Милослав Стингл – Последний рай. Черные острова (страница 78)

Таким было положение на 11 марта. А спустя всего лишь три дня крейсеру «Трентон» и остальным военным судам пришлось вступить здесь в тяжелую битву, но уже не друг с другом, а со стихией, которая не осталась безучастной к колониальным авантюрам. Стрелка барометра в тот день сразу упала. На Самоа тогда не существовало ни телеграфной, ни радиосвязи, с помощью которой можно было бы оповестить экипажи судов о грозящей опасности. Не было здесь и метеостанций, а тем более службы наблюдения за тайфунами. И капитанам судов пришлось самим реагировать на падение барометра.

Все они знали, что в «Море тайфунов» это могло означать только одно — приближающийся ураган. А какова сила подобных бурь — известно каждому, кто бывал на этих островах. В Восточном Самоа, например, я постоянно сталкивался со следами сильнейшего урагана, — который в 1967 году уничтожил половину Тутуилы. Да и здесь, на Уполу, я не. без содрогания осматривал и фотографировал стальные опоры электропередачи, которые тайфун согнул, словно стебли тростника.

Итак, капитаны всех военных судов считали, что ураган приближается. Но островитяне уверяли их, что в это время года тайфунов почти не бывает.

Почти не бывает… Но на этот раз ураган разразился.

15 марта вечером в Апии «разверзлись врата ада». Бешеный северо-восточный ветер гнал громадные волны. Небо покрылось свинцовыми тучами, стало совершенно темно. Ночью пошел ливень. Ветер завывал все неистовее, валы волн угрожающе росли. Достигнув высоты многоэтажных домов, они обрушивались на военные корабли. Все суда стояли на якорях, но океан одну за другой рвал стальные цепи. Теперь все зависело от кочегаров: сумеют ли они удержать в котлах давление. В противном случае страшные волны могут швырнуть корабль либо на рифы, которые слева огибают порт, либо на берег, либо… нет, об этом никто даже не хотел думать.

Первой жертвой тайфуна стал немецкий военный корабль «Эбер». Океан бросал его по всей бухте, но экипажу каждый раз удавалось, напрягая все силы, увести свое судно подальше от убийственных рифов. Но здесь «Эбер» столкнулся сначала с американским кораблем «Нипсис», потом с немецкой «Ольгой». Во время второго удара он потерял ходовые винты. Это был конец. В течение нескольких мгновений корпус беспомощного корабля пропороли коралловые рифы. Из семидесяти семи человек экипажа спаслись лишь пятеро.

Второе немецкое судно — «Ольга» — столкнулось сначала с «Эбером», а потом с «Нипсисом», повредив его, затем налетело на английскую «Каллиопу» и, наконец, — на американский крейсер «Трентон». Поврежденная «Ольга» уже не могла противостоять тайфуну. Поэтому ее капитан решил пожертвовать кораблем, чтобы спасти хотя бы часть экипажа, и выбросил судно на песчаную отмель.

На мели погиб и американский корабль «Нипсис». Крейсер «Трентон», флагман американского флота, потерял якоря, руль, вода попала в машинное отделение и погасила топки. «Трентон» был отдан на милость, точнее, на немилость океана. Вначале казалось, что крейсер выбросит на относительно безопасную прибрежную отмель. Однако его осадка была слишком глубокой, и «Трентон» завяз довольно далеко от берега. «К многочисленным жертвам <Эбера» присоединились погибшие моряки «Трентона».

В американской и немецкой флотилиях осталось лишь по одному способному держаться на воде кораблю. Это были немецкий «Адлер» и американская «Вандалия». Командир «Адлера», капитан Фрице, попытался спасти команду довольно рискованным маневром. Когда он понял, что не сможет избежать столкновения с коралловым рифом, то решил «перепрыгнуть» его на высокой волне. Дождавшись волны, капитан приказал перерубить якорные канаты. Но девятисоттонный корабль не избежал гибели, разбившись о рифы. Последний из американских кораблей, «Вандалия», затонул вскоре рядом с «Трентоном».

Итак, две флотилии, в каждой из которых было по три корабля, погибли. Ну а что же случилось с седьмым кораблем, единственным представителем «владычицы морей» — Англии? Командир «Каллиопы» капитан Кейн понял, что в порту, с обеих сторон окруженном страшными рифами, его судну грозит куда большая опасность, чем в открытом море. Подняв до предела давление в котлах, он попытался выйти из порта прямо в лоб тайфуну, который налетел на бухту с севера. Медленно продвигаясь вперед, взлетая на пятнадцатиметровые волны, «Каллиопа» все же вышла в океан и оставалась там до тех пор, пока тайфун не пронесся над острова!ми Самоа.

Когда «Каллиопа» вернулась в Алию, то экипаж ее увидел страшную картину: «Адлер», «Эбер», «Вандалия», «Трентон», «Нипсис», «Ольга», разбитые и искореженные, лежали на рифах и отмелях. «Море тайфунов» победило. Никакой международной интервенции, никакой войны за Самоа так и не вспыхнуло. Военные корабли погибли, а их матросов сразили не вражеские пули, а тихоокеанский тайфун.

С честью из этой ситуации вышла лишь «Каллиопа». На Западном Самоа я увидел руль этого замечательного корабля. Англичане вручали его потом представителям независимого полинезийского государства. Кстати, большую роль в победе «Каллиопы» над океаном сыграло то обстоятельство, что судно пользовалось новозеландским углем, который оказался значительно более высококачественным, чем другие сорта. Это, между прочим, значительно подняло престиж Новой Зеландии в глазах самоанцев.

Но меня, как и всегда, больше интересовали судьбы жителей островов Самоа. Как поступили они, когда увидели, что белые люди, которые еще вчера осыпали снарядами их деревни, убивая женщин и детей, теперь сами гибли в водовороте взбесившихся волн? Неужели стали добивать тех, кого покарал тайфун?

Нет, как раз наоборот. Обе еще вчера враждовавшие армии островитян соединились, их воины образовали живую цепь и, войдя в бушующее море, выносили одного утопающего матроса за другим. Во время спасательных работ островитяне проявили самоотверженность. Чтобы спасти тонущих моряков «Эбера», некоторые воины пытались преодолеть даже огромные пятнадцатиметровые волны! Все они, естественно, погибли. И это были солдаты армии Матаафы, той самой, которую несколько дней назад расстреливала шрапнель с погибавшего сейчас корабля.

Наше плавание по «Морю тайфунов» с Тутуилы на Уполу тоже было неспокойным. Но с тайфуном мы, к счастью, не встретились.

Здесь сохранилось немного следов происшедшей трагедии — монумент погибшим немецким морякам и рулевое колесо с «Каллиопы», которое держал в руках мужественный капитан Кейн. И лишь совсем недавно был вывезен самый выразительный памятник — корпус корабля «Адлер», пролежавший на коралловых рифах более семидесяти лет.

Вот и все, что осталось от колониальных авантюр… Если не считать, конечно, такого тяжкого наследия тех времен, как невидимая граница, которую я пересек во время плавания по неспокойному морю. Она искусственно разделила Восточное и Западное Самоа. По обе ее стороны живут теперь люди, в жилах которых течет одна кровь и которые говорят на одном языке.

ВДОЛЬ И ПОПЕРЕК ПО УПОЛУ

В глубине исторической бухты Апиа расположился город того же названия — столица Западного Самоа. Этот город единственный на самом большом острове архипелага— Уполу. Остров этот, так же как и Тутуила, горист, и поэтому большая часть его населения осела в прибрежных деревеньках. Дальше, в глубине острова, покрытого вулканическими породами, люди встречаются очень редко. Сама столица занимает не так уж много места. Центральные городские здания выстроены прямо на набережной, а большинство жилых кварталов поднимается по склонам горы Ваэа.

Итак, Апиа — столица независимого государства Западное Самоа. Естественно, что экономический потенциал этой небольшой страны в сотни тысяч раз меньше потенциала богатейших Соединенных Штатов. И поэтому Апиа по сравнению с Паго-Паго — (бедный родственник. Зданий из стекла и бетона здесь еще нет. В целом этот город напоминает тихоокеанские порты, изображенные на открытках конца XIX века.

Отель, в котором я остановился, принадлежит Агги, гостеприимной хозяйке, наполовину датчанке. Это уютный деревянный замок, в котором удобно жить. Отсюда никуда не надо спешить.

Дом госпожи Агги расположен вблизи от обеих церквей — католической и методистской. Вообще строительство величественных христианских храмов на Уполу стало манией, вопросом престижа каждого поселка. Поэтому даже в самой захудалой деревеньке на острове возвышается огромная церковь, в которой легко может вместиться население целого района.

Я не намеревался долго пробыть в Алии, поэтому взял карту и стал раздумывать, куда мне отправиться раньше всего. В конце концов я решил начать со знакомства с плантациями какао и копры — главным богатством Уполу.

В нескольких километрах от Алии раскинулись участки «Сентрал Труп Кокоа Плэнтейшн», на экспериментальной базе которой местные специалисты вывели самый плодородный в мире сорт дерева какао «Лафи 7». В сопровождении хорошенькой островитянки я обошел всю плантацию, побывал на опытной станции, в оранжереях, записал немало агротехнических данных, в которых вряд ли сам бы смог разобраться, и в конце концов отправился дальше — теперь уже на плантацию кокосовых пальм.

Кокосовые пальмы — это символ Южных морей. Я встречал их даже на островах Лонга-Лонга, где «ни одно другое растение вообще расти не может. Здесь, на Уполу, компания «Вестерн Самоа Траст Эстейт Корпорейшн», наследница и продолжательница пресловутой немецкой фирмы, владеет самыми крупными плантациями кокосовых пальм на всем Южном полушарии. Плантацию Мулифануи я увидел с самолета. Это целый лес кокосовых пальм, причем с высоты птичьего полета впечатление от него значительно более сильное, чем во время прогулок среди пальмовых рощ.