Милослав Стингл – Последний рай. Черные острова (страница 79)
Копра — сушеное ядро кокосовых орехов — из Уполу отправляется прямо в Европу. Очень незначительную часть продукции гигантской плантации перерабатывает местная фабрика по производству мыла и изделий из орехового масла, которую мне с гордостью показала моя молодая проводница.
Огромная современная плантация и фабрика, однако, всего лишь часть Уполу. Жители Западного Самоа утверждают, что их остров — самая «полинезийская» земля всей Полинезии. И наверное, они правы. Я вновь покинул Апию с целью познакомиться с традиционным обликом Уполу. Здесь, на северном побережье острова, раскинулись очень похожие друг на друга деревеньки. Укрывшиеся в тени пальм, овальные фаре открыты днем настежь. Огромный христианский храм возвышается над поселком. Повсюду в прибрежных водах лагуны играют дети. Здесь царят мир и покой.
Миновав самую большую из деревень — Салелеси, я вышел к водопаду Фалефа. Этот живописный низвергающийся поток — конечный пункт моей прогулки по восточной части острова. По форме Уполу напоминает остров Ямайку. От северного берега к южному через весь остров ведут две дороги. Одна, западная, соединяет Фалеасао с Матаутой. Другая, восточная, начинается именно в том месте, где я стоял, — у водопада Фалефа.
О прогулке по Уполу я вспоминаю с особенным удовольствием. Узкая дорожка круто взбирается в горы, покрытые удивительной ярко-зеленой порослью, над которой огромными зонтами раскинулись кроны деревьев. Она карабкается все выше и выше, минуя многочисленные водопады. Неподалеку от перевала через главный хребет открывается великолепный вид на северо-западный берег Уполу — бухту Фангаола.
За перевалом Мафа — быстрый и несложный спуск. Внизу, на сказочном по красоте южном берегу острова, снова начинают попадаться поселки. Это, вероятно, один из самых изумительных уголков Полинезии. Он не так живописен, как бухты острова Муреа, но зато его ласковые песчаные пляжи полны тишины и золотого солнца.
Близ деревни Лаломану я искупался и затем добрался до оконечности острова Уполу — мыса Тапанга. Отсюда видны «спутники» Уполу — островки Нуулуа и Нуутеле.
В Апию я возвращался той же дорогой. Несколько километров шел пешком, но потом-здесь, в этом безмятежном царстве солнца, песка и моря, неожиданно увидел автомобиль. За рулем форда, которому было не меньше четверти века, сидел местный пастор. Из христианской любви к ближнему он предложил подвезти меня. Не успели мы проехать и полкилометра, как машина остановилась. А еще позже, на самом перевале Мафа, этот представляющий историческую ценность автомобиль стал окончательно. Поэтому дальше мне пришлось идти снова пешком до водопада Фалефа, откуда автобусом я добрался наконец до гостеприимного дома госпожи Агги.
До сих пор я видел лишь сегодняшнее лицо Уполу. Теперь же мне хочется увидеть Уполу историческую, ибо и на этих островах есть место, где с вами говорит история. На западной оконечности бухты Алии выделяется невысокий полуостров Мулинуу. В центре его безлесное, поросшее травой пространство, которое аборигены называют хорошо знакомым мне по Таити именем —
На окраине малае расположилась Таиафау — усыпальница самоанских королей. Но наибольший интерес представляет огромное строение, напоминающее большую хижину, опорой которому служат искусно обработанные столбы. Перед ним на мачте полощется красно-синий флаг независимого полинезийского государства. Это — парламент Западного Самоа, здание которого сильно отличается от любого другого законодательного собрания в мире.
Рядом с парламентом расположены административные здания и невысокий Памятник независимости. Он напоминает о том, что в истории борьбы полинезийцев за свободу, истории их национально-освободительного движения этот небольшой полуостров занимает важное место. Именно здесь, перед зданием Фале Фоно — западносамоанского парламента, 1 января 1962 года был поднят флаг первого независимого государства Полинезии, да, собственно, и всей шестой части света — Океании. Так закончилась колониальная эра архипелага, эра, начавшаяся прибытием в Алию военных кораблей, нашедших затем бесславный конец в водах этой бухты.
Архипелаг Самоа привлекал к себе европейцев больше, чем какая-либо другая полинезийская земля. Лишь легендарный Таити мог сравниться в этом отношении с островами Самоа, которые открыл уже знакомый нам Роггевен.
Наибольшую известность острова Самоа и их жители получили благодаря французским мореплавателям Лаперузу, Бугенвилю, Лафонду де Люрси, побывавшим здесь в XVIII веке. Лафонд де Люрси назвал Самоа «Эльдорадо Полинезии». Лаперуз заявил, что «обитатели этих островов, вне всякого сомнения, являются самыми счастливыми людьми на земле». А Бугенвиль даже придумал свое название для архипелага, который так очаровал его земляков, — острова Мореплавателей.
Острова Мореплавателей, «людей с совершенными телами», «самые счастливые в мире» (я опять цитирую Лаперуза), притягивали к себе авантюристов многих стран. А вслед за мореплавателями, плантаторами и миссионерами шли дипломаты. На островах Мореплавателей их миссия была довольно простой. Дело в том, что Самоа в отличие от островов Тонга или других полинезийских архипелагов имели не одного монарха, а целых две королевские династии — Са Малиэтоа и Са Тупуа, причем обе пребывали на Уполу. В XIX веке представитель династии Малиэтоа стал пользоваться большим влиянием, чем конкурирующий король. Поэтому англичане и американцы стали поддерживать Малиэтоа, стремясь сделать из него монарха европейского типа. Немцы же, наоборот, склонялись на сторону другой династии — Тупуа. Пламя этой впоследствии ставшей весьма кровавой борьбы вначале притушил тайфун. После сурового предупреждения природы по инициативе канцлера Бисмарка в Берлине встретились представители Англии, Германии и США, чтобы решить судьбу островов Мореплавателей.
По так называемому Берлинскому соглашению три державы обязались признать Самоа «независимой полинезийской монархией» и поддержать Малиэтоа Лаупепу, которого они признали «королем всего Самоа». Однако столица маленького королевства была «изъята» из сферы влияния монарха. Ее провозгласили «международной концессией» под управлением городского комитета, решения которого утверждались «Советом консулов», состоящим из представителей трех держав, подписавших соглашение.
Но эта сложная система, как и следовало ожидать, оказалась нежизненной. Более того, спустя четыре года после подписания соглашения в борьбу вступили приверженцы второй королевской династии. После подавления восстания Матаафу и одиннадцать сподвижников сослали на остров Сайпан в Микронезии.
Новая, куда более кровопролитная борьба вспыхнула после смерти Малиэтоа. Восстание было направлено против преемника короля — Тунумафили, и главным образом против поддерживающих его англичан и американцев. Островитяне уничтожали плантации европейцев, а те в ответ вызывали военные корабли, которые вновь подвергали бомбардировке Апию и ее окрестности.
Совместное управление островами Мореплавателей оказалось совершенно неэффективным. Кроме того, Англия, ведущая куда более важную для нее войну с бурами в Южной Африке, утратила интерес к строптивым полинезийским островкам. Два оставшихся участника соглашения — кайзеровская Германия и США — разорвали свой собственный договор и… поделили архипелаг. Немцы, имевшие на Самоа значительные экономические интересы и основавшие там самые обширные плантации во всей Океании, оставили за собой большую часть архипелага, включая и самый крупный остров Уполу, на котором проживает четыре пятых всего населения. Соединенные Штаты фактически интересовал лишь залив Паго-Паго, и они взяли себе Тутуилу с несколькими прилегающими островками.
Немцы быстро навели на Уполу и на всех остальных колонизированных ими территориях «порядок». Спорный вопрос о монархе Самоа они решили весьма просто, заявив, что королем Самоа является кайзер Вильгельм, а резиденцией главы этого государства становится Берлин!
Прусский кайзер носил столь экзотический титул четырнадцать лет. Сразу же после начала первой мировой войны — 29 августа 1914 года — в Алии высадились новозеландские войска, которые в течение одного дня завоевали «немецкое государство» в Полинезии. Шесть лет в Алии господствовали солдаты. А в декабре 1920 года Лига наций передала мандат на управление Западным Самоа британской короне. Осуществляла его одна из стран Британского содружества наций — Новая Зеландия.
Многие годы Западное Самоа управлялось Новой Зеландией. И все эти годы островитяне добивались свободы. В 1926 году на Самоа возникло движение под названием
«Движение общественного мнения» послужило началом борьбы за независимость Самоа, которая вспыхнула сразу же после окончания второй мировой войны. В этом смысле острова Мореплавателей опередили все остальные полинезийские земли на целое поколение. Новая Зеландия не особенно препятствовала островитянам в их стремлении идти собственным путем[133]. Уже в 1947 году в Апию прибывает первая делегация ООН для решения вопросов, связанных с самоуправлением островов. Тремя годами позже премьер-министр Новой Зеландии вносит предложение создать в Апии самостоятельное правительство, а в 1954 году в Мулинуу собирается Законодательная ассамблея под председательством Тамасесе — представителя одной из королевских семей.