МИРА КОРАБЛЕВА – ИСПЫТАНИЕ НЕЖНОСТЬЮ (страница 2)
— Отпустите ручку! — крикнула она. — Я не имею права!
Он остановился. Опустил взгляд на ее побелевшие пальцы. И вдруг рассмеялся. Негромко, с хрипотцой.
— Ты вообще кто? — спросил он, не пытаясь высвободиться.
— Сотрудник канцелярии, — выдохнула Марина. Обидные слезы текли по щекам. — Меня попросили… мне доверили…
— Заревела, — констатировал он без осуждения, скорее с любопытством. — Ладно. Успокойся. Я не полезу в твой архив.
Он аккуратно освободил руку, достал телефон и кому-то позвонил:
— Слушай, пришли мне документы по «Веге». Я сейчас в контору заехал, тут у них… — он бросил короткий взгляд на Марину, — дисциплина железная. Не пускают.
Он вышел так же внезапно, как появился. Марина осталась стоять посреди канцелярии, трясясь крупной дрожью.
Когда вернулась Зинаида Петровна и увидела ее заплаканное лицо, то сначала охнула, а потом, выслушав сбивчивый рассказ, схватилась за сердце.
— Олег Маркович? — переспросила она побелевшими губами. — Ты что, деточка… Это же сам владелец!
— Я не знала, — прошептала Марина, чувствуя, как пол уходит из-под ног. — Зинаида Петровна, простите…
— Да какое тут простите, — махнула рукой Зинаида Петровна. — Ты не понимаешь. В понедельник он приказ об увольнении подпишет. И твоем, и моем.
Но приказов не последовало.
Утром в понедельник секретарша шефа, девица с наращенными ресницами и вечно недовольным голосом, позвонила в канцелярию и ледяным тоном сообщила: Марину вызывает «сам». Марина испуганно взглянула на Зинаиду Петровну. Ее лицо было бледным, она плохо спала и промучилась в ожидании все выходные. Звонок был облегчением. Пусть все решиться скорее, чем эта маета. Зинаида Петровна незаметно перекрестила ее спину.
Марина шла по коридорам, как приговоренная. Кабинет находился на пятом этаже, за массивными дубовыми дверями. Она вошла, не поднимая глаз. Олег Маркович сидел за столом, листая бумаги.
— Садись, — сказал он, не глядя.
Она села на краешек стула.
Он поднял голову. Рассматривал ее долго, с непонятным выражением.
— Как зовут?
— Марина.
— Марина, — повторил он, словно пробуя имя на вкус. — Сколько тебе лет?
— Двадцать три.
— И ты работаешь в канцелярии?
— Я учусь на филолога, — тихо сказала Марина. — Это временно.
— Филолог, — он усмехнулся. — Книги любишь?
— Да.
— Какие?
— Разные, — она подняла глаза и встретилась с его взглядом. Взгляд был тяжелый, немигающий, но в нем не было злости.
— Знаешь, Марина-филолог, — он откинулся в кресле, — в пятницу ты меня удивила. Впервые за много лет. Соплячка, а вцепилась мертвой хваткой.
— Мне было страшно, — призналась она.
— Это и интересно. Обычно, когда страшно, все бегут. А ты — нет.
Он замолчал, барабаня пальцами по столу.
— У меня есть предложение. Пусть идет он к черту, твой архив. Будешь моим личным секретарем. Зарплата в пять раз выше. График удобный, чтобы на учебу успевала.
Марина растерялась.
— Я не умею…
— Научишься. Я людей вижу. Ты надежная.
Дома тетя Люся всплеснула руками.
— Секретарем у самого Олега Марковича? Да это ж счастье привалило!
Зинаида Петровна, сидевшая на кухне с кружкой чая, скептически хмыкнула.
— Счастье-счастье, — пробормотала она. — Мужик он башковитый, это да. Но тяжелый. Слухи про него ходят…
— Какие слухи? — насторожилась Марина.
— Да так, — отмахнулась Зинаида Петровна. — Говорят, характер у него непростой. И бывшая жена… Но тебе-то что? Ты ж не в невесты к нему идешь. В секретари.
На этом и порешили.
Первые недели работы секретарем были мукой. Марина путалась в документах, забывала, кому и когда перезвонить, один раз даже пролила кофе на отчет, который долго готовили для Олега. Она ждала, что он закричит, уволит. Но он только поморщился, сказал «не парься» и вызвал сотрудника подготовить новый экземпляр.
А потом он начал ухаживать.
Это было странно. Марина не понимала, что происходит. Олег был из другого мира. Он присылал цветы — не алые розы, а полевые, ромашки и васильки, как в ее любимых книгах. Он ждал ее после занятий, сидя в черном джипе с тонированными стеклами, и вез домой, не предлагая зайти, не требуя ничего. Он слушал, как она рассказывает про античную литературу, и скупо улыбался.
— Ты странная, — сказал он однажды. — Таких теперь почти нет.
— Это плохо? — спросила она.
— Это хорошо. Я думал, все бабы одинаковые. Оказалось — нет.
Тетя Люся была на седьмом небе.
— Олигарх! — шептала она по вечерам, когда Марина возвращалась с очередной прогулки. — И какой видный! Мариночка, ты смотри не упусти.
— Теть Люсь, я не думаю об этом, — отмахивалась Марина, хотя думала. Постоянно. Его близость пьянила. Она чувствовала себя героиней романа, которую наконец заметили.
Он сделал предложение через три месяца. Просто сказал за ужином в дорогом ресторане, где играл живой джаз:
— Выходи за меня.
И Марина, глядя в его темные глаза, не могла сказать «нет». Это была она — любовь всей жизни, та самая, о которой она прочитала сотни книг.
Часть вторая.
Свадьба была пышной. Тетя Люся плакала от счастья. Зинаида Петровна, приглашенная в качестве почетной гостьи, смотрела на Олега пристально и, когда все танцевали, шепнула Марине:
— Ты будь осторожна, дочка. Огонь красиво горит, да обжечься можно.
— Зинаида Петровна, ну что вы, — улыбнулась Марина.
Мать Олега Нина Николаевна, которая приехала на свадьбу из маленького городка, где жила одна, похоронив его отца несколько лет назад, подарила Марине старинное колечко женщин их рода: на счастье.
— Дочку родишь, — сказала она, — ей передашь.
Марина радостно кивнула.
— Спасибо! Обязательно передам. Какая красивая традиция!
Путешествие на медовый месяц они отложили. Олег не смог вырваться. Но Марине дал отпуск. И этот свой первый месяц она жила как в кино. Они медленно завтракали вместе. Олег не спешил в офис. Мог посреди дня позвонить и спросить: «Ты как? Не скучаешь?» Марина смеялась в трубку и говорила, что скучает. И это было правдой.
Однажды он вернулся раньше, застал ее с книгой на диване. Сел рядом, обнял. Поинтересовался, что она читает? Она показала обложку — старые сказки, еще мамины. Он взял книгу, полистал.