Милтон Фридман – Капитализм и свобода (страница 22)

Даже если согласиться с теми, кто считает, что федеральный бюджет следует использовать в качестве инструмента балансировки (я подробнее разберу это мнение далее), то нет никакой необходимости удерживать бюджет с помощью его расходных статей, поскольку для решения этой задачи подходят и налоговые поступления. Сокращение национального дохода автоматически приводит к непропорционально большому сокращению дохода государства от налогов и таким образом ведет к дефициту бюджета. Во время роста экономики процессы происходят в обратном направлении. Если пойти дальше, то в период спада налоги можно снижать, а в период подъема экономики – повышать. Конечно, политики могут нарушить симметрию этого механизма, ведь им всегда легче провести снижение налогов, чем их повышение.

Если на практике теория балансировки применялась к расходным статьям бюджета, то это происходило из-за других факторов увеличения государственных расходов. В частности, из-за популярной у интеллектуалов идеи о необходимости более активной роли государства в экономике и частной жизни для построения «государства всеобщего благосостояния». Философия «государства всеобщего благосостояния» упростила вмешательство государства в экономику и тем самым сильно помогла сторонникам теории балансировки.

Ситуация была бы совершенно другой, если бы теория балансировки применялась не к расходным статьям бюджета, а к поступлениям от налогов. Представим себе, что каждый спад сопровождался бы снижением налогов и что политическая непопулярность их увеличения во время последующего подъема приводила бы к выступлениям против новых программ государственных расходов и к сокращению ранее начатых программ. В этом случае на федеральные расходы шла бы сейчас гораздо меньшая доля национального дохода, в основном благодаря ослаблению негативного влияния налогов на экономику, которое мешает ее росту.

Сразу же оговорюсь: эта «мечта» не означает моей поддержки теории балансировки. На практике даже если бы результаты применения теории балансировки соответствовали ожиданиям ее сторонников, то баланс достигался бы с задержкой и в ограниченных масштабах. Для того чтобы сделать их эффективным инструментом компенсации факторов флуктуаций, нам нужно заранее и с большим запасом времени предсказывать эти колебания. Даже если не учитывать все политические вопросы, у нас недостаточно знаний фискальной и монетарной политики для того, чтобы с помощью преднамеренных изменений налогов и расходов обеспечить точную работу механизма стабилизации.

Скорее всего, такие изменения только ухудшат ситуацию. Мы ухудшим ее вовсе не из-за того, что будем делать все неправильно. Это легко исправить, просто поступая противоположным образом по отношению к тем действиям, которые сначала казались вполне логичными. Мы сделаем ситуацию хуже из-за того, что добавим значительный элемент случайности к другим факторам нестабильности. Фактически именно так мы и поступали в прошлом, конечно, в дополнение к другим серьезным ошибкам. О фискальной политике можно повторить то же самое, что я писал в другой книге о монетарной политике: «Нам не нужен искусный монетарный водитель экономического автомобиля, постоянно крутящий баранку в попытках проехать опасные повороты. Нам нужен ремень безопасности для монетарного пассажира, который как балласт болтается на заднем сидении и норовит выпасть»[10].

Для фискальной политики аналог монетарного правила можно сформулировать так: надо составлять программы расходов, ориентируясь только на то, что общество хочет осуществить при помощи государства, а не частного бизнеса, и не пытаться поддержать экономику на уровне прошлого года; планировать ставки налогов так, чтобы налоговых поступлений хватило для покрытия запланированных расходов в среднем за год, и точно так же не пытаться поддержать экономику на уровне прошлого года; избегать беспорядочных изменений как государственных расходов, так и налогов. Разумеется, иногда придется вносить какие-то корректировки. Неожиданное изменение международной обстановки может потребовать увеличения расходов на оборону или же позволит наконец приступить к их сокращению. Такими изменениями объяснялись некоторые (но далеко не все) беспорядочные увеличения и уменьшения федеральных расходов в послевоенный период.

Перед тем как перейти от фискальной политики к другим темам, следует обсудить широко распространенное сейчас мнение, согласно которому увеличение государственных расходов относительно налоговых поступлений в любом случае стимулирует подъем экономики, а их сокращение ведет к ее спаду. Это мнение, на котором основана теория балансировки с помощью фискальной политики, сейчас полностью разделяют многие бизнесмены, профессиональные экономисты и рядовые граждане. Тем не менее его правоту нельзя доказать с помощью только логических соображений. Она никогда не была документально подтверждена практикой и, более того, противоречит всем известным мне эмпирическим данным.

Это мнение выросло из сильно упрощенного кейнсианского анализа. Предположим, что государственные расходы увеличились на 100 долларов, а налоги остались без изменений. Тогда, согласно этому простому анализу, на первом этапе у людей, получивших лишнюю сотню долларов, настолько же вырастут доходы. Будем считать, что из этой сотни они отложат одну треть, а остальные две трети (66,66 доллара) потратят. Но это означает, что на втором этапе кто-то другой увеличит свой доход на эти 66,66 доллара. Затем тоже часть этих денег отложит, а остальное потратит, и так далее до бесконечности. Если на каждом этапе одну треть денег будут откладывать, а две трети – тратить, то, согласно этому анализу, дополнительные 100 долларов государственных расходов в итоге увеличат доходы на 300 долларов. Этот простой кейнсианский анализ предполагает утроение расхода. Естественно, если государственные расходы увеличились только один раз, то эффект от такого увеличения через какое-то время сойдет на нет и первоначальный скачок дохода на 100 долларов завершится постепенным возвращением к прежнему уровню. Однако при постоянном повышении государственных расходов на 100 долларов (например, каждый год), согласно этому анализу, доходы тоже будут каждый год расти на 300 долларов.

Этот простой анализ очень привлекателен, и тем не менее неверен, потому что не учитывает другие последствия увеличения государственных расходов. Если же учитывать все последствия этого увеличения, то окажется, что конечный положительный результат вовсе не гарантирован. И при увеличении государственных расходов доходы могут не только не вырасти на 300 долларов, но и остаться на прежнем уровне. Тогда расходы частных лиц сократятся на те же 100 долларов. Даже если при увеличении государственных расходов доходы повысятся, то могут повыситься и цены. В результате фактические доходы вырастут незначительно или не вырастут вообще. Посмотрим, что неправильно в этом упрощенном кейнсианском анализе.

Прежде всего, упускается из виду, на что именно государство потратит эти 100 долларов. Предположим, оно потратит их на вещи, которые люди до этого приобретали сами, например, на покупку билетов в парк. Эти деньги пойдут на оплату уборки парка. Предположим, уборку парка теперь оплачивает государство. Оно сделало посещение парка «бесплатным». У работников парка зарплата от этого не вырастет и доходы останутся на прежнем уровне, но посетители сэкономят 100 долларов, которые раньше тратились на билеты. Государственные расходы даже на первом этапе не добавляют 100 долларов ни к доходам работников парка, ни его посетителей. Они только предоставляют последним возможность потратить 100 долларов не на парк, а на какие-то иные вещи или развлечения скорее всего, не такие важные для этих людей, как прогулка в парке. Можно ожидать, что эти люди потратят на потребительские товары меньшую часть своего общего дохода, чем прежде, потому что теперь им не надо платить за посещение парка. Трудно с определенностью сказать, насколько меньше будет эта часть. Но даже если согласиться с предположением простого анализа, что люди откладывают треть дополнительного дохода, отсюда не следует, что когда они получают какой-то потребительский товар «бесплатно», то две трети сэкономленных денег тратят на другие потребительские товары. Возможен, конечно, и экстремальный вариант: они станут покупать все те же потребительские товары, которые покупали раньше, и отложат все сэкономленные 100 долларов. В этом случае даже при простом кейнсианском анализе эффект от увеличения государственных расходов сводится к нулю. То есть государственные расходы на 100 долларов увеличиваются, а расходы частных лиц на 100 долларов уменьшаются. Или другой пример: 100 долларов могут быть потрачены государством на постройку дороги, которую в противном случае построила бы за свои деньги частная фирма, чтобы сократить расходы на ремонт своих грузовиков. Тогда эта фирма сэкономит фонды, однако это еще не означает, что она вложит все сэкономленные деньги в менее выгодные инвестиции. В таких случаях рост государственных расходов приводит к тому, что расходы частных фирм уходят на другие цели и эффект от увеличения государственных расходов будет незначителен. Как это ни звучит парадоксально, но для того, чтобы избежать перераспределения расходов на другие цели, государству следует тратить деньги на что-нибудь совершенно бесполезное, например, на поддержание никому не нужных рабочих мест. Даже из этих примеров становится понятно, что у упрощенного кейнсианского анализа есть серьезные недостатки.