Мина Уэно – Юкке и его Роза (страница 8)

Когда занятие закончилось, Берти предложила остаться и потянуться еще. Бо согласилась, ведь на самом деле это был просто предлог посплетничать. Они сидели в пустом классе, при выключенном освещении — хватало и тусклого света ближайшей лунной башни.

— Твой наряд готов? — Бо заговорила о том, что после Юкке и Розы волновало ее в первую очередь. Две недели до осеннего бала-маскарада, на котором соберутся все старшие ученики лицеев, коллегиумов и даже закрытых пансионов.

— Бьюсь об заклад, ты удивишься, когда увидишь его, — Берти ухмыльнулась и откинулась назад, подперев себя руками. Они сидели лицом к лицу, их широко раскинутые ноги были перекинуты друг через друга после растяжки.

Бо сложила руки в мольбе, но подруга была неумолима.

— Нет. Хочу видеть твое лицо, когда увидишь. Вернее, когда поймешь. Но помни, что моя маска будет черной. А твоя?

— Белой…

— Но что, тебе это не нравится?

— Не в маске дело, — Бо вздохнула. — Мама шьет платье, а оно…

— Неужто некрасивое? Твоя мама всегда шьет красиво.

— Красивое, как всегда, — подтвердила Бо, подумав о нежности розового атласа, обо всех воланах, кружевах и лентах, что украшают платье, обо всех тех часах кропотливого труда, что были потрачены мамой на его создание. Вот только оно больше пошло бы ей десятилетней. — Но я думала, в этот раз будет что-то… другое.

Берти усмехнулась и сдула с лица воздушную прядь кудрявых рыжих волос, что пухом обрамляли ее высокий белый лоб.

— Не думаю, что все так ужасно. Уверена, ты будешь замечательно выглядеть.

«И я уверена! — приласкала Роза. — Не о чем переживать, Бо. Я все поправлю!»

Но Бо сомневалась, что Роза в силах.

— А теперь перейдем к главному!

— О чем…

— Сбежала с Юкке с уроков и даже не рассказываешь, чем занимались? А я целый день извожусь. Что он учудил в этот раз?

Берти с ней не церемонилась. Ее взгляд требовал ответов. Бо хотела было сохранить бесстрастный вид, отделаться равнодушным ответом, но на лице сама собой появилась млеющая улыбка. Вспомнилась дневная прогулка. А следом вспыхнул предательский румянец, когда воспоминание обернулось крахом. Юкке понял, что она ни с кем не целовалась! Какой кошмар! Наверное, он думает, что она еще совсем ребенок.

И то, как это его рассмешило…

— Что ты скрываешь, Бо? — Берти подалась вперед, переставив руки. Она не надевала для занятий рукава, и оттого взгляд Бо то и дело падал на ее сильные предплечья, белые в лунном свете.

— Слушай, — в смущении Бо сглотнула, но все же решилась поднять взгляд, — а ты… ты с кем-нибудь целовалась?

Берти не шелохнулась, не повела и бровью, как есть открыто глядя в ответ. Потом фыркнула и повела плечом.

— Ну целовалась.

— Что? С кем?!

— С Войно. — Бо не могла вспомнить, и Берти неохотно пояснила: — Помнишь, был такой с лошадиной улыбкой? Окончил в прошлом году.

Бо вспомнила его долговязую фигуру и что как-то они с Берти гуляли раз или два.

— И ты мне ничего не рассказала?

— Да было бы что рассказывать! Мы всего-то пару раз целовались.

— И как?..

— Мокро.

Бо нервно усмехнулась, но тут ее очередь задавать вопросы подошла к концу.

— А ты? Пробовала?

Она покачала головой. Признаваться Берти было, конечно, не то же самое, что раскрыться перед Юкке, но теперь она уже ни в чем не была уверена.

— А хочешь, я тебя поцелую?

— О.

Неготовая к подобному предложению, Бо, однако, не сказала «нет», недоверчиво уставившись на подругу. Они по-прежнему сидели так близко, как это позволяла поза, но непринужденность испарилась.

— Я покажу, как правильно, — добавила Берти, нисколько не сомневаясь в озвученном предложении. Для нее все было просто и понятно, по делу. — Зато ты не будешь такой неумехой, какой была я в первый раз.

Бо не могла не согласиться, что звучит разумно. Роза молчала.

— Ну... давай.

После балетного класса Бо безрадостно плелась к отцу в аптеку, запутавшись еще больше.

А правильно ли она поступила? Если поцелуи выглядят именно так, то не много же в них приятного! С другой стороны, с Берти ей целоваться совсем не понравилось.

А зачем тогда соглашалась? Видимо, даже когда Юкке не было рядом, он все равно толкал ее на поступки, которые она не совершила бы сама по себе. Хотела доказать, что она уже выросла! Но Юкке-то ее доказательства были совершенно ни о чем.

«Я знаю вас, людей, давно, но вы и по сей день остаетесь для меня загадкой», — отозвалась вдруг Роза.

Бо не хотела, чтобы ее стыдили за собственную глупость, даже если была полностью согласна, а потому обрадовалась, увидев выцветшую вывеску, на которой был изображен аптечный знак: символ розы, окруженной раскрывшим пасть змеем. Так приветствовала ее знакомая аптека. Скрипнула дверь, звякнул колокольчик, и тепло казенного помещения приняло ее в свои объятия.

Бо прошла за прилавок, коснулась в знак приветствия плеча отца, занятого с покупателями, и заглянула за перегородку, что пряталась за шкафами, наполненными порошками, таблетками и микстурами.

У отца с начала лета работал новый помощник — молодой человек по имени Нэл. Невысокого роста, круглолицый, смуглый и кареглазый, он уверенно управлялся с бюреточной установкой, ручными весами и со всеми теми вещами, к которым не подпускал ее отец, говоря, что это слишком ответственно.

— Как дела? — Бо сунулась к нему за рабочее место, но Нэл и не вздрогнул. Он продолжал отмерять порошок.

— Ни звука, — предупредил он, сосредоточенно продолжая свою работу. Бо отступилась и принялась ждать.

Наконец нужные пропорции были отмерены, и Нэл неторопливыми, размеренными движениями убрал инвентарь и отложил конверты с порошком в сторону.

— Для завтрашних клиентов, — проговорил он с той доброжелательной уверенностью, что сквозила в каждом его слове, жесте и взгляде. — Как ты, Бо? Как учеба? Как там Мюррэ?

Бо подтащила стул, села рядом, сложив руки на стол, выдохнула устало и принялась рассказывать. Они с Нэлом успели подружиться, ведь все лето она провела помогая в аптеке. Он всегда интересовался ее жизнью: занятиями, танцами, книгами, которые ей доводилось открывать, и книгами, которые она все же умудрялась дочитывать до конца, новыми куклами, что появлялись в ее комнате, и именами, которые она им давала, — в общем, почти всем, что составляло ее жизнь.

Кроме Юкке — про него Бо не упоминала. То ли оттого, что где-то в глубине души понимала: заинтересованность Нэла не просто дружеского характера, то ли потому, что именно перед ним, старшим товарищем, который всегда вызывал у нее симпатию и уважение, совершенно не хотелось выглядеть жалко.

***

Вечерний город тонул в неясном, тусклом свете лунных башен, которых хоть и было установлено во множестве, а все равно недостаточно, чтобы ярко освещать проспекты, аллеи, бульвары и проулки. Но некоторые улицы уже грели своим мягким желтым светом электрические фонари — недавнее новшество, дань современности.

Бо они сразу полюбились, и она с удовольствием прокладывала маршрут своего ежедневного обхода мимо нарядных чугунных столбов, каждый из которых был увенчан двумя сияющими «головами».

Отец спросил, дождется ли она окончания рабочего дня, чтобы они вместе отправились домой, но Бо соврала, что на дом задали много. Роза настойчиво требовала, чтобы сегодня они дошли до самой Оранжереи; ее тревога передавалась и Бо.

Часы на башне префектуры пробили десять. Гулкий торжественный звон разнесся окрест, он раздавался даже за несколько кварталов от самого здания. Бо поплотнее запахнулась, надвинула берет, закуталась в шарф.

Юкке же брел другой дорогой, но тоже в сторону Оранжереи. Он пообедал и поужинал, он смел все подчистую и вылизал тарелку под недоуменным то ли восхищенным, то ли брезгливым взглядом Лунни. Будто тот только и ждал, когда он начнет жрать его дрянь и просить добавки, или же просто его позабавило само зрелище.

Еще вчера Юкке бы нашел, чем заняться до самой ночи. Послонялся бы по городу, быть может, увидел, как с Моста Спасения прыгает в реку очередной самоубийца — ему доводилось лицезреть подобное дважды. И однажды он был свидетелем того, как с башни префектуры прыгнула в объятия каменной площади молодая женщина.

Но теперь в нем засел Голос, тварь, которая не желала молчать. И хоть Юкке и упорствовал до сих пор, когда речь заходила о якобы взаимовыгодном сотрудничестве, однако ж ему подумалось, что в первую очередь нужно увидеть те розы. Или хотя бы саму Оранжерею.

Сам он никогда не интересовался ни цветами, ни их свойствами. И если и бывал когда-то на экскурсии, то, наверное, будучи еще совсем ребенком, потому что помнил немногое.

Пешеходный поток редел, часы пробили десять, и все меньше звуков доносилось до слуха. Раньше случалось, что вечером в парках раздавался лай и вой собачьих стай, с которыми городские власти безуспешно боролись, но нынче было тихо, чему Юкке не мог не радоваться. Достаточно разлада вносил в его мысли Голос, не хватало еще собачьих перекличек.

«Будет лучше, если ты примешь форму, раз уж предпринял вылазку».

— Это просто прогулка.

Вместе со словами с губ слетело облачко пара. Юкке натянул перчатки, поднял воротник пальто.