Мира Армант – Красный волк. Ветер с востока (страница 14)
– Я не уверен. Того человека, которого я ищу, зовут Марко. Но он может представляться иначе. Марк, Морко, Маркус…
– Обычное дело для путешественников, – Оливер, немного помолчав, добавил – и, серых.
– Если колдуна, которого держат в водяном мешке, зовут как-то так, то это может быть он. Я знаю, что он приплыл в Алхабру полтора месяца назад.
– Пока все неточно.
– Неточно, – согласился Льенар. И добавил. – А как тебе Авак? Добрый он малый!
– Добрый… – отвернулся к стене Оливер. – Будет нам помогать. Но платить ему будешь ты! С тебя уже шесть золотых.
– Хорошо, – Льенар закрыл книгу и убрал ее в торбу.
– Туши свет! – потребовал Оливер. – Не шесть, четыре. Я ошибся.
– Хорошо, – Льенар задул свет.
– Хорошо, – передразнил его в темноте Оливер.
Глава XV. Ночной кошмар
Он стоял посреди раскаленной пустыни. Насколько хватало взгляда его окружали белые горячие пески, и ничего кроме них. Над головой светило ослепительное солнце, превращая голубое небо в белесую бездну. Беспомощно оглянувшись, он попробовал крикнуть, но пересохшее горло не смогло выдавить ни звука. Он сделал шаг, второй и пошел, проваливаясь в зыбкий песок, в направлении высокой дюны, единственного ориентира, который смог выделить его глаз в однообразном пейзаже с дрожащим в адском мареве горизонтом. Шаг за шагом дюна приближалась, но идти становилось все тяжелее. На каждую ногу, словно повесили мельничный жернов. Руки предательски задрожали. На губах образовалась жесткая корка, а язык превратился в кусок шагреневой кожи. «Воды!» – кричало его сознание, но с губ не сходило ни звука. Казалось, прошли годы, пока он доплелся до подножия дюны и стал, помогая себе руками карабкаться вверх. «Зачем я на неё поднимаюсь?» – спрашивал он себя и не находил ответа. «Я не смогу. Я не поднимусь.» – осознал он, но попыток не оставил. Внезапно, рука провалилась, и он упал лицом в песок, который заскользил под ним, увлекая его вниз к подножию. Дюна волочила его, переворачивая, заламывая руки и выворачивая шею. Песок проникал в рот, нос и уши. Наконец, падение прекратилось. Тьма накрыла его, и в этой тьме он слышал, как струятся вокруг него песчинки. На мгновение показалось, что темнота – это спасение от испепеляющего солнца, но невозможность вдохнуть грозила мучительной смертью. Панический ужас заставил его руки и ноги расталкивать и разгребать песок.
Силы быстро оставляли его, движения замедлялись, сознание угасало. Еще раз он попробовал двинуть рукой, но не смог. Тьма поглотила, песок удушил, но сердце еще билось, и его удары, замедляясь, звучали в ушах…
Стремительный поток воздуха ворвался в грудь, приводя его в чувство. Он распахнул глаза.
В доме Авака царила успокаивающая тишина. В лунном свете он разглядел спину спящего на соседней койке Оливера. Лишь Чикуца, что-то почувствовав, пристально и тревожно смотрел на него из угла комнаты. Он провел ладонью по лицу, прогоняя ночной кошмар, и виновато прошептал псу: «Спи. Все нормально. Просто кошмар. Спи.»
Чикуца шумно вздохнул, положил голову на лапы, но взгляда внимательных глаз от Льенара не отвел.
Глава XVI. Вор – кухмистер
Проснувшись от далекого позвякивания посуды, Льенар долго лежал не открывая глаз и прислушивался к окружавшим его звукам, к ощущениям от крестьянской постели, приглядывался к свету, прыгающему по закрытым векам.
Окружавший мир проникал в него, казалось, растворялся в нем своей умиротворенностью, теплом, уютом дома, размеренной ленивой безмятежностью. Сама реальность вплетала его в себя, как ткач пропускает нить через будущую ткань, когда она встает на свое место и становится частью чего-то большего. «Я – Аман, – всплыла в его голове мысль, будто произнесенная чужим голосом, – Аман – это я! Я – Бог, я – Мир. Так вот о чем мне здесь говорили! Бог повсюду и во всем! Прорастает, как корни дерева через благодатную почву, как вода проникает повсюду, как воздух вдыхаемый и выдыхаемый мной, а через мгновение попадающий в еще чью-то грудь».
Когда он открыл глаза, то первое, что он увидел был взгляд Чикуцы, сидящего у его ног и тихо ожидающего его пробуждения.
– Привет, псина! – сказал Льенар, и пес, радостно взвизгнув, забил своим рыжим хвостом о доски пола.
Оливер хозяйничал на кухне, умело орудуя ножом, он разделывал тушку козленка, нарезая мясо аккуратными небольшими кубиками и мурчал себе под нос:
«Ах, Мэри, где твой козленок?
Ах, Мэри, где твой козленок?
Тот белый, игривый козленок,
Что жил у тебя во дворе?
На выпасе нету козленка,
В козлятнике нету козленка,
Осталось одна лишь веревка,
На колышке, вбитом в траве.
Мэри плачет и рыдает.
О козленке вспоминает.
Ах, папа, где мой козленок?
Ах, папа, где мой козленок?
Тот белый, игривый козленок,
Что жил у меня во дворе.
Мы ночью видели волка,
Ужасного серого волка,
Загрыз твоего он козленка,
Что жил у тебя во дворе.
Мэри плачет и рыдает.
О козленке вспоминает.
Ах, папа, как жаль мне козленка!
Ах, папа, как жаль мне козленка!
Осталась одна лишь веревка!
А что у тебя в котелке?
Ах, Мэри! Забудь про козленка!
Ах, Мэри! Забудь про козленка!
Сварилась мясная похлебка,
Садись! Уже все на столе!
Хороша моя похлебка?
И забудь того козленка!»
– Какая незатейливая песенка, – сказал Льенар, заглядывая Оливеру через плечо.
– А! Проснулись, Ваше Величество!
Льенар вздрогнул при этих словах, но вовремя спохватился. Он вытер влажные ладони о рубашку и медленно сел.
– Эту песенку напевал мой дед. Он держал около двух дюжин коз, и напевал ее каждый раз, когда резал одну из них. Там еще пара куплетов была, но их я уже позабыл.
– Козлятина? – спросил Льенар.
– Да-а-а-а! – восторженно протянул Оливер. – Отменный дикий горный козлик! Молодой и нежный. На рассвете принесли, пока ты дрых. Замариную его с овощами, вечером на костре пожарим. Добавим в гаркам. Пальчики оближешь! Авак достанет выпивку – устроим пир, как дома! А на завтрак съедим печёнку с луком. Вот она, парная! Дед всегда так делал. Резал козленка на рассвете, пока все спали, и когда семья просыпалась, в доме стоял запах жареной печенки с куриными яйцами. Это был просто праздник! Но яиц в Кхали не достать, поэтому будем есть с луком.
– А где хозяин?
– В поле. Крестьяне здесь выходят работать до того, как встало солнце. По холодку. К полудню вернется. Сделай чай, позавтракаем.
Льенар огляделся в поисках посуды для чая и нашел ее заботливо уложенной на специальный поднос. Чикуца уселся в углу и, склонив голову, внимательно следил за руками Оливера, разделывающего мясо.
– У тебя уже есть план? Как мы будем вызволять нашего узника? – спросил Льенар, разводя огонь под чайником.
– План… Нет, плана пока нет. Зажги огонь для сковороды. Но есть мысли. Для начала нам надо узнать имя нашего, как ты его назвал, «узника», – Оливер бросил короткий взгляд на Льенара. – Нет, не так. Возьми вон там щепу. По мне, так он вонючий колдун, которому там самое место. От них ничего хорошего ждать нельзя. Сплошная смута и смерть вокруг! Я вообще не понимаю, зачем нам воровать колдуна, если он не тот, кого ты ищешь? Правильно? Правильно! Для этого нам нужно увидеть его судебное дело. Кто-то должен заглянуть в него и убедиться, что это именно тот, кто нам нужен. Есть идеи?
– У меня? – удивился Льенар. – Я тут никого не знаю!
– Ой ли?! – прищурился Оливер.