Mira Le – Девочки, это не измена? (страница 7)
— Спокойной ночи.
— Спокойной.
Он выключил свет.
Комната стала тёмной, привычной. За окном гудела дорога. Соседи сверху двигали что-то тяжёлое, как будто каждую ночь репетировали переезд, который никак не случался.
Павел через пять минут заснул.
Я знала это по дыханию.
У меня же сна не было ни в одном глазу. Я лежала на спине и смотрела в темноту.
Там, на тумбочке, лежал телефон. В нём было сообщение от мужчины, который сказал, что моё платье усложнило переговоры.
Какая ерунда.
Какая абсолютная ерунда.
И как же давно мне никто не говорил ерунду так, чтобы от неё хотелось улыбаться в темноте.
Утром я проснулась до будильника.
Сначала не поняла почему. Потом вспомнила.
Телефон.
Это было постыдно. Не драматически, а бытово. Как когда обещаешь себе с понедельника не есть сладкое, а во вторник обнаруживаешь себя у холодильника с ложкой и банкой сгущёнки.
Я протянула руку, но тут же одёрнула себя.
Нет.
Нина, держи лицо.
Ты взрослая женщина. У тебя муж спит рядом. У тебя работа. У тебя ипотека почти закрыта. У тебя в морозилке куриные котлеты. Ты не можешь начинать день с проверки, написал ли тебе чужой мужчина.
Я встала. Пошла в ванную. Почистила зубы. Умылась. Даже нанесла крем.
Потом вернулась и взяла телефон.
Сообщение было.
«Доброе утро. Сегодня уже действительно утро.»
Я села на край кровати.
Павел зашевелился.
— Который час? — пробормотал он.
— Семь.
— Угу.
Он снова закрыл глаза.
Я посмотрела на его спину, на знакомую родинку у лопатки, на складку одеяла. И почему-то почувствовала такую резкую нежность, что стало больно.
Павел был мой.
А сообщение было чужое.
И мне хотелось ответить чужому.
Я пошла на кухню, чтобы не делать этого в спальне. Как будто кухня была морально безопаснее.
Поставила чайник. Открыла холодильник. Достала творог.
Средняя полка.
Конечно.
Написала:
«Доброе. Теперь по протоколу всё верно.»
Артём ответил почти сразу:
«Значит, день начался правильно.»
Я положила телефон на стол и уставилась в чайник.
День начался неправильно.
Я это понимала.
Но внутри у меня всё равно что-то радостно подпрыгнуло, как девочка, которую позвали гулять.
Павел вышел на кухню, сонный, в той самой футболке.
— Творог достала?
Я посмотрела на него.
— Да.
— Спасибо.
Он сел за стол, взял ложку. Я налила кофе. Себе — чёрный. Ему — с молоком. Всё как всегда.
Параллельно телефон вибрировал у моей руки.
Раз.
Потом ещё раз.
Павел ел творог.
Я смотрела на его ложку и думала: неужели так и начинаются измены? Не с кружева, шампанского и тяжёлого дыхания, а с творога, ложки, вибрации телефона и женщины, которая делает вид, что ей неинтересно.
— Кто пишет с утра? — спросил Павел.
У меня внутри всё оборвалось.
— Марина.
Имя вылетело слишком быстро.
— Что случилось?
— Да ничего. По работе.
— В семь утра?
— Она ранняя.
Павел хмыкнул.