Милтон Фридман – Капитализм и свобода (страница 8)
Если основной производственной единицей является семейное хозяйство, то возможны только примитивные разделение труда и профессиональная специализация. В современном обществе разделение труда намного сложнее. Предприятия служат посредниками между отдельными людьми, которые могут выступать и как поставщики услуг, и как покупатели товаров. Профессиональная специализация и разделение труда останутся примитивными, если экономика будет построена на бартере или натуральном обмене. Поэтому для совершенствования обмена люди придумали деньги, позволяющие разделить операции покупки и продажи.
Несмотря на важную роль предприятий и денег в нашей реальной экономике, и связанных с ними комплексов сложных проблем, проще всего показать, как механизмы рынка позволяют обеспечить координацию – это привести пример простого обмена, где нет ни предприятий, ни денег. В этой упрощенной модели, как и в экономике со сложными предприятиями с использованием денег для обмена, сотрудничество будет происходить только на личном уровне и строго добровольно. Но только при условии, что: (a) предприятия – частные, поэтому конечными договаривающимися сторонами являются частные лица, и (б) частные лица полностью свободны в своем выборе участвовать или не участвовать в конкретном обмене, поэтому каждая транзакция является полностью добровольной.
Намного легче сделать общее, а не детальное описание этих условий или точно определить, какие общественные институционные механизмы необходимы для их поддержания. Поэтому эти вопросы рассматриваются во многих узкоспециальных публикациях по экономике. Главное требование – поддержание правопорядка для предотвращения принуждения одного частного лица другим с применением физической силы. А также обеспечение выполнения добровольно заключенных частными лицами контрактов, предоставляющих поддержку частному сектору экономики. Следующие по сложности проблемы связаны с монополией, подавляющей свободу из-за запрета частным лицам использования разных способов обмена, и «эффекта соседства» – результаты влияния на третьи стороны, за которые невозможно нести ответственность или выплачивать компенсацию. Эти проблемы будут подробно рассмотрены в следующей главе.
До тех пор, пока поддерживается эффективная свобода обмена, центральной особенностью рыночной экономики является невозможность вмешательства одного частного лица в большинство действий другого. Продавец не может заставить потребителя купить товар, если тот же товар можно приобрести у другого продавца. Работник, которого что-то заставляет сделать его работодатель, может перейти к другому работодателю, и так далее. Все эти рыночные механизмы функционируют обезличенно, и для их работы не нужна централизация власти.
Как это ни парадоксально звучит, но главное, что не нравится в свободной экономике ее противникам, – это ее способность эффективно решать эти задачи. Она дает людям именно то, что они сами хотят получить, а не то, чего, как кто-то считает, они должны хотеть. Основные возражения против свободного рынка основаны на отсутствии веры в саму свободу.
Свободный рынок не делает ненужным правительство. Наоборот, оно необходимо как форум для определения «правил игры» и как судья, который следит за соблюдением этих «правил».
Однако рынок значительно сокращает круг проблем, которые должны решаться политическими средствами. В результате степень непосредственного участия государства в «игре» сводится к минимуму. Использование для решения проблем политических средств обычно ведет к усилению унификации, а преимуществом рынка является увеличение разнообразия. Аналог в политике – система пропорционального представительства. В ней каждый человек может проголосовать за тот цвет галстука, который ему нравится, и получить галстук именно своего любимого цвета, независимо от того, за какой цвет проголосует большинство.
Мы уже говорили выше об этой особенности рынка, обеспечивающей экономическую свободу. Однако нужно отметить, что она влияет не только на экономику. Политическая свобода означает отсутствие принуждения человека другими людьми. Фундаментальной угрозой свободе является использование для принуждения власти, независимо от того, кто именно в ней находится – монарх, олигарх или партия, победившая на последних выборах. Для сохранения свободы необходима система ограничений и противовесов, обеспечивающая применение всевозможных мер предотвращения концентрации власти в одних руках. И требуется такое распределение властных полномочий, которое нельзя будет ликвидировать. Если рынок устранит контроль политической власти над экономической деятельностью, то исчезнет источник власти, которую можно использовать для принуждения. В результате мощь экономики не укрепит политическую власть, а ограничит ее.
Экономическую власть можно относительно легко рассредоточить, поскольку в экономике нет аналогов законам сохранения, из-за которых экономическое развитие новых центров приводило бы к упадку старых. Политическая власть намного труднее поддается децентрализации. Хотя возможно сосуществование в одной стране нескольких независимых правительств с ограниченными полномочиями. Намного труднее обеспечить существование нескольких небольших центров власти внутри одного большого правительства, чем поддержать несколько экономических центров в пределах одной большой экономики. Однако в стране с большой экономикой может быть много миллионеров. Трудно представить ситуацию, когда в одной стране есть сразу несколько выдающихся лидеров, за которыми готов пойти народ. Обычно при увеличении власти центрального правительства полномочия местных властей сокращаются, как если бы действовал закон сохранения политической власти. Поэтому если к ней добавить еще и экономическую, то это неизбежно приведет к усилению концентрации власти. С другой стороны, если те, кто владеет политической властью, не имеют экономической, то последнюю можно использовать для ограничения политической и противодействия ей.
Для пояснения этого абстрактного аргумента приведу несколько примеров, из которых первый будет гипотетическим и поможет нам сформулировать обсуждаемые принципы. Остальные примеры взяты из недавней практики и показывают, как механизмы рынка помогают сохранить политическую свободу.
Одним из главных отличий свободного общества является право его граждан на свободную пропаганду радикальных изменений структуры общества при условии, что сторонники этих изменений действуют только силой убеждения и не прибегают к силе или другим средствам принуждения. Политическую свободу капиталистических стран доказывает то, что их граждане могут открыто пропагандировать идеи социализма и бороться за их воплощение. Аналогичным образом если бы в социалистических странах была политическая свобода, то люди там могли бы свободно выступать за переход к капитализму. Посмотрим, как в социалистических странах можно было бы сохранить и защитить свободу агитировать за капитализм.
Чтобы человек мог выступать за что-то, ему необходимо иметь какой-то источник заработка, чтобы было на что жить. Однако в социалистических странах все люди работают в государственных организациях и на предприятиях. А государство не хочет, чтобы его служащие пропагандировали идеи, идущие вразрез с официальной доктриной. Поэтому человек, решившийся агитировать за капитализм, должен быть готов к тому, что он может остаться без источника заработка. Подобная проблема возникла в США после Второй мировой войны, когда государственные служащие должны были пройти проверку на лояльность.
Но предположим, что появился человек, который ради пропаганды капитализма готов пожертвовать своим заработком. Где он возьмет деньги, чтобы устраивать митинги, публиковать брошюры, покупать время на радио, издавать газеты и журналы? Возможно, в социалистических странах найдутся богатые люди, которые могли бы все это финансировать, но в основном это будут высокопоставленные государственные служащие. Можно ли представить, чтобы даже мелкий чиновник сохранил свою должность в аппарате социалистического государства, если он открыто выступает за капитализм? Никто из крупных чиновников никогда не решится на такое финансирование «подрывной» деятельности.
Теоретически можно финансировать пропаганду капитализма за счет небольших пожертвований большого числа мелких чиновников. Но ради этого нужно организовать кампанию по сбору средств, для проведения которой тоже нужно найти деньги. Таким образом, вместо проблемы финансирования пропаганды возникнет проблема финансирования кампании по сбору средств на пропаганду. В капиталистических странах подобных проблем финансирования сторонников радикальных преобразований общества не возникает, потому что им обычно дают деньги известные филантропы, которых удалось убедить. Например, Фредерик Вандербильт Филд, Анита Маккормик Блейн и Корлисс Ламонт, а в прошлом веке таким филантропом был Фридрих Энгельс. К сожалению, значение для сохранения политической свободы имущественного неравенства, без которого не было бы богачей, занимающихся филантропией, обычно игнорируется.
В капиталистическом обществе для финансирования пропаганды какой-то идеи достаточно уговорить несколько богатых людей дать деньги на пропаганду. Причем, как это ни странно, таких людей, готовых предоставить поддержку из независимых источников, всегда нетрудно найти. Этим филантропам необязательно доказывать правильность идеи. Обычно их достаточно убедить в финансовом успехе ее распространения, когда издание книг, газет или журналов, пропагандирующих идею, принесет доходы. Например, успех бизнеса в издательском деле невозможен, если издатель будет публиковать только то, с чем он лично согласен. Он должен ориентироваться на те материалы, у которых большая потенциальная аудитория, поэтому их продажи окупят инвестицию в их издание.