Милтон Фридман – Капитализм и свобода (страница 9)

Рынок разрывает порочный круг, и в результате появляется возможность добровольного финансирования агитационных кампаний за счет небольших пожертвований многих людей. В социалистических странах такое невозможно, так как вся власть там принадлежит государству.

Представим на минутку, что в какой-то социалистической стране правительство озаботилось этой проблемой, а его министры хотят защитить свободу. Сможет ли оно выделить финансирование на пропаганду подрывной деятельности? Возможно, но непонятно, каким способом. Оно может организовать фонд для субсидирования подрывной деятельности, но как будет выбирать, кому выделить субсидии? Если оно начнет выделять их всем желающим, то не хватит бюджета фонда, потому что и при социализме продолжает действовать экономический закон «чем выше цена, тем больше предложение». Если пропаганда радикальных мер окажется выгодной, то от желающих стать пропагандистами не будет отбоя.

Более того, свобода пропаганды непопулярных идей не означает, что она должна проводиться бесплатно. Наоборот, если пропаганда радикальных изменений будет бесплатной и, тем более, на нее будут выделяться субсидии, то общество потеряет стабильность. Когда человек хочет продвигать свои идеи, он должен чем-то за них жертвовать. Важно сохранить свободу только для тех людей, которые готовы ради идей пойти на жертвы. Иначе свобода деградирует до уровня вседозволенности и безответственности. В то же время очень важно, чтобы цена отстаивания непопулярных идей не была запредельно высокой.

Но это еще не все. В обществе со свободным рынком достаточно иметь фонды на пропаганду. Точно так же поставщики газетной бумаги могут продать ее как Daily Worker, так и Wall Street Journal. Но в социалистических странах для пропаганды недостаточно иметь только фонд. Воображаемый сторонник капитализма должен уговорить принадлежащую государству бумажную фабрику продать ему бумагу, затем государственную типографию напечатать его брошюры. Государственную почту переслать эти брошюры получателям, а государственное агентство разрешить аренду зала для встречи со своими сторонниками, и так далее.

Возможно, есть какие-то способы решить все эти вопросы и таким образом сохранить свободу в социалистической стране. Однако ясно, что там нельзя организовать общественные институты, способные защитить право на несогласие с официальной идеологией. Насколько мне известно, никто из сторонников социализма, выступающих за свободу, не сталкивался с подобными проблемами и даже не пытался сделать первый шаг для развития институтов социалистического общества, обеспечивающих защиту свободы. С другой стороны, я выше объяснил, как капиталистическое общество с его свободным рынком способствует свободе.

Биография Уинстона Черчилля – яркий пример применения на практике этих абстрактных принципов. С 1933 года и вплоть до начала Второй мировой войны Черчиллю было запрещено выступать по английскому радио. В то время оно монопольно принадлежало государственной корпорации British Broadcasting Corporation (BBC). Таким образом, доступа к аудитории радио был лишен ведущий политик страны, член парламента и бывший министр. Последний делал все возможное, чтобы предупредить соотечественников о том, что их стране угрожает гитлеровская Германия. Однако он не мог обратиться к народу Великобритании по радио, потому что его взгляды считались «спорными», а BBC была государственной монополией.

Другой пример применения можно найти в выпуске журнала Time от 26 января 1959 года. В статье «Черный список исчезает» журналист Time рассказывал:

«Во время церемонии вручения “Оскара” Голливуд больше всего старается соблюсти приличия. Однако два года назад они были нарушены. Тогда ведущий церемонии объявил, что “Оскара” за лучший фильм удостоен Роберт Рич, написавший сценарий к фильму “Храбрец”. Оказалось, что человека с таким именем нет в зале, потому что Роберт Рич – это псевдоним примерно полутораста сценаристов, которые с 1947 года вносились в «черный список» как члены компартии или заподозренные в симпатии к ней. Присуждение “Оскара” Роберту Ричу привело к скандалу, из-за того что “Академия кинематографических искусств и наук” запрещала номинировать на “Оскар” коммунистов и тех, кто отказывался давать показания в комиссии по расследованию антиамериканской деятельности, ссылаясь на Пятую поправку Конституции. Последняя церемония вручения премии “Оскар” раскрыла тайну Роберта Рича и показала, что запрет номинации коммунистов можно легко обойти.

Оказалось, сценарий “Храбреца” под псевдонимом Роберт Рич написал Далтон Трамбо, сценарист фильма “Джонни получил винтовку”. Он входил в одну из первых “голливудских десяток” сценаристов, отказавшихся дать показания на слушаниях 1947 года о коммунизме в киноиндустрии. Как сказал продюсер Фрэнк Кинг, до тех пор повторявший, что Роберт Рич – это “молодой человек с бородой из Испании”, “мы обязаны перед акционерами покупать лучшие сценарии. Трамбо принес нам сценарий “Храбреца”. Он нам очень понравился, и мы его купили”».

Присуждение «Оскара» Роберту Ричу привело к полной отмене голливудского «черного списка», который фактически перестал действовать для сценаристов еще раньше. По сообщениям в прессе, сейчас по меньшей мере в 15 % голливудских фильмов используются сценарии, написанные авторами из «этого списка». Как сказал Кинг, «в Голливуде сейчас больше “призраков” (авторов, использующих псевдоним), чем на кладбище Форест-Лон. Каждая кинокомпания пользуется услугами тех, чье имя попало в «черный список». Мы только первыми сказали вслух то, о чем известно всем».

Уверен, что коммунизм способен уничтожить все наши свободы, и поэтому являюсь его непримиримым противником. Но в то же время считаю, что в свободном обществе нельзя допускать, чтобы человеку запрещали вступать во взаимовыгодные добровольные отношения с другими людьми только из-за того, что он верит в коммунизм или пытается за него агитировать. Его свобода подразумевает и свободу пропаганды коммунизма. А свобода других людей – не иметь с ним дела, потому что он коммунист.

«Черный список» Голливуда уничтожал свободу, потому что представлял собой тайные договоренности о запрете добровольного обмена. Он не соблюдался, так как противоречил законам рынка, и из-за него киностудии несли убытки. Принцип работы коммерческого предприятия, согласно которому его руководство стремится заработать как можно больше денег, защитил свободу попавших в «черный список» сценаристов, предоставив им возможность работать под псевдонимом и дав киностудиям стимул брать их на работу.

Если бы Голливуд с его киноиндустрией принадлежал государству или «черный список» использовали в BBC, то вряд ли бы «голливудская десятка» или оказавшиеся в аналогичном положении англичане смогли бы работать по специальности. Точно так же при таких обстоятельствах не смогли бы найти работу те, кто является ярым сторонником частного бизнеса или просто выступает за решительные перемены.

Еще один пример роли рынка в деле сохранения политической свободы относится к эпохе маккартизма. Оставив в стороне существо дела и вопрос обоснованности выдвинутых тогда обвинений, посмотрим, каким образом вызванные на слушания люди, и в особенности чиновники, могли защитить себя от безосновательных обвинений и попыток влезть в их частную жизнь. Если бы не было альтернативы государственной службе, то их апелляции к Пятой поправке потеряли бы смысл.

Их главной защитой было существование частного бизнеса, дававшего им возможность заработать на жизнь. Разумеется, он не гарантировал защиту. Например, многие негосударственные компании по разным причинам отказывались брать таких людей на работу. Намного труднее оправдать убытки этих людей, ставших жертвами маккартизма, чем расходы, которые обычно несут те, кто продвигает непопулярные идеи. Однако нужно учитывать, что эти расходы невелики, поэтому не делают агитацию непопулярных идей невозможной. В отличие от ситуации, когда нет альтернативы государственной службе.

Стоит отметить, что многие люди из «черного списка» теперь работают в секторах экономики с сильной конкуренцией: например, малый бизнес, торговля и фермерские хозяйства. Все эти сектора очень близки к идеалам свободного рынка, ведь покупателю хлеба неважно, какие политические взгляды у человека, вырастившего зерно, из которого сделан хлеб. Покупателя не интересует, является ли этот фермер коммунистом, республиканцем, приверженцем демократической системы или фашистом. И даже к какой расе относится этот фермер. Данный пример с хлебом показывает, что безличностный рынок отделяет экономическую деятельность от политических взглядов. Он предотвращает ограничения на экономическую деятельность, не имеющую отношения к производству, включая дискриминацию из-за политических взглядов или расы.

Как показывает этот пример, социальные группы, больше других заинтересованные в сохранении и развитии конкурентного капитализма, – меньшинства, к которым большинство относится с недоверием и враждебностью, включая афроамериканцев, евреев и иммигрантов. Несмотря на то, что среди этих же социальных групп очень популярны враждебные свободному рынку идеи социализма и капитализма. Эти люди не понимают, что именно свободный рынок защищает их от враждебности остального населения, и ошибочно считают его причиной сохраняющейся дискриминации.