Мира Армант – Красный волк. Ветер с востока (страница 16)
– Почему так сказаль? – не понял толмач.
– У вас столько книг… Это все ваши книги?
– Мои. Я толмач! – он со значимостью поднял палец к потолку.
– Расскажите мне о них, о ваших книгах.
Толмач, едва улыбнувшись, бросил косой взгляд на Льенара.
– Нет смысля рассказыват о книгах. Книги рассказыват сами о себье. Достаточно взять одну из них в руки, открыть её, и перед тобой целая… – Авак задумался, вспоминая нужное слово, – па… па… палитра красок жизни. Жизни вообще и всех жизней тех многих людей, которые окружают нас. А то, что я могу рассказать о книгах, – Авак махнул рукой, – будеть похожи на жалькое подобие. Это будет рисунок ребионка, сделанный на песке у воды, который вот-вот смыть волной… безвозвратно.
– Но как же из такого количества книг выбрать самую нужную и интересную? Ведь, если читать все подряд в поисках главной, не хватит жизни!
– Конечно, не хватит! – сказал толмач. – Но ты же не пытаешься прожит чужиие жизни? Ты выбираешь себе друзей и, как правилоу, настоящих друзей немногоу, ты выбираешь себие женщину и пусть с судьбами многих пересекается твоя судьба, и пусть ты так и не нашёль свою полоувину, среди всех прочих вспомнишь ту, самую-самую! Иногда, к ней уже не вернуться, потому что время не повернуть… вспять.
– И что же делать?
– Чтоу делать? – толмач задумался. – Жит!
– Жить? – удивился Льенар.
– Да! Жит и читат! Жит, искат и читат – выискиват!
Льенар еще раз окинул взглядом полки с книгами:
– Книги для меня всегда были чем-то удивительным, чем-то таинственным…
– Это так, друг мой! – покачал головой Авак. – любая книгау, даже самая никчемная – это тайна. Тайна ее создателя, причём тайна, неведомая емоу самому.
– Но, если книга тайна для всех, как же тогда их пишут?
– Книги пишутся сердцем, – сказал толмач и приложил руку к груди.
– Сердцем? – удивился Льенар.
– Только! Все, что окружает нас, все что нас волнуеть, всё находит отклику в наших книгах.
– Но ведь не каждый может написать книгу, Авак.
Толмач улыбнулся:
– Так и не каждый иметь сердце!
– Но как же тогда понять, способен ты или нет? Дано или не дано?
– Поймешь, когда начнешь, когда продоулжишь и когда закоунчишь.
– Я вас не понял, Авак! – смутился Льенар.
– Поймёшь! Когда начнешь, продоулжишь и закончишь… – повторил толмач.
– «Начнешь… продолжишь… закончишь…» – повторил за Аваком Льенар, а толмач, внимательно прислушавшись к Льенару тоже повторил за ним, запоминая произношение: «Начнешь. Продолжишь. Закончишь.» Так?
– Да, так. – улыбнувшись, ответил Льенар.
Льенар, в раздумьях над словами Авака, подошёл к одному из шкафов и принялся разглядывать книги. Толмач последовал за ним.
– Здесь книги на пейском, на вашем языке. – говорил он. – Здесь – на языке лицисии. Эти – на кхали. – Толмач бережно провел рукой по книжному ряду, – Есть редкие. Вот здес. Но их малоу. Эти книги – на памском. Очень смешной язык. Я не совсем понимай его. Смешноу и сложноу. Они так говорят: «Пам систорамкэ нам сум тувислэ коуни!» – и Авак рассмеялся. – Смешноу, не так ли?
– Да, – натянуто улыбнувшись, ответил Льенар, которому и кхали казался смешным и сложным, и, если бы Авак не предупредил, он решил бы, что тот говорит на родном языке.
Вдруг, на глаза Льенара попалась небольшая стопка книг на узком столике в самом углу комнаты.
– А вон там, что за книги? Они лежат отдельно от остальных.
– Да, они и должны быть там. По крайней мере, в моем доме эти книги не могут находиться с другими книгами.
– Но почему?
– Потому что они писаны мной, – ответил толмач. – Но я не могу ставит свои книги в один ряд с теми, что занимают почетный места в моих шкафах.
– Вы пишете книги?!
– Да. Я вижу многоу людей, я слушаю их истории. И я благодарень им, чтоу они заставляют мое сердце сопереживать, сострадать им и радоваться вместеу с ними. А Создателю, – он поднял руки вверх, – я благодарен за то, что он наделиль меня таким сердцем, которое иметь способноусть передат это всё тем, ктоу возьмёт в руки мою книгу.
– Авак, мне очень неловко, – Льенар замялся, – но… могу ли я быть этим человеком?
– Ты имеешь желание читать мою книгу?
– Да!
– Но… она написана на кхали и…
– Ничего страшного! – не дал договорить толмачу Льенар. – Будет лишний повод хорошенько выучить язык.
Авак усмехнулся,
– Ну, хорошоу, – он подошел к узкому столу и взял из стопки одну из книг. Внимательно посмотрев на нее, толмач протянул книгу Льенару. – Держите! Думаю, стоит дать тебе эту.
Льенар бережно взял книгу и принялся рассматривать обложку, но, как только он захотел открыть книгу, Авак его остановил:
– Не стоит только сейчас, Ли! Давай лучше присиадем и будем говорить. Вот сиди на этот стуль! А я тут.
Льенар послушно закрыл книгу и уселся на стул.
– Хочешь чай?
– Спасибо! Лучше воды. Вы, кхалийцы, так много пьете чая. А мне он кажется горьким. Я к такому не привык.
– Такого ты еще не мог нигде пить чай. Он совершенно необычного вкуса, он – особый чай! Сладкий! Хочешь, все же?
– Ну, пожалуй, попробую, – заинтересовавшись, ответил Льенар.
Через пару часов занятий Льенар научился правильно произносить звуки, правильно здороваться и спрашивать дорогу до базара. Он стал понимать направления, выучил названия цветов. Авак тоже прояснил для себя кое-какие тонкости пэйского языка. В конце занятия, в комнату, где сидели Льенар и Авак, вошла молодая девушка. Она, не поднимая глаз, подошла с столу и поставила на него поднос с чайником, парой миниатюрных чашек и небольшой высокой вазой на ножке, полной различными фруктами. Льенар, чуть привстав, поблагодарил ее на кхали и, когда она так же скромно и безмолвно удалилась, спросил толмача:
– Это твоя дочь?
– Внучка. Ей имя – Мирша. Значит – круглая луна.
– Полнолуние, – сказал Льенар на пэйском.
– Как еще раз?
– Полная луна. Полнолуние. Всё таки, не часто вам приходится говорить на пэйском?
– Нет. Не часто. Я служу при суде, иногда, меня нанимают торговцы. В суд пэйцы редко попадают. Ты в этом году второй.
– А первый – тот вор, которого изгнали? Мы с ним сидели в одной камере. Его зовут… – Льенар сделал вид, что вспоминает имя вора, – его зовут… Мммм… Оливер! Да, точно, Оливер! Память меня пока не подводит!
Авак сдвинул брови, задумавшись:
– Нет. Не знаю такого. Первый был слуга Шуарвали.
– Как это? – изобразил непонимание Льенар.
– Как… Серый человек. Понимаешь?
– Колдун, что ли?