Минерва Спенсер – Баронесса ринга (страница 55)

– От кого?

– Не ваше дело.

Как и следовало ожидать, Гай ухмыльнулся.

– Тоже верно. Что ж, у меня есть отличный тайник.

– Где?

Он отвел ее к фургону Стонтона и показал фальшивое дно, возвышавшееся над полом дюймов на десять-одиннадцать и полностью забитое оружием.

– Боже милостивый! – прошептала Марианна.

– Умно, правда?

Не то слово. В жизни не догадаться, что пол в фургоне вовсе даже и не пол.

– А зачем все эти ружья?

– Это секрет. – Он повторил ее слова, и глаза его заискрились смехом. – Хочешь, чтобы я спрятал твои вещи здесь? Ведь если сюда и залезут грабители, все равно ничего не найдут.

Марианна протянула ему эмалевую шкатулку, и Гай сунул ее внутрь. Она уже собиралась уйти, когда он заметил:

– Может, он и кажется холодным, но на самом деле это совсем не так. Ты способна его ранить. Очень глубоко.

Она сначала хотела сделать вид, что не понимает, о чем речь, но потом опять решила, что лгать нет смысла.

– Боюсь, вы неверно истолковали чувства его светлости ко мне, милорд.

– Я знаю Сина очень давно, и для него это нечто совсем иное.

– Что? Вы пытаетесь мне сказать, что я первая его любовница?

– Нет, любовницы у него были.

– Тогда что?

– Обычно он заводит любовниц из светского общества.

Ей словно залепили пощечину.

– Что ж, не тревожьтесь, я уверена, он очень скоро вернется к женщинам, равным себе. Что для него легкий флирт в дороге?

Марианна резко повернулась, чтобы уйти, но Гай поймал ее за руку.

– Я не это имел в виду.

– А что же тогда, милорд? – Она вырвала руку.

Лорд Карлайл со своим безграничным обаянием редко бывал серьезным. Он быстро стал любимцем среди служащих Фарнема, особенно женщин. И никогда еще Марианна не видела его лицо таким строгим и даже суровым.

– Высокая нравственность Сент-Джона отнюдь не маска, которую он то надевает, то снимает. Он благородный человек до мозга костей. Я знаю его с раннего детства. Унаследовав титул – а он никогда не завидовал старшему брату, – он стал совсем другим. Он перестал быть Сент-Джоном Пауэллом, младшим сыном, которому была уготована церковная стезя… – Гай кивнул Марианне, совершенно потрясенной. – Да-да, церковь. Его будущее было полностью расписано, пока мы, его приятели, все еще попадали в дурацкие школьные переделки. Он полюбил, и полюбил очень сильно, в пятнадцать лет, до того, как от его семьи осталась только половина.

Марианну захлестнули боль и ревность; боль от того, что герцог потерял возлюбленную, ревность – к той неизвестной женщине.

– Я знала, что его жена умерла, но не…

– Та женщина не была его женой.

Марианна решила, что неправильно его поняла.

– Когда он женился на Ванессе, то делал все возможное, чтобы их брак был счастливым. Вряд ли супруга знала, что его сердце отдано другой. Они были счастливы вместе, хотя брак продлился недолго. Думаю, со временем они бы полюбили друг друга. – Гай пожал плечами, не догадываясь, что его слова раздирали ее сердце, будто когтями.

– А как же та, которую он любил?

– Она была дочерью викария – милой, нежной и совершенно неподходящей для жизни герцогини, даже если бы Син мог на ней жениться. Она выросла в деревне, где служил ее отец, – это место даровал ему герцог Стонтон. Она была нашей ровесницей и участницей наших детских игр, пока нас с Сином не отправили в школу. Но даже тогда, в раннем детстве, все видели, что он ее боготворил. В те времена он был другим, не таким сдержанным. Отец наверняка знал о его увлечении, и Сину пришлось бы побороться, чтобы убедить герцога разрешить ему жениться на дочери викария.

– Вы сказали «даже если бы мог на ней жениться». А почему не мог? Только из-за разницы в их положении? – Она презрительно усмехнулась. – Вряд ли это можно назвать великой любовью, если мнение общества значило для него больше, чем счастье.

– Вы слишком быстро судите о том, чего не понимаете.

– Ну так объясните мне, если, конечно, не считаете, что мой мозг недостаточно развит для понимания всех сложностей светских браков.

Он прищурился, глядя на собеседницу:

– Знаешь, Марианна, такой затаенной обиды на аристократов я никогда не встречал, а ведь мы далеко не все такие, как Стрикленд.

– Я жду, милорд.

– Брат Сина, Роберт, был помолвлен с дочерью барона Шерефорда. Об этом браке договорились, еще когда оба они лежали в колыбели. Когда Роберт умер, это обязательство перешло к Сину.

– Да это просто… готично.

– Называй как хочешь. Не только честь обязывала его жениться на этой женщине. Согласно брачному договору, ему доставался участок земли. Не просто крупный участок, а земля, необходимая для устойчивого процветания деревни Стонтон. Без этого надела деревня вскоре захирела бы и погибла. Стонтон получал доступ к протоке, которая вдохнула бы в ту местность новую жизнь.

– Почему он просто не купил землю?

– Потому что Шерефорд, получивший баронство всего каких-то тридцать лет назад, денег не хотел, у него их и так было много. Он хотел, чтобы его зятем стал герцог. Хотел, чтобы его внук стал следующим Стонтоном. Перед Сином стоял простой, хотя и мучительный выбор: он мог обесчестить свое имя, но обрести счастье, а мог улучшить жизнь множества людей, зависевших от Стонтонов.

Марианна пришла в ужас:

– Что за кошмарный выбор – любовь или порядочность. Счастье двоих или благо для многих.

– Вот именно. И для благородного человека тут вопрос выбора не стоит.

Марианна пришла в бешенство:

– Зачем вы мне это рассказываете?

– Потому что узнал выражение, не сходившее с лица Сина вот уже несколько недель. Точно такое же я видел много лет назад, когда он любил Дженни.

Она вздрогнула: теперь ей стало известно имя женщины, которой посчастливилось обрести любовь герцога, но затем трагически потерять.

– Вы ошибаетесь, он меня не любит.

Марианне отчаянно захотелось, чтобы Гай ей возразил, но он только пожал плечами.

– Не знаю, как далеко все зашло. Но имей в виду – когда он женится, любовницы у него не будет. И он никогда не предпочтет обязательствам собственное счастье.

Марианна уточнила с горькой усмешкой, приправленной слезами:

– А статус любовницы – это все, на что я могу претендовать, верно?

– Ты можешь сколько угодно злиться или насмехаться, но такова реальность. Герцоги не женятся на цирковых артистках. Чем раньше ты покончишь с этим, тем легче будет вам обоим.

Гай произносил все это с болью в голосе.

И внезапно Марианна поняла: он говорит все это не только ей, но и пытается убедить самого себя. В конце концов, Карлайл – наследник герцогства, а любому, кто даст себе труд присмотреться, станет ясно, что он увлечен Сесиль, и это еще мягко сказано.

А что чувствует к нему Сесиль?

Вот это пока непонятно.

Марианна посмотрела на подругу, которая прямо едва ли не с остервенением стирала рубашку Гая, но мыслями, судя по ее лицу, была где-то очень далеко. Думала ли Сесиль о том, что после этого путешествия они с любовником уже никогда не увидятся? Или все-таки склонялась к тому, чтобы принять предложение Карлайла? Марианна не стала спрашивать Гая, относится ли он к тем мужчинам, кто считает незазорным иметь любовницу и после женитьбы, но, судя по газетным публикациям, это было вполне вероятно.

Согласится ли Сесиль играть такую роль в его жизни?

Марианна не хотела даже думать о том, что решила бы сама, окажись она в подобном положении. Разве стать частью жизни герцога хуже, чем быть ему никем? Но если родятся дети… Нет, эту дурацкую мысль следовало немедленно прогнать. Если Стонтон пойдет по стопам отца, это погубит его жизнь. И ее жизнь тоже.