Мира Армант – Красный волк. Ветер с востока (страница 10)

– А… тоже тетер. И собака у вас? А вы знаете, что…

– Знаем, знаем! Но сам васахи его отпустил. Нет хубу. Видишь, собака без веревки. Никто ее не принуждает.

Крестьянин посмотрел на собаку, потом на Оливера, затем на Льенара, потом опять на Оливера:

– Нет. – отрезал он. – Не сдам я вам комнату. Ты вор, наверное! Пусти тебя в дом – ночью меня так обнесешь, что я без штанов останусь.

Он обтер ладони о тряпицу на поясе и снова взялся за мотыгу, потеряв всякий интерес к двум чужакам, стоящим у края поля.

– А, ты узрел мою перевязанную руку?! И что?! – Оливер подошел к крестьянину поближе. – Смотри же, что у меня под тряпочкой.

Он сунул палец под повязку и достал крупный фортресский золотой. Сунув монету под нос крестьянину, Оливер покрутил её в пальцах так, чтобы крестьянин мог хорошенько разглядеть.

– Это чёй-то? – продолжая прикидываться равнодушным, невозмутимо спросил крестьянин.

– Это самый большой золотой, что ты видел за свою жизнь! Не так ли?

– Ну, похоже на то.

– Он твой! – Оливер протянул ему монету. – Бери! Не веришь? Разве воры так поступают? Думаешь обманываю?

– Чего надо-то?

– Нам нужна комната, – повторил Оливер, – для меня, для этого тетера и для собаки. Золотой за угол, и еще один золотой за еду. Через неделю получишь еще столько же. Ну? Как тебе?

Крестьянин взял монету из рук Оливера, взвесил ее на ладони и жадно посмотрел на вторую, которую достал из-под повязки чужестранец. Оливер снова крутил в пальцах золотой, соблазняя им крестьянина.

– Еще один золотой! – облизнув сухие губы, проговорил крестьянин.

– Жадность – большой грех, мой дорогой, – нравоучительно проговорил Оливер улыбнувшись.

– Однако, у меня есть, что предложить за него – ответил крестьянин.

– Скажи, что ты готов предложить, и, возможно, нас это заинтересует, и я соглашусь попрощаться с еще одним золотым.

– Я готов предложить своё молчание.

– Хм… Это справедливо, – кивнул Оливер. – И, знаешь, что? Я добавлю еще один, если ты раздобудешь для нас пару кувшинов псусы.

– Псусы здесь не достать, – шляпа селянина закачалась в отрицании, – могу раздобыть аграсы.

– Это даже лучше!

– Но, завтра.

– Договорились!

– Идем! – крестьянин легко закинул на плечо свою мотыгу и бодро зашагал в сторону домика в конце поля. Оливер и Льенар направились за ним.

– Как тебя зовут, добрый человек? – спросил Оливер крестьянина.

– Авак, – бросил через плечо крестьянин и укоряя потребовал, – не топчи грядки!

– Авак! – Оливер, усмехнувшись, указал Льенару пальцем на спину, идущего впереди поселянина. – Иногда, мне кажется, что у этих кхали совсем нет фантазии. Я знаю тысяч десять людей с этим именем. Десять тысяч! Не меньше!

– Чего про меня говоришь на своей тарабарщине? – насторожился Авак. – Пакость замышляете?

– Нет, дорогой! Говорю этому тетеру, что у тебя прекрасное имя, что оно означает «добрая вода». Правильно?

– Правильно.

– Скажи, Авак, а твоя жена вкусно готовит? Гаркам может состряпать? Аграсу лучше под гаркам.

– У меня нет жены, – ответил Авак, не поднимая глаз. – Я сам неплохо готовлю. Будет вам и гаркам, и аграса, и мясо могу достать.

– Ого! – оживился Оливер. – Какое? Учти, если это зайчатина, или эти ваши костлявые и жилистые тушканчики, то не стоит даже беспокоиться, обойдемся без этой дряни.

– Нет, – Авак оскорбился, но не подал виду. – Баранина, козлятина, косуля…

– Вот это – другой разговор! – обрадовался Оливер. – Откуда такое разнообразие? Охотники знакомые есть что ли?

Вопрос был проигнорирован.

– Готовить будете сами, я к мясу не прикасаюсь!

– Конечно-конечно! Сами, всё сами!

Зайдя во двор, Авак омыл ноги и обул мягкие туфли. Он очистил от земли мотыгу и тоже помыл её, грязную воду при этом слив не в землю, а в таз. Оливер локтем толкнул в бок Льенара и сказал:

– Я же говорил тебе, помнишь?

Авак поставил мотыгу в специальную стойку для инструментов. Пройдя по мощенной камнем дорожке до дерева, росшего во дворе, он вылил грязную воду ему под корни. И только после этого Авак жестом позвал гостей в дом. Разувшись на пороге, Оливер и Льенар прошли за хозяином внутрь и сразу же попали в чистую и светлую комнату почти без обстановки.

– Один живешь, без женщины, а дома уютно! – похвалил Оливер, оглядывая опрятную комнату.

– От женщин беспорядка больше всего, – усмехнулся Авак. – Садитесь к столу.

– Верно заметил! – кивнул Оливер. – И не только беспорядок. Скажу честно, уж кому знать, если не мне! Случилось мне однажды… Ты послушай, послушай, – Оливер похлопал Авака по плечу, – тебе будет интересно! Здесь, в Кхали, такое едва ли могло случиться, и тебе возможно покажется враньем, то, что я сейчас расскажу. Но, на нашем с Ли острове, это – запросто!

– Я люблю хорошие истории, – Авак уселся напротив гостей и, зазвенев посудой, принялся готовить чай. – Ты рассказывай, рассказывай, – сказал он с улыбкой, – а я пока заварю. Ничего нет лучше, чем послушать сказку под душистый чаёк после тяжелого дня.

Глава ХI. Красота погоста

Рассказ Оливера

Давно это было. Был я тогда молод, ловок, да удал. И тут мне рассказали, что в доме одного торговца припрятана внушительная сумма. Поведал не кто-нибудь, а блудливая жена этого купца, с которой я… прекрасно проводил время. В любовных делах я как хороший ювелир. Весь Пэй об этом знает. Словом, немолодая, но резвая бабёнка, в качестве благодарности за мой талант или по женской болтливости, всё мне растрепала. А может быть, ненавидела своего благоверного за скупость и мужское бессилие. Она знала о моём нечистом промысле, но, видимо, любовная страсть и горячая постель затмили ей разум, и язык её развязался. Выложила что, где и сколько лежит. Я, конечно, сделал вид, что их семейное богатство не очень меня интересует, однако, запомнил, где лежали монеты торговца. Надо сказать, что денежки у меня тогда водились, и до первой хорошей пирушки в трактире я и думать не думал обчищать эту горе-жену. Но когда моя последняя монета упала в руку трактирщика, и в кувшине закончилось вино, на неё купленное, я решился. «Хотя бы немного монет из кармана торговца мне не помешают», – вот такая мысль сама собой пришла мне в голову. В очередной раз, оказавшись на супружеском ложе торговца и его жены, я оставил ненаглядную спящей после нашей бешеной случки, а сам потихоньку оделся и спустился в подвал.

Торговец считал, что суму с его многолетними сбережениями в мешке с брюквой никто искать не станет. Наивный! Вначале, он должен был зашить жене рот. И кое-что ещё…

Поначалу, я хотел взять немного, но, когда развязал веревку и запустил руку в золото, вдруг понял, что не смогу оставить даже одной монеты. Схватив мешок, я преспокойно покинул гостеприимный дом.

Но спокойствие оказалось недолгим. Вскоре, моё место в кровати купчихи занял начальник городской стражи, которому она тут же и пожаловалась. Мол, такой-сякой – попользовался, да ещё и ограбил.

Страж закона оказался то ли человеком чести, то ли женским угодником, то ли просто позарился на золото. Решил он меня отыскать, заточить в темницу, а монеты забрать. Хорошо что в городе, кроме купчихи, жило немало любвеобильных женщин. Их болтливые язычки и моя молодецкая удаль выручили меня и в этот раз, и я вовремя «сделал ноги». Бросился куда глаза глядят. Уж больно мне не хотелось за решетку.

В ночном сумраке я вышел из города и зашёл в лес, который окружал покинутое мною поселение. Целую ночь и целый день я шёл среди деревьев. Меня стала одолевать жажда, захотелось есть, я едва перебирал ногами, но суму торговца с монетами, несмотря на усталость, конечно же не бросил. Мысль о том, что этих денег хватит лет на пять хорошей жизни без забот и хлопот подбадривала меня.

И снова наступила ночь. Сил уже не было вовсе, и я упал на траву, тяжело дыша. В глазах мутилось, но, почти сквозь темноту поступающего беспамятства, я вдруг увидел сквозь ветви далёкий тусклый огонек. Собравшись с силами, я поднялся и побрёл к спасительному свету и вскоре вышел на небольшую поляну, едва освещенную луной. Картина, которая передо мной открылась, привела бы в ужас даже героя: вся поляна была усеяна свежими могилами. А за этим небольшим погостом виднелся крохотный домик, с тем самым огоньком в окошке, который был виден издали. Съежившись и прижав к груди суму с монетами, я осторожно шел между могилами к домику.

Домик был очень маленький, скромный, но аккуратный. Перед тем как заявиться к хозяину, я решил заглянуть в окно, чтобы не нарваться на банду разбойников или какую-нибудь нечисть. И каково же было мое удивление, когда я сквозь тонкую занавеску увидел стройный женский силуэт. Силы откуда-то снова появились во мне, и я уверенно постучал в дверь.

Открыли не сразу. Сначала за дверью послышались робкие шаги, затем дверь приоткрылась, и в щель я увидел милую юную девушку с распущенными светлыми волосами. Она испуганно смотрела на меня, придерживая дверь за ручку.

– Что вам угодно? – робко спросила она.

Я так был очарован ее прелестным, невинным лицом, что не нашел сразу, что сказать. Никак у меня в голове не укладывалось, как это прекрасное создание может вообще здесь находиться, в глубоком лесу, окруженная могилами. Не дождавшись ответа, девушка повторила:

– Что вам надо? – на этот раз голос ее звучал увереннее, она чуть сдвинула брови, и от этого ее нежное лицо стало еще краше.