Мина Уэно – Юкке и его Роза (страница 6)
Он прихватил ее за локоть, и Бо вспыхнула. Он же практически взял ее за руку!
Юкке увлекал ее вперед, сквозь все уплотняющуюся толпу: чем ближе к полудню, тем больший ажиотаж наблюдался на Пряничной улице, а к вечеру тут и вовсе было не протолкнуться, не говоря уж о предпраздничных днях.
— Это не Пряничная улица, — пояснил Юкке раздраженно. — Пряничной ее прозвали. Но названа она в честь реформатора…
«Бо! Сюда! — воскликнула Роза восторженно, и Бо не смогла не затормозить перед палаткой со сладостями. — Гляди, как много сладкого! Я чувствую жженый сахар и карамель. Ах, давай попробуем. Прошу, Бо! Я сто лет не пробовала карамели».
Обычно Роза требовала свежих фруктов, но сахар ее тоже устраивал. А уж что говорить, когда тут такое!
— Бо, идем! — В нетерпении Юкке даже взял Бо за руку, по-настоящему, чего еще никогда не случалось.
Но Бо все равно не могла сдвинуться с места, пялясь на ряды леденцов, что сверкали, словно цветные стеклышки, на разноцветные воздушные меренги, на блестящий грильяж, на нугу и цукаты.
И на яблоки в карамели.
Бо одолело голодное головокружение — казалось, добыть эти яблоки было сейчас вопросом жизни и смерти.
— Погоди! — Бо умоляюще поглядела на Юкке, и тот возвел страдальческий взгляд к серому небу.
Она принялась рыться в сумке. Где-то здесь были монетки!.. Не тот карман! Или, может, в пенале?
— Слишком медленно, Бо! — простонал Юкке, разве что не подпрыгивая на месте.
«Скажи мальчишке, чтоб не смел так с тобой разговаривать! И забери, ради всего Живого, у него свою руку!»
— Я сейчас… — пыхтела Бо, а руку и впрямь выдернула: не по настоянию Розы, а потому что двумя руками искать деньги было куда сподручнее.
— Да что ж такое! — пробормотал Юкке, не выдержав пытки. Мясо было где-то рядом, возможно, за поворотом, и уже не унять было внутренности, что извивались, подобно клубку змей. Он сунул руку в карман и, вытащив наугад горсть монет, кинул на прилавок.
— Что ты хочешь?
— Яблоки, — пискнула Бо, замерев.
— Два яблока, да поскорее.
Продавщица не оценила широты жеста, смерив его недовольным взглядом, но сумму отсчитала и протянула яблоки. Не ему, а Бо. Юкке криво усмехнулся.
— Объедайся, — бросил он ей снисходительно. — Только пошли уже.
Бо не верила, что это происходит с ней. Непостижимым казался тот факт, что вот так, посреди бела дня, они с Юкке гуляют по той самой улице, куда сбегают парочки с учебы, и он брал ее за руку, и купил угощение — да это ж почти свидание! Пускай происходящее при странных обстоятельствах, но да какая разница!
«Попробуй, прошу!» — воскликнула истомившаяся Роза, и Бо сделала робкий укус. Прикрыла глаза от наслаждения. Сладость, много сладости…
Юкке торопился, а она разве что не бежала за ним; сумки при ходьбе бились то о бедро, то о спину. «Здесь!» — воскликнул он возбужденно и прилип к прилавку, за которым на жаровне готовили уличную снедь.
— Что это? — требовательно спросил он, указывая на нанизанные на шпажки кусочки.
Бо жевала угощение и недоумевая наблюдала за ним. Юкке, которого она знала, всегда был невозмутимым – он не кидался к еде и никуда не спешил. Сегодня его будто подменили.
— Кишки ягненка, — пояснил толстяк-повар в заляпанном жиром фартуке, после чего посыпал солью и перевернул несколько шпажек. — С травами.
Юкке с отвращением прикрыл глаза, стоя на краю пропасти, но еще надеясь побороться с собой. Нет, не с собой — с Голосом.
— Я не буду это есть, — четко проговорил он, наплевав, что кто-то может услышать.
«Мы голодны, Юкке, ты и я. О-о-о, разве ты не чувствуешь? Как рот наполняется слюной. Как стонет желудок».
— Я не буду есть это, — вновь процедил он.
«Но именно этого ты хочешь больше всего. Требуха всегда вкуснее. Печень, легкие, сердце, селезенка… А глаза — ты же не знаешь, каковы на вкус глаза!»
Юкке не понимал, отчего его подташнивает: от Голоса ли, от голода или от того, каким отвратительным воображение рисует поедание жарящегося на решетке деликатеса.
Юкке боролся изо всех сил …
Но голод и Голос оказались сильнее. Юкке извлек на свет деньги и запросил пять порций! Пять порций тошнотворного яства, которое пахло так одурманивающе, что Юкке ни на шаг не отошел от палатки, прежде чем вцепиться зубами в начиненные пряными травами кишки.
Он застонал с набитым ртом. Жир тек по подбородку и капал на пальцы, но этого Юкке не замечал. Сытое удовольствие наполняло его существо с каждым жадным укусом, жаром распространялось по телу, унимая смятение и в мыслях, и во внутренностях. Приводя смуту к подобию прежнего порядка.
Бо ошеломленно наблюдала за процессом пожирания прямо посреди тротуара; ее глаза были прикованы к Юкке, в то время как рот был занят яблоками в карамели. Зрелище завораживало…
Проглотив первые две порции, Юкке вспомнил, где он и с кем, и медленно двинулся вперед, Бо последовала за ним. Он вынужден был признать, что на пробу кишки оказались… сносными. Вполне нежными. Мимоходом Юкке заметил свое отражение в одной из витрин: прежде бледные щеки окрасились ярким румянцем. Неужели от этой дряни?
Голос молчал, что не могло не радовать. Может, если он наестся до отвала, то просто уползет туда, где ему самое место. Или найдет себе другую жертву, а это Юкке тоже устраивало.
Наконец, утолив голод, он вспомнил про Бо. Она доедала второе яблоко и делала вид, что разглядывает бумажные фонарики, что качались над их головами косыми рядами перекинутых от крыши к крыше гирлянд. Среди обыкновенных круглых и вытянутых как сосульки, проглядывали время от времени и золотые рыбки, и журавли, и цветы.
Вид Бо забавлял. Она шла себе в нахлобученном темно-вишневом берете, с торчащими ушами и косичками, выглядывающими по бокам. Делая укус, морщила нос – весь в темных веснушках, похожих на просыпанную корицу, а глаза напоминали те самые яблоки в карамели, темные и блестящие.
«Отделайся от девчонки! — очнулся Голос. Насытившись, он звучал иначе: как просачивающийся в щель холодный воздух, но все так же вкрадчиво. — Время для большого разговора!»
Юкке выкинул палочки на тротуар, оттер жир с губ и сунул руки в карманы. Он и не подумает избавиться от Бо — уж точно не потому, что так желает какой-то там голос в его голове. Терять было нечего, и Юкке вознамерился узнать, что будет, если он ослушается.
— Бо, что ты делаешь вечером? — нужно было говорить — без разницы, о чем.
— У меня балет, — пролепетала Бо. — И нужно помочь в аптеке… А еще делать проект по химии. Помнишь, который…
— Ага. Значит, сегодня у меня должно было быть фехтование.
— Но ты уже давно не ходишь…
— Да. Я хотел вернуться к лошадям, но все никак не могу дойти до конюшен.
На фехтовании в свое время настоял дед, хотя Юкке нравилась верховая езда и бросать ее он не хотел. Это было после того, как родителей не стало, так что деда он послушался. Но сейчас-то уже некому было вдалбливать ему в голову, что для него лучше. Можно было решать самому. А самому Юкке было лень.
— В конце триместра будет подсчет баллов, тебя могут отчислить, если не наберешь нужное количество посещений.
Вечно Бо говорит нечто подобное. Боится, что его отчислят, а его все не отчисляют.
— Да-да...
«Отделайся от девчонки! — прошипел Голос. — Дело есть».
— Ну, а что, Бо, что нового в группе? Какие последние новости?
Бо поглядела на него с замешательством.
— Юкке, с тобой все в порядке?
— Лучше и не бывает. — Он даже натянул беззаботную улыбку.
Бо замедлила шаг. Юкке никогда не интересовался тем, что происходит на учебе, он существовал отдельно от их сплоченного коллектива. Впервые Бо задумалась, а что она собственно знает о Юкке, кроме того, что его родители разбились на воздушном шаре…
И ей бы развить эту мысль, но вдруг на глаза попалось то, что заставило все мысли испариться.
Навстречу им шла целующаяся парочка. Обычные школьники, может разве что постарше. И хоть они уже почти достигли конца Пряничной улицы, упиравшейся в набережную вдоль канала Мостов, все же нельзя было назвать это место безлюдным. Оно было очень даже людным! Но те двое не замечали никого вокруг. Девушка двигалась спиной вперед, парень наступал, обнимая ее лицо руками, развязно терзая губы — и даже подбородок, и нос! — в порыве поцелуя, который нельзя было описать как страстный, потому что он был попросту безумным. Голодным.
Уж не день ли сегодня такой, что все кругом ведут себя как голодные безумцы?
Юкке проследил за ее взглядом.
— Бо, куда это ты смотришь? — лукаво поинтересовался он, и она тут же вспыхнула.
Но Юкке так рад был найти хоть что-то, что отвлекло бы его от голоса в голове, что даже не заметил ее смущения.
— Они же просто целуются. Неужели никогда не видела? Ты чуть шею себе не свернула!
Парочка осталась далеко позади, а вот разговор о поцелуях продолжал путь с ними. Бо прятала взгляд.