Mira Le – Девочки, это не измена? (страница 4)
Я знала это и всё равно несколько раз открывала папку, где лежала его визитка.
На визитке было написано:
Артём Громов
коммерческий директор
телефон
почта
Коммерческий директор. Серьёзно. Не поэт, не музыкант, не загадочный незнакомец с побережья. Мужчина, который продаёт промышленное оборудование.
Если бы кто-то сказал мне утром, что моё настроение улучшит коммерческий директор, я бы посоветовала этому человеку проверить щитовидку.
В шесть вечера Павел написал:
«Я задержусь. Поужинай без меня.»
Я ответила:
«Хорошо.»
Потом добавила:
«Не забудь поесть.»
Он прислал большой палец вверх.
Большой палец.
Двенадцать лет брака, и вот он — символ нашей стабильности. Не сердце, не «целую», не «скучаю». Палец. Вверх. Мол, информация принята, жена, действуй по инструкции.
Я сама себе сказала, что придираюсь.
Павел устал. У него работа. У всех работа. Нельзя требовать от мужчины фейерверков в мессенджере после двенадцати лет брака. Это инфантилизм, Нина. Люди живут, платят кредиты, покупают творог, иногда молча сидят рядом — и это тоже любовь.
Наверное.
Я задержалась на работе ещё на час. Потом поехала домой. В метро было душно, кто-то смотрел сериал без наушников, рядом женщина лет пятидесяти рассказывала по телефону:
— А я ему говорю: Коля, ты или мужик, или коврик в прихожей.
Я подумала, что у некоторых женщин формулировки приходят вовремя.
Дома было тихо. Я сняла платье, повесила его на спинку стула и надела домашние штаны. Те самые, в которых женщина перестаёт быть загадкой и становится человеком.
Разогрела курицу. Съела стоя у плиты, потому что одной за столом есть почему-то грустнее. Налила чай. Оплатила интернет. Павел прислал:
«Еду.»
Я ответила:
«Ок.»
Вот так мы и жили: он мне палец, я ему «ок». Современная семейная поэзия.
Телефон завибрировал, когда я мыла чашку.
Я подумала, что это Павел. Наверное, напишет «хлеба купить?» или «парковки нет». Я вытерла руки полотенцем и взяла телефон.
Незнакомый номер.
«Доброе утро, Нина. Это Артём Громов. Не слишком рано пишу?»
Я посмотрела на время.
Двадцать один сорок семь.
Потом снова на сообщение.
«Доброе утро».
Наверное, он ошибся. Наверное, хотел написать «добрый вечер». Или это была шутка. Или у коммерческих директоров промышленного оборудования свои часовые пояса.
Я должна была ответить что-нибудь сухое:
«Добрый вечер. Да, слушаю вас.»
Или:
«По рабочим вопросам лучше завтра в офисное время.»
Или вообще не отвечать, потому что приличные замужние женщины в двадцать один сорок семь не переписываются с чужими мужчинами, особенно если муж уже едет домой, а на плите остывает курица.
Я набрала:
«Добрый вечер, Артём. Нет, не рано.»
Посмотрела.
Слишком тепло.
Стерла.
Набрала:
«Здравствуйте. Что-то срочное по договору?»
Слишком холодно.
Стерла.
Набрала:
«Доброе утро в десять вечера — это смело.»
И замерла.
Это было не по-рабочему.
Совсем.
Палец завис над кнопкой отправки.
В этот момент в замке повернулся ключ.
Павел.
Я вздрогнула так, будто меня застали не с телефоном, а с чемоданом наличных и фальшивым паспортом.
Дверь открылась.
— Я дома, — сказал Павел из прихожей. — Интернет оплатила?
— Да.
— Отлично.