Милтон Фридман – Капитализм и свобода (страница 23)

Кроме того, авторы этого простого анализа ничего не говорят о том, откуда государство берет 100 долларов на увеличение своих расходов. Анализ не учитывает, запустило государство лишний раз печатный станок или взяло эти деньги в долг у частных лиц. Но в действительности источник этих 100 долларов очень важен! Чтобы отделить фискальную политику от монетарной, предположим, что государство берет эти 100 долларов в долг. Причем денежная масса остается такой же, какой была до увеличения государственных расходов. Это вполне уместное предположение, поскольку при желании ее можно увеличить без роста государственных расходов простым печатанием денег и покупкой на них находящихся в обращении государственных облигаций. Но теперь надо выяснить, какие последствия будет иметь такой заем. Для анализа этой проблемы предположим, что нет перенаправления денег на другие цели, поэтому поначалу увеличение государственных расходов на 100 долларов не компенсирует уменьшения частных расходов. Отметим, что государственный заем не меняет количества денег в частных руках. Правой рукой государство занимает 100 долларов у одних частных лиц, а левой отдает их другим частникам, выигрывающим от увеличения государственных расходов. Таким образом, происходит перераспределение денег между разными частными лицами, но общее количество денег при этом не изменяется.

Простой кейнсианский анализ подразумевает, что государственный заем денег никак не влияет на другие расходы, однако такая ситуация возможна только в двух экстремальных вариантах. В первом людям абсолютно все равно, владеют ли они деньгами или облигациями государственного займа. Так что облигации на 100 долларов будут покупать, даже если доходность этих облигаций не повысится. Разумеется, 100 долларов – очень маленькая сумма, практически не влияющая на необходимую доходность облигаций. Но дело здесь в принципе. Практические результаты можно оценить, если заменить 100 долларов на 100 миллионов или 1 миллиард долларов. Кейнсианцы говорят: существует так называемая «ловушка ликвидности», поэтому люди покупают облигации на «неработающие деньги». Если дело обстоит не так, а оно явно не может обстоять так все время, то государство сможет продать облигации лишь в том случае, когда увеличит процент дохода по облигациям. Тогда повышенный процент дохода придется оплачивать и другим владельцам облигаций. Таким образом, эта повышенная доходность резко снизит привлекательность вложения денег в облигации. В результате мы придем к ситуации, соответствующей второму экстремальному варианту, для которого верен простой кейнсианский анализ. А именно: потенциальные покупатели облигаций твердо решают вложить в них свои деньги, поэтому даже резкое увеличение подъема процентной ставки не заставит их уменьшить свои расходы или, выражаясь на жаргоне кейнсианцев, график предельной эффективности инвестиций абсолютно неэластичен по отношению к процентной ставке.

Я не знаю ни одного серьезного экономиста, включая и самых убежденных кейнсианцев, которые бы считали хоть одно из этих экстремальных допущений справедливым в данный момент, или что оно может быть справедливо в каком-то длительном диапазоне заимствования или значительного повышения процентной ставки. Либо что оно было справедливо в прошлом, за исключением особых обстоятельств. Тем не менее многие экономисты, и не только кейнсианцы, не говоря уже о неспециалистах, полностью согласны с тем, что увеличение государственных расходов по отношению к поступлениям от налогов, даже если оно финансируется займами, непременно ведет к подъему экономики. Хотя, как мы видели, такая точка зрения справедлива только в двух экстремальных ситуациях.

Если ни одно из этих допущений не имеет силы, то повышение государственных расходов будет компенсироваться уменьшением расходов либо тех частных лиц, у которых государство занимает деньги, либо тех, кто в противном случае сам бы взял деньги в долг. Насколько значительно это уменьшение расходов частных лиц может компенсировать увеличение государственных расходов? Ответ зависит от владельцев денег. Согласно экстремальному предположению из строгой количественной теории денег, сумма, которую люди хотят иметь, зависит в среднем только от их дохода, а не от доходности облигаций и других ценных бумаг. В этом случае поскольку общая денежная масса не изменится, то общий денежный доход тоже останется на прежнем уровне, чтобы люди были удовлетворены владением этим количеством денег. А значит процентную ставку необходимо увеличить так, как это нужно для того, чтобы частные расходы уменьшились настолько же, насколько выросли расходы государственные. В этом экстремальном случае государственные расходы никоим образом не могут стимулировать подъем экономики. Их увеличение не приведет к росту дохода даже в денежном выражении, не говоря уже о реальном доходе. Произойдет только повышение государственных расходов и сокращение расходов частных.

Хочу предупредить читателя, что этот анализ сильно упрощен и для подробного нужно было бы написать толстый том. Однако даже этого упрощенного анализа достаточно, чтобы показать: при повышении государственных расходов на 100 долларов доходы могут как вырасти до 300 долларов, так и остаться на прежнем уровне. Чем упрямее потребители, учитывая сколько они готовы потратить на потребление из определенного дохода, и чем упрямее покупатели капитальных товаров, готовые потратиться на эти товары вне зависимости от цены, тем ближе будет результат к экстремальному кейнсианскому случаю с увеличением доходов на 300 долларов. С другой стороны, чем упрямее владельцы денег относительно того, какую долю от их доходов должна составлять наличность, тем ближе результат к экстремальному варианту в соответствии со строгой количественной теорией денег, при котором доход вообще не увеличивается. В каком из этих двух вариантов люди окажутся самыми упрямыми, можно выяснить на базе фактических данных, а не с помощью одних только логических рассуждений.

До Великой депрессии 1930-х годов большинство экономистов, скорее всего, согласилось бы, что результат будет ближе к нулевому увеличению доходов, а не к их повышению на 300 долларов. Но в следующую эпоху большинство экономистов наверняка пришло бы к прямо противоположному выводу. В последние годы происходит возврат экономистов к прежним взглядам. К сожалению, все эти перемены слабо обоснованы и являются результатом попыток осмыслить с помощью интуиции суровую действительность.

Вместе со своими студентами я недавно провел большое исследование фактических данных на материале США и других стран, чтобы получить более надежные свидетельства[11]. Выводы из этого исследования оказались поразительными: они дают все основания считать, что фактический результат будет ближе к экстремальному варианту количественной теории денег, а не к кейнсианской теории. Исходя из полученных данных, можно с уверенностью сказать, что увеличение государственных расходов на 100 долларов добавит к доходу в среднем примерно 100 долларов – в каких-то случаях немного меньше, в каких-то немного больше. Это означает, что увеличение государственных расходов относительно дохода никоим образом не способствует росту экономики. Оно может увеличить доход в денежном выражении, но все это увеличение уйдет в государственные, а частные расходы не изменятся. Поскольку цены в результате увеличения государственных расходов, скорее всего, возрастут, или сократятся меньше, чем могли бы, то реальные частные расходы уменьшатся. При сокращении государственных реальные частные, наоборот, вырастут.

Разумеется, все эти заключения нельзя считать окончательными. Хотя они основаны на самом обширном из известных мне массивов фактических данных, его полнота все еще оставляет желать лучшего.

Однако ясно одно: правильна или нет эта широко распространенная точка зрения на результаты фискальной политики, ей противоречит по крайней мере один массив фактических данных. Мне неизвестно о существовании какого-либо другого хорошо изученного подобного массива, который можно было бы рассматривать как убедительное доказательство правильности этой точки зрения. Она является частью экономической мифологии, а не обоснованным выводом из результатов экономического анализа или количественных исследований. Тем не менее эта точка зрения очень популярна. Ее влияние обеспечило широкую общественную поддержку вмешательства государства в экономику, что принесло серьезные последствия.

Глава 6

Роль государства в сфере образования

Современное образование оплачивается и почти полностью администрируется государственными учреждениями и некоммерческими организациями. Такая ситуация складывалась постепенно и сейчас кажется вполне естественной. Поэтому мало кто задумывается о причинах такой организации образования даже в тех странах, где основой экономики является частное предпринимательство и в результате постоянно происходит неоправданное расширение вмешательства государства в сферу образования.

С точки зрения принципов, изложенных в главе 2, есть две причины для государственного вмешательства в сферу образования. Во-первых, есть значительные «эффекты соседства», то есть обстоятельства, при которых действия одного человека наносят ущерб другим людям, но не имеет смысла требовать от этого человека компенсации ущерба, или когда его действия приносят другим людям значительную выгоду, но не имеет смысла требовать от этих людей вознаграждения этому человеку, то есть когда невозможен свободный обмен. Вторая причина – это патерналистская забота о детях и других недееспособных членах общества. «Эффекты соседства» и патернализм по-разному влияют на (1) всеобщее образование и (2) специализированное профессиональное образование. Причины для государственного вмешательства в эти два сегмента образования сильно отличаются и служат обоснованием разных типов действий государства.