджелесе. Он начальник полицейского управления. А ты… – ее голос становится тише, но от этого только злее, – ты можешь доставить ему неприятности. И всем нам.

– Я не доставлю Вам… – начинаю я, но она резко перебивает.

– Где ты шлялась ночью? – ее глаза сверлят меня. – В незнакомом городе… Что ты делала? Разве тебе не интересно, Маркус, – она поворачивается к нему, – что она за человек? А? Может, она такая же потаскуха, как ее мать?

– Замолчи! – Маркус с такой силой бьет кулаком по столу, что вся посуда звенит.

На мгновение воцаряется гробовая тишина. Даже Эшли замирает, ее глаза широко раскрыты. Маркус медленно выдыхает, его пальцы разжимаются. Он говорит спокойно, но с такой непререкаемой властью в голосе, что по спине бегут мурашки.

– Дети, вам пора в университет. Анхела, – он переводит на меня взгляд, и в его глазах я вижу сожаление. – Роуз тебя тоже будет возить в университет.

Роуз и Тайлер мгновенно поднимаются из-за стола, их стулья с грохотом отъезжают назад. Я, все еще ошеломленная, медленно следую их примеру.

– Не отставайте, – бросает Роуз через плечо холодным, безразличным тоном и направляется к выходу из столовой.

Мы с Тайлером идем за ней по коридору. У входной двери нас уже ждет Бетти, та самая женщина, что будила меня. Она молча, с каменным лицом, вручает каждому из нас наши сумки – мне новый черный рюкзак, Роуз и Тайлеру – их собственные.

Мы выходим на улицу, и утреннее солнце слепит глаза. Воздух еще прохладный, но обещает теплый день.

– Роуз, – обращаюсь я к ее спине, когда она направляется к своей красной машине, отполированной до блеска. – Где моя Библия?

Она останавливается, медленно поворачивается. На лице – выражение крайнего раздражения. Она цокает языком и с громким выдохом говорит:

– А мне откуда знать? Я вчера отдала ее Дилану. Вон его дом, – она небрежно махнула рукой в сторону соседнего дома. – Иди забирай свою книгу. Только отвали от меня. Бесишь с самого утра.

Роуз разворачивается и, щелкнув ключами, открывает дверь машины. Тайлер молча садится на пассажирское сиденье, не глядя в мою сторону.

Оторвав взгляд от машины, я повернулась к дому Дилана и пристально уставилась на него. Он почти точная копия дома Маркуса – такой же безупречный, с идеальным газоном и подстриженными кустами. Во всем этом районе дома как под копирку, и ночью это стоило мне долгих часов блужданий по незнакомым, одинаковым улицам.

Принимаю решение: лучше пойти за Библией сейчас, чем изнывать от неизвестности. Разворачиваюсь и иду к дому Дилана. Позади слышу, как с ревом заводится двигатель, и через мгновение машина Роуз проносится мимо меня, не сбавляя скорости.

Подхожу к массивной входной двери, поднимаю палец и уверенно нажимаю на кнопку звонка.

Раздается быстрый топот, и из глубины дома доносится приятный женский голос:

– Иду, иду!

Дверь открывается, и передо мной предстает женщина с роскошными длинными черными, как смоль, волосами. Она – старшая копия Дилана, те же темные глаза, те же черты, только смягченные и более утонченные. Ее взгляд скользит по моей, и на губах появляется теплая, гостеприимная улыбка.