Милтон Фридман – Капитализм и свобода (страница 11)

Также большие сложности возникают и при рассмотрении роли государства в монетарной системе. Ответственность государства в этой сфере экономической жизни давно признана, никто не ставит ее под сомнение. Даже в Конституции есть специальная статья, наделяющая Конгресс правом «чеканить монету, регулировать ее ценность, равно как и иностранной монеты». Все согласны, что государство несет ответственность за состояние монетарной системы. Но мало кто понимает, в чем эта ответственность заключается, и необходимо выяснить, что она охватывает. Иначе полномочия государства с бесконтрольно расширяться, и оно будет отвечать не только за функционирование монетарной системы, но и за распределение ресурсов между отдельными гражданами. В результате под угрозой окажутся основные принципы свободного общества. Подробнее эту проблему мы обсудим в главе 3.

Итак, мы установили, что организация экономической деятельности на основе добровольного обмена товарами и услугами означает, что мы с помощью государства обеспечиваем соблюдение законов, чтобы не допустить принуждения одних людей другими. Также следим за выполнением добровольно заключенных контрактов, определением прав собственности, интерпретацией и соблюдением этих прав и функционированием монетарной системы.

Деятельность государства на основе технической монополии и «эффекты соседства»

Как мы обсудили выше, государство должно делать то, что рынок не может сделать сам. А именно: определять правила игры, судить ее по этим правилам и заставлять игроков их выполнять. Также можно поручить государству некоторые задачи, которые в принципе мог бы сделать рынок. Но для него это трудно осуществить по каким-то техническим или другим причинам. Последнее относится к типичным случаям, когда полностью добровольный обмен товарами и услугами связан с непомерными затратами или практически невозможен: монополия (и другие недостатки рынка) и «эффекты соседства».

Обмен будет добровольным, только если есть примерно эквивалентные альтернативы. При монополии таких альтернатив нет, поэтому фактически нарушается свобода обмена. На практике в большинстве случаев монополия является результатом государственной поддержки либо тайной договоренности отдельных людей. Для устранения монополий надо, чтобы государство перестало поддерживать монопольных производителей или строго следило за соблюдением антимонопольного законодательства. Однако монополия может возникнуть и из-за того, что технически эффективнее иметь одного производителя или предприятие. Рискну предположить, что таких случаев возникновения монополий намного меньше, чем считается. Но тем не менее они есть, например, обеспечение телефонной связи внутри одного населенного пункта. Такие монополии я называю «техническими».

Если техническая специфика какой-то отрасли экономики делает невозможной конкуренцию на этом рынке, то есть три альтернативных варианта: частная либо государственная монополия и государственное регулирование. Каждый из этих трех вариантов по-своему плох. Генри Саймонс, проанализировав результаты государственного регулирования монополий в США, пришел к выводу, что лучше использовать государственную монополию как меньшее зло. Известный немецкий либеральный экономист Вальтер Ойкен исследовал государственную монополию на примере железных дорог в Германии. Он пришел к заключению, что меньшим злом является государственное регулирование. Изучив результаты исследований Саймонса и Ойкена, рискну предположить, что меньшим злом из трех альтернатив следует считать частную монополию.

Если общество статично, и поэтому условия, которые привели к образованию технической монополии, сохранятся еще долгое время, то и вариант частной монополии будет плохо работать. Однако если общество быстро меняется, как и условия, из-за которых появилась техническая монополия, то частная монополия отреагирует на эти изменения быстрее, чем государственное регулирование и государственная монополия, и будет раньше готова к ликвидации монополии.

Хорошим примером монополии являются железные дороги в США. В XIX столетии из-за отсутствия альтернативных средств транспорта они были монополией. Поэтому для управления всеми железными дорогами в США создали Межгосударственную торговую комиссию (ICC). Но в XX веке ситуация изменилась, появление автомобильного и воздушного транспорта лишило железные дороги монопольного положения. Тем не менее ICC не только не была упразднена, но и ее функции кардинально изменились. Если раньше эта комиссия защищала интересы пассажиров железных дорог, то сейчас ее основной задачей является защита железных дорог от конкуренции со стороны автомобильного и других видов транспорта. А с недавних пор она стала защищать существующие автотранспортные компании от новых конкурентов. Аналогичным образом в Великобритании после национализации железных дорог автомобильные перевозки стали государственной монополией. Если бы и в США не ввели государственное регулирование железных дорог, можно с определенной степенью уверенности сказать, что сегодня в этом секторе была бы сильная конкуренция и там практически не осталось бы элементов монополизации.

Выбор меньшего зла из трех вариантов монополии нельзя сделать раз и навсегда, независимо от конкретных условий. Если при технической монополии на услуги или товары первой необходимости монопольная власть принимает значительные размеры, то меньшим злом будет государственное регулирование либо государственная монополия, потому что в этом случае вред от частной нерегулируемой монополии больше даже в кратковременной перспективе.

Техническая монополия может иногда де-факто оправдывать существование государственной монополии. К примеру, сейчас невозможно оправдать государственную монополию на почтовые услуги. Можно утверждать, что доставка почты является технической монополией. В этом случае государственная монополия является меньшим из зол. Исходя из этой логики, можно обосновать существование государственной почты, но не действующего сейчас закона, запрещающего частным лицам заниматься ее доставкой. Если бы доставка почты была технической монополией, то никто не мог бы конкурировать с государством. Если же она не является технической монополией, то нет причины, по которой государство должно регулировать почтовые услуги. Тогда не остается другого выхода, как разрешить доставлять почту всем желающим.

Монополия на услуги почты появилась, когда государственная почта начала предоставлять курьерские услуги. Оказалось, что она не может конкурировать с великолепным сервисом Pony Express и поэтому несет большие убытки. В результате был издан закон, который запрещал частным компаниям доставку почты, и владельцы Adams Express Company вынуждены были преобразовать ее из курьерской службы в инвестиционный фонд. Думаю, если когда-нибудь государственная монополия на почтовые услуги будет отменена, то многие частные компании захотят вести бизнес на этом рынке, в результате чего он быстро выйдет из многолетнего застоя.

Полностью добровольный обмен товарами и услугами невозможен, если действия одного человека нанесли вред другим людям. Но у него нет возможности устранить последствия своих действий или компенсировать причиненный им ущерб. Такая проблема называется «эффектом соседства». Самый простой пример «эффекта соседства» – загрязнение родника. Человек, загрязнивший родник, заставляет других людей вместо чистой воды пользоваться загрязненной. Тот, кто раньше брал воду из этого источника, наверняка хотел бы получить компенсацию за то, что его лишили доступа к чистой воде. Но он не может в одиночку добиться такой компенсации или добиться очистки родника.

Более сложный пример – плата за проезд по дороге. Технические средства позволяют идентифицировать частные автомобили и взимать с их водителей плату за проезд. Поэтому эти операции можно было бы поручить нескольким частным компаниям. Однако тогда бы пришлось ставить кассу на каждой точке въезда и выезда на шоссе, что потребовало бы значительных расходов. Намного проще взимать пропорциональную использованию дорог оплату, если включить ее в налог на бензин, который платит владелец автомобиля. Но при таком способе оплаты нельзя однозначно определить, как автомобиль использовал дороги. Поэтому частным компаниям нельзя поручить сбор платы за проезд по дорогам, если только не ввести частную монополию, распространяющуюся на все автодороги.

Исключением служат скоростные автострады с сильным трафиком. У таких дорог мало точек въезда и выезда, поэтому затраты на сбор платы за проезд будут небольшими (многие из скоростных автострад уже являются платными). Кроме того, существуют разные альтернативы скоростным автострадам, что устраняет угрозу монополизации. Исходя из этого, скоростные автострады следует приватизировать и перечислять эксплуатирующим их компаниям налог на бензин, который был израсходован во время поездки по этим дорогам.

Пример с парками хорошо помогает понять значение для монополизации «эффекта соседства», потому что практически все американцы считают, что деятельностью национальных парков должно управлять государство. На самом деле «эффект соседства» может быть основанием для государственного управления городским парком, но не таким национальным парком, как Йеллоустон или «Большой Каньон». В чем заключается разница между городскими и национальными парками? В случае городского парка трудно определить людей, которые имеют какую-то выгоду от парка, и брать с них налог. Если он находится в центре города, то выгоду от этого получают как жители примыкающих к парку домов, так и те, кто гуляет в нем. Брать плату при входе в парк или каждый год собирать с владельцев соседних домов налог на каждое окно, которое смотрит на парк, слишком дорого и трудно. С другой стороны, в национальных парках, например в Йеллоустоне, мало входов. Большинство посетителей проводят там много часов, поэтому разумно установить платный проезд и собирать плату за вход. В некоторых национальных парках именно так и делают, хотя это не покрывает всех расходов. Если посетители готовы платить за то, чтобы провести время в парке, то у частных компаний появляется стимул для предоставления услуг сбора платы за вход. Сейчас уже есть достаточно фирм, которые занимаются этим бизнесом. Не могу представить себе какой-нибудь «эффект соседства» или важный эффект монополии, который мог бы оправдать государственное регулирование этого рынка.