Mira Le – Девочки, это не измена? (страница 21)
— Конечно.
Он не стал удерживать. Не коснулся руки. Не сказал «останьтесь». Просто взял мой стакан и свой, отнёс на стойку, вернулся за пальто.
На улице стало холоднее. Небо окончательно потемнело. Фонари отражались в лужах, как дрожащие жёлтые пятна.
Мы остановились у входа в кафе.
— Я провожу вас до метро? — спросил он.
— Не надо.
— Хорошо.
Он смотрел спокойно. Слишком спокойно для человека, который только что усложнил мне жизнь.
— Нина.
— Да?
— Спасибо за кофе без криминала.
Я рассмеялась.
— Без криминала?
— Ну, почти.
Я должна была сказать: «И пусть так останется».
Но не сказала.
— До свидания, Артём.
— До свидания.
Я пошла к метро, чувствуя спиной его взгляд. Конечно, может, он вовсе не смотрел. Может, достал телефон, написал жене, проверил почту, вызвал такси. Но мне хотелось думать, что смотрел.
В метро я сразу написала Павлу:
«Еду.»
Он ответил:
«Я тоже. Возьмём что-нибудь к чаю?»
Вот нормальное сообщение нормального мужа.
К чаю.
А я только что пила кофе с мужчиной, от которого у меня дрожали пальцы.
Я написала:
«Возьми, что хочешь.»
Потом открыла чат с Олей.
«Я выпила с ним кофе.»
Она ответила не сразу.
Потом пришло:
«Я сейчас мысленно бью тебя тапком.»
«Ничего не было.»
«Фраза дня.»
«Правда.»
«Он красивый?»
Я посмотрела в тёмное окно вагона, где отражалось моё лицо. Румяное, взволнованное, виноватое.
«Да.»
Оля прислала голосовое.
Я не включила.
Побоялась.
Дома Павел уже был на кухне. На столе лежал пакет с эклерами.
— Я купил твои любимые, — сказал он.
Я посмотрела на коробку.
Эклеры с ванильным кремом. Я действительно любила их лет пять назад. Потом как-то перестала, но Павлу не сказала. Или сказала, а он забыл. Или я сама забыла, что больше не люблю.
— Спасибо, — сказала я.
Он улыбнулся.
— Чай?
— Давай.
Мы сидели за столом, ели эклеры, пили чай.
Павел рассказывал про работу.
Я слушала.
И всё было бы почти нормально, если бы в моей сумке не лежал телефон, а в телефоне — вечер, который я уже хотела перечитать.
Когда Павел пошёл мыть чашки, я достала телефон.
Сообщение от Артёма пришло десять минут назад.
«Полчаса оказались слишком короткими. Это плохой знак?»
Я смотрела на экран.
Потом на Павла у раковины. Он стоял спиной ко мне, мыл чашки, чуть сутулясь, в домашней футболке. На шее у него темнела родинка, та самая, которую я знала двенадцать лет.
Мне стало грустно.
Очень.
Потому что Павел не заслуживал этой моей двойной жизни, даже если она пока состояла только из сообщений, кофе и лжи про работу.
Я закрыла чат.
Не ответила.
Положила телефон экраном вниз.