Мира Армант – Красный волк. Ветер с востока (страница 11)

– Я… – начал я, едва подбирая слова, – я путник… сбился с дороги… забрёл, мне нужно в город…

– Город в той стороне, – перебила меня девушка и сдержанно махнула рукой в сторону, откуда я пришел.

– У меня нет сил идти. Я очень хочу пить и есть. Я не причиню вам вреда.

Видимо у меня действительно был изможденный вид, и голос мой звучал страдальчески. Девушка поверила в мою искренность и отпустила ручку двери, предлагая войти.

Я вошел и осмотрелся. Это было очень скромное жилище, похожее на монашескую келью: узкая кровать, небольшой стол, пара стульев и большой сундук. Пожалуй, это все, что я увидел сразу. Девушка оглядела меня с ног до головы и отступила на шаг назад, придерживая на груди, накинутое наспех платье. Я подумал тогда, что девушке такого возраста и такой красоты стоило бы носить даже дома более изысканный наряд. Но на ней было простое серое и бесформенное платье, хотя было заметно, что под одеждой ее скрывается безупречная фигура.

– Я дам вам воды, – сказала она, слегка дрожащим голосом, – ждите здесь.

– Только разрешите мне присесть, иначе я просто рухну на пол, – сказал я, прислонившись к стене.

Девушка придвинула мне стул и я, кряхтя, опустился на него, положив на колени суму с монетами.

– Ждите, – повторила красавица и, оглядываясь, направилась в чулан, расположенный за каким-то сундуком и отделённый от остального помещения занавесью серого цвета. Ещё раз остановившись, она оглянулась снова и, бросив: «Ждите!» исчезла в чулане. Оттуда донеслось звяканье посуды. Вскоре девушка появилась снова с глиняной кружкой, такой большой, что ее бледная узкая рука казалась просто крохотной. Она подошла и протянула до краёв наполненную водой кружку. Я аккуратно, чтобы не пролить ни капли, взял ее и жадно выпил до дна. Девушка чуть заметно улыбнулась:

– Хотите еще? – спросила она.

– Если можно. – ответил я и улыбнулся ей в ответ.

Она принесла мне еще воды, и я снова выпил целую кружку.

– Наверное, больше не стоит. – заботливо сказала моя спасительница.

– Да, пожалуй, не стоит, – Я согласился и откинулся на спинку стула. – Как вас зовут?

– Анаис, – поклонившись ответила девушка.

– А меня Оливер, – представился я, – иду в Ториеншир наниматься на службу. Слыхал им нужны наемники, – слукавил я, – и вот… заблудился.

– О! – она восторженно подняла брови. – Вы воин?!

– Ну, в некотором роде.

Анаис снова смерила меня взглядом:

– У вас очень уставший вид, Оливер! Вы не дойдете до города Н. До него слишком далеко для пеших прогулок. – Она улыбнулась, и я увидел ее безупречно белые зубы. – Я могу… – неуверенно продолжила она, – накормить вас, только вот снедь моя очень простая, но, думаю, в вашем положении…

– Я даже не знаю, как вас и благодарить, Анаис! Вы просто…

– Не надо, Оливер! Помогать ближнему – долг каждого под этими небесами. – Она подняла одну руку, как бы указывая вверх. – Пойдемте, я помогу вам умыться.

Анаис проводила меня в чулан и поливала мне на руки теплой водой из кувшина.

– Поставьте вашу суму, ведь вам она мешает.

Я категорически отказался от этого предложения, усмехнувшись и про себя рассудив, что целое состояние вряд ли может кому-либо помешать даже в такой ситуации.

От теплой воды, уюта и предвкушения еды я постепенно начал приходить в себя, и, усевшись за стол, спросил у Анаис:

– Вам не страшно жить в глуши, да еще и в окружении покойников?

Девушка поставила на стол чугунок с вареной картошкой, положила аккуратно наломанную лепешку и сказала:

– В лесу с дикими зверями жить не так страшно, как в городе… среди людей.

– Бывает и так, – согласился я, – ну, а такая близость к погосту вас не смущает?

– Бояться стоит живых, а эти люди мертвы, и они пали, защищая свой народ от иноверцев.

– Все эти могилы – это солдаты, погибшие в сражении под Ториенширом? – уточнил я.

– Да, – покачала головой Анаис, разливая по кружкам горячий и душистый травяной отвар.

– Но ведь бои только начались! Откуда?..

– Ну и могилы недавние, как вы видели… Вы же разглядели их в темноте?

– Да, все могилы свежие, но… так быстро!

Анаис пожала плечами. А потом на секунду отвлеклась и, казалось, задумалась.

– А хотите немного вина? – вдруг предложила она. – Говорят, оно расслабляет. Мне кажется, это вам сейчас нужно.

«Говорят, оно расслабляет…» – повторил я про себя слова Анаис и подумал: «если только «говорят», то откуда у нее вино?» Но девушка словно прочитала мои мысли:

– Братья заезжали ко мне в гости и оставили недопитую бутылку. Они считают, что их оно расслабляет. Ну, я и подумала, может оно на всех так действует – расслабляюще. Вы же долго были в пути, вам надо.

– Пожалуй, не откажусь от кружечки, – ответил я, и девушка принесла из чулана бутыль с мутной жидкостью и еще одну глиняную кружку.

– А вы? – спросил я у Анаис, – вы разве не выпьете со мной?

– Нет, нет, что вы! Я никогда и не пила.

– А если совсем малость?

– Совсем малость?

– Да, конечно, несколько капель! Просто, чтобы поддержать измученного путника и будущего воина!

– Да? – Анаис засомневалась, – ну, разве что поддержать…

– Исключительно! И только лишь! – обрадовался я и, залпом выпив уже остывший настой, освободил кружку под вино для Анаис. Разлив по кружкам мутную жидкость из бутыли, я сказал:

– Хочу выпить за ваше сердце, за вашу душу и… за вашу красоту!

Анаис скромно опустила глаза, вцепившись в ручку кружки бледной рукой.

Потом мы одновременно подняли наши чаши, выпили до дна и принялись за еду.

Анаис почти ничего не ела, а только цедила теплый настой. Щеки ее порозовели, она смущенно смотрела на меня и улыбалась.

Меня разморило от тепла, вина и еды, веки мои отяжелели.

– Что заставило вас поселиться в таком… удивительном месте? – спросил я Анаис, отодвигая пустую миску.

– Жизнь! – вздохнув, сказала она.

– Да ну! Какие ваши годы, Анаис?

– Годы невелики, – согласилась девушка, – да жестоки.

– Расскажите! – попросил я.

– Рассказать?

– Конечно!

– Ну, что ж, воля ваша. История моя не из приятных, но мне нечего скрывать. Такова уж моя жизнь!

Я разлил остатки вина по кружкам, мы выпили, и Анаис принялась рассказывать:

– Я родилась в бедной семье в Ториеншире. Родителей скосила чума, когда я была совсем маленькая. Нас у матушки было пятеро: двое мальчиков и три сестры, одна из которых я. Старшая из моих сестер умерла при рождении, а вторая покинула наш мир уже девицей. Остались я и два старших брата.

Расцвет моего отрочества пришелся на сложные для Ториеншира времена. Это были предвоенные годы, и город погряз в мятежах, пьянстве, разврате, блуде, безнаказанном воровстве, убийствах и насилии. И вот, когда тучи над городом стали сгущаться и запахло войной… – Анаис замолчала. Глаза ее заблестели. Она глубоко вздохнула несколько раз и продолжила. – Был теплый вечер. Я возвращалась от троюродной тетушки, мы с ней допоздна пекли пироги с облепихой. Я шла домой с корзинкой, радостная, что наконец-то могу угостить своих братьев чем-то таким, что приготовила сама. Но вот, проходя мимо трактира «Гасиопандрот», я услышала за спиной свист и оглянулась – один из моих братьев имел привычку подзывать свистом. Но это был не он. У входа в трактир, казалось, едва держась на ногах, стоял здоровый пьяный мужик с рыжей всклокоченной бородой. Он был одет в солдатский мундир и сохранял равновесие лишь ухватившись за столб трактирного крыльца. «Эй, красавица! – крикнул он, когда я оглянулась. – Что несешь?! Запах-то какой от твоей корзины… аппетитный!» И мне так это польстило тогда, что я остановилась.

– Пирожки с облепихой. Я сама их пекла, – сказала я.