Милослав Стингл – Последний рай. Черные острова (страница 81)
Дом у пяти речек еще при жизни Стивенсона был значительно расширен. Здесь он прожил до самой смерти. 80-е и 90-е годы XIX в. были нелегкими для Уполу. Самые могущественные державы стремились расширить свое влияние на Самоа. В воды Уполу они направляли военные корабли, на побережье острова разбивали большие плантации. И в это самое время на Уполу прибывает человек, гражданин одной из держав, стремящихся подчинить Самоа, который сразу же становится на сторону островитян. Он выступает как против своих земляков, — английский консул даже подумывал о том, чтобы выслать его с островов, — так и против немецких плантаторов. Короче говоря, против всех колонизаторов.
В конце концов Стивенсон пишет полемический политико-исторический трактат, в котором рассказывает о борьбе островитян против иноземного, особенно германского, проникновения на острова Мореплавателей. Этот памятный труд озаглавлен: «Примечания к истории». С жизнью островов Самоа Стивенсон знакомит Европу и Америку в известных «Ваилимских письмах», с жизнью других полинезийских земель — в «Письмах в Южных морях».
В доме у пяти рек Стивенсон пишет и первые свои рассказы о Южных морях. Один из них, «Дьявольская бутылка», вышел сначала на местном языке, а потом уже в переводе на английский. Стивенсон публиковал его с продолжениями в газете «О ле сулу О Самоа», которая выходила в деревне Малуу тиражом более тысячи ста экземпляров. Она попадала в каждую третью семью на Уполу. Вот вам и «примитивные» островитяне!
Имя шотландского писателя стало известно даже в самых отдаленных уголках Самоа. Его рассказ в газете был подписан: «Тузитала О Стевони»[135].
Талант писателя и его решительная борьба за права островитян снискали Стивенсону любовь всего населения. Жители острова проложили к его дому дорожку, которую назвали «Тропа любящих сердец». Похоронили писателя на самой вершине Ваэи — горы, возвышающейся над этой частью острова.
О могиле на вершине Ваэи я слышал и раньше. Но теперь, когда «Тропа любящих сердец» привела меня к Ваилиме, когда я осмотрел дом Тузиталы, мне, естественно, захотелось увидеть и его могилу. Это оказалось довольно трудной задачей. Направление мне показали, добавив при этом:
— Иди туда, все выше и выше, на самую вершину горы. Туда ведет лесная тропа…
Лес здесь очень густой. Всюду — переплетение лиан, колючие кустарники и высокие деревья. Тропка, которую сразу же после смерти Тузиталы в течение двух дней проложили островитяне, собравшиеся со всех уголков острова, зарастает, как все вообще зарастает в тропических лесах. Кроме того, мне пришлось преодолеть несколько водных преград — ведь здесь протекало пять рек. И все же я добрался до вершины горы. Окружающий мир был скрыт густыми зарослями, но в «окнах» между ними виднелись море и черта прибоя, разбивающегося о коралловый риф, огибающий Уполу с севера. Море сверкает и на западе. Лишь на юге уходит вдаль похожий на мятую бумагу волнистый ландшафт внутренних районов острова. Вершина горы и ближайшие ее окрестности — табу, наложенное местными вождями. Здесь нельзя ничего строить, нельзя рубить деревья, нельзя даже выстрелами мешать пению птиц, которое уже десятки лет раздается над могилой писателя. Посреди первобытного леса раскинулась небольшая поляна, на которой стоит цементное надгробие. На боковой его стороне укреплена бронзовая табличка с надписью:
На противоположной стороне памятника островитяне написали:
…Куда ты пойдешь, туда и я пойду, и где ты жить будешь, там и я буду жить; народ твой будет моим народом, и твой Бог моим Богом; и где ты умрешь, там и я умру и погребена буду…
Не часто я бывал так взволнован, как в ту минуту, когда стоял у этого памятника. Да, «Тропа любящих сердец» не кончается в Ваилиме. Островитяне проложили ее до самой вершины горы. Когда Стивенсон умер, его тело несли шестьдесят вождей. И в наши дни могила Тузиталы — наиболее часто посещаемое место на острове. Переведенный на местный язык «Реквием» стал одной из самых любимых песен островитян, а его автор был и остается одним из национальных героев островов Самоа.
А что стало с его домом, с Ваилимой? После того как островитяне взяли дело управления страной в собственные руки, этот дом стал резиденцией главы государства. Не менее символично и то, что через несколько лет после смерти английского писателя его дом был сильно разрушен снарядом, посланным с английского корабля.
В наши дни Ваилима мало изменилась. Белый, полный спокойствия дом. Сюда ведет «Тропа любящих сердец», проложенная к писателю, который сам стал частью великой легенды о «последнем рае». Но в отличие от Гогена и, конечно, матросов с «Баунти» он видел намного дальше и намного лучше понял Полинезию. Поэтому его, справедливого человека, полинезийцы подняли на собственных руках на вершину своей горы. Это был белый человек, который не разочаровал их, который никогда не обманывал, хотя и называли они его Тузиталой — «слагателем историй»…
ГОВОРИ МНЕ О ЛЮБВИ
Из Ваилимы я вновь вернулся на полуостров Мулинуу к зданию парламента и Памятнику независимости. На. этот раз церемониальная площадь была полна народу. Дело в том, что время от времени сюда собираются люди с самых отдаленных уголков Уполу и даже с других островов Западного Самоа, чтобы почтить свою древнюю землю там, где раньше хоронили королей, а ныне заседают депутаты парламента.
Это паломничество в Мулинуу принимает всенародный характер в начале января, когда Западное Самоа отмечает годовщину своей независимости. Однако группы посетителей с разных концов острова Уполу, руководимые своими матаи, прибывают сюда круглый год. Я увидел на Мулинуу девушку, одетую в очень нарядный национальный костюм. В наши дни на местную моду оказали сильное воздействие европейское, американское и особенно новозеландское влияния. Поэтому одежда девушки сразу же привлекла мое внимание. От сопровождавшего меня друга из Алии я узнал, что эта молодая особа, которая держалась с большим достоинством, как настоящая аристократка, —
В каждой деревне — по — крайней мере так было раньше — есть своя таупу. Девушка, которую вожди выбирали для этой роли, сразу же занимала высокое положение. Деревня, как правило, строила ей хорошую хижину, для таупу доставали лучшую пищу, такую же, как и для вождей. Единственная среди женщин деревни, она по своему положению становилась равной матаи. Таупу принимала чужеземных гостей, готовила церемониальный напиток — каву — и танцевала для них.
Таупу, эта своеобразная деревенская принцесса, имела даже собственный двор, куда входили ее менее знатные подруги. У нее были слуги, хорошее платье — короче, все, что только может пожелать местная девушка. У нее не было лишь одного — любовника. В то время как ее подруги вели совершенно свободную половую жизнь, девственность таупу оберегали не только родители, не только матаи, но и специально выбранные для этой цели пожилые женщины, которые всюду ее сопровождали. Тогда как подруг принцессы юноши уводили совершенно спокойно у всех на глазах, никто не осмеливался с подобным предложением подойти к таупу. «Дева селения» могла выйти замуж лишь за знатного юношу из другой деревни. Брак их, как правило, устраивали вожди, причем на желание невесты никто не обращал внимания.
И так как самым главным капиталом «девы селения» являлась ее непорочность, таупу перед свадьбой должна была доказать свою невинность. Дефлорация осуществлялась публично в деревне жениха. И горе той таупу, которая до свадьбы знала мужчину. В этом случае женщины из аинги таупу за то, что она опозорила доброе имя их семьи, забивали ее до смерти камнями.
Мне трудно сказать, сохранила ли красавица в живописной одежде таупу, которую я увидел в Мулинуу, свою чистоту, как это было принято согласно древним традициям. В этих делах вообще трудно быть судьей. Здесь, в Полинезии, христианская мораль, где в большей, где в меньшей степени, все же оказала влияние на вопросы любви. И в то же время именно Полинезию называют «островами любви». Это представление — часть легенды о «последнем рае»: ведь именно полинезиек считают лучшими любовницами и самыми прекрасными женщинами в мире!
О любви в Полинезии следует поговорить особо. Еще в 1908 году некто Шилдот издал в Лейпциге книгу «Половая жизнь в Австралии и Океании». С тех пор часто публиковалось немало специальных работ на эту тему.