Милослав Стингл – Последний рай. Черные острова (страница 74)
В там, что у пика Моуапйта, дивной по красоте горы, возвышающейся над заливом, столь странная форма, виноват, по преданиям островитян, царь воров бог Хиро. Однажды он разгневался на обитателей острова за то, что один из местных героев, Паи, победил Хиро в дикой полинезийской борьбе гигантов.
Хиро якобы тайно вернулся на Муреа, чтобы прихватить на свою Раиатеа кусок острова. Сопровождаемый шайкой воров, он обвязал лианами гору Ротуи и еще несколько вершин северной части острова. Но в этот момент грабителей вспугнул, так же как в свое время капитолийские гуси, петух-полуночник. Хиро бросился бежать, но по дороге выронил привязанную к лиане огромную глыбу черного камня — Моуапиту.
Иногда островитяне как бы мимоходом замечают, что и бухта — дело рук Хиро. В этом месте и чуть западнее его разгневанный бог вырвал из тела острова два больших куска. Будь благословен такой грабитель! Ведь ничего подобного тому, что сделал Хиро на острове Муреа, не удалось совершить ни одному божеству в мире.
Мы пересекли бухту Пао Пао и, выйдя из баркаса, оказались в деревне того же названия, что И бухта. Я бросаю здесь большую часть моего и так весьма скромного багажа — все остальное ждет меня в Папеэте — и иду пешком вдоль морского берега.
Остров Муреа, так же как и Таити, окольцовывает дорога, но она намного хуже таитянской. Муреа менее шумлив, менее автомобилизирован, проще и, что для меня особенно важно, носит куда более полинезийские черты, чем современный Таити. Во время моего пребывания на острове жили всего четырнадцать белых, причем все они были женаты на местных вахине.
Итак, я иду пешком по острову Муреа. В деревеньке Паю Пао меня прежде всего заинтересовала миссия и ее церквушка. Там висит картина «Святое семейство», все члены которого как две капли воды похожи на полинезийских жителей Муреа. Неподалеку от церквушки в море впадает веселая, говорливая речка. Она тоже называется Пао Пао. Вся узкая долина ее засажена ванилью. А дорогу вокруг бухты надежно охраняют кокосовые пальмы.
На западной оконечности Пао Пао раскинулась деревенька Пихаена. Над ней возвышается еще одно свидетельство неудачного грабежа острова богом Хиро — гора Ротуи. Она смотрит в воды второй бухты, которую тоже, по мнению одних, создал бог воров, а по мнению других — природа. Называется бухта Опуноху, что в переводе означает «Желудок ноху» (местной ядовитой рыбы).
Опуноху — близнец Пао Пао. Та же густая синева моря, те же почти тысячеметровые вулканические горы. В воды бухты тоже впадает небольшая речушка. И долина ее засажена ванилью. Чуть западнее, напротив островков Тиахура, Фареоне и Тамеру, в тени горы Параты раскинулись плантации кокосовых пальм. Рядом с этими рощами, так же как и на острове Тахаа, «Клуб Медитеране» построил около восьмидесяти таитянских хижин для туристов из Западной Европы.
За постройками «Клуба Медитеране» кончается северная часть сердца Муреа. Западное и восточное его побережья менее живописны. Я ненадолго останавливаюсь в деревне Хаапити — «Северо-восточный ветер», административном центре одного из пяти районов острова.
Сами полинезийцы раньше делили остров на восемь округов. Муреа правили восемь вождей, и поэтому в древности остров назывался Аимео И Те Papa Вару, что означает «Убежище восьми направлений». Здесь всегда скрывались беглецы с Таити. В последнюю историческую эпоху чаще всего это были короли из династии Помаре.
Итак, остров Муреа имел восемь округов, восемь вождей и восемь горных хребтов. В силу этого местные жители иногда сравнивают свой остров с осьминогом, полинезийское обозначение которого —
Но центром этого острова-сердца, острова-осьминога, острова желтой ящерицы, острова-убежища восьми направлений была все же не Хаапити и не волшебная бухта Пао Пао, а большая деревня на восточном берегу — Афареаиту — «Дом божий», охраняемая самой высокой горой Муреа — Тохивеа.
Афареаиту напомнила мне чем-то деревню Ваитапе на Бораборе. Здесь тоже всего лишь одна улица, одно почтовое отделение, одна больница и несколько колониальных чиновников, причем все — корсиканцы, сменившие остров Наполеона на остров Помаре. Кстати, именно Афареаиту долго была резиденцией, точнее, убежищем династии Помаре.
Здесь протестантские миссионеры основали первую школу на территории Французской Полинезии, которая несколько претенциозно называлась «Академия Южных морей». В Академии учился маленький Помаре III, который, к великому сожалению миссионеров, умер от дизентерии. Деревня был знаменита также упоминающимся в мировой литературе христианским храмом, который открыла вахине Помаре IV. Построен он из кораллового известняка и покрыт листьями пандануса. Первым описал храм французский литератор Пьер Лоти, рассказавший о его освящении. Другой известный писатель, Герман Мелвилл, который тоже поддался очарованию «последнего рая», участвовал здесь в богослужениях.
В наши дни церкви королей, миссионеров и писателей уже нет. На ее месте в 1912 году построено новое, ничем не примечательное здание, которое, однако, больше пришлось по душе проживающим здесь чиновникам, почтовым работникам и фельдшерам.
За Афареаиту Муреа вновь обретает свою волшебную красоту. От этой деревни до Пао Пао, откуда я начал прогулку по острову, около двадцати километров. Дорога идет вдоль пальмовых рощ, за которыми видны горы. Среди них раскинулось озеро Темае; в его мелких, прибрежных водах местные китайцы успешно выращивают рис.
На северо-восточном мысе Муреа находилось когда-то одно из главных святилищ острова — марае Пае Toy с большим камнем, напоминающим о том, что здесь похоронены две куклы. Их давным-давно подарил вождю округа Хаапити один русский мореплаватель. Вождь принял кукол в свою семью, а потом торжественно похоронил их в марае вместе с другими умершими родственниками.
За озером я сворачиваю к северному побережью Муреа. Эта часть заселена сравнительно густо. Главное поселение здесь — Махарепа. Расположено оно у подножия горы Теараи. В Махарепе лучшая, а во время моего пребывания на острове вообще единственная, гостиница «Бали Хаи».
Я захожу в ателье художника, которого, вероятно, привлекла в Махарепу слава Гогена. И не только она, но и волшебная красота удивительного острова. Он обосновался на Муреа и вот уже пятнадцать лет рисует всего лишь один сюжет— бухту Пао Пао. И я понимаю его. От Махарепы до Пао Пао час ходьбы. Это мой последний час на Муреа и последний день на островах Общества.
Баркас, взявший на борт груз ванили, дает гудок. Мы отплываем от берега. Гора Моуапйта, продырявленная богом воров Хиро, тает в дымке моря. Я не фотографирую, не двигаюсь, почти не дышу. Да, самое лучшее я действительно оставил под конец. Самое лучшее — это Муреа. И самое красивое на Муреа — да, наверное, и на всем огромном белом свете — бухта Пао Пао, которую в честь самого знаменитого первопроходца Южных морей иногда называют заливом Кука.
Пройдя коралловый риф Теаророи, мы покидаем воды лагуны и через два с половиной часа плавания по морю, которое таитяне поэтически называют Лунным, заканчивается мое путешествие по Французской Полинезии.
Однако минута расставания пока не наступила. Я хочу еще увидеть один парусник, весьма экзотический даже для этой экзотической земли. Рассказ о нем и о его экипаже, состоящем всего из одного человека, я услышал на Муреа. Чем же интересен парусник? Да, собственно, ничем, кроме того, что эта яхта длиной менее десяти метров с одним человеком на борту, совмещающим все должности от капитана до матроса, — Леонидом Телигой, проплыла расстояние от Польши до Полинезии. Телига собирался совершить на ней даже кругосветное путешествие.
На Муреа Телига гостил у своего земляка Петра Чехосчевского, женатого на местной вахине. Так что один из четырнадцати белых, живущих на Муреа, оказался поляком. Воистину везде славянин найдет своего брата! И, как ни странно, даже в Папеэте. Маленькую яхту с польским флажком я без труда отыскал в порту на следующее утро. Называется она «Опти» (сокращенное от «оптимист»). С Телигой, которого я сразу же стал называть просто Леонидом, мы подружились довольно быстро, тем более что он немного говорит по-чешски, а я в свое время изучал польский язык.
В день нашего знакомства Телиге пришлось встать довольно рано: с ним приключилась интересная история. Опит он, естественно, в каюте своего маленького парусника. Этого, однако, не знал вор, который незадолго до восхода солнца залез в каюту. Увидев спящего хозяина, он испугался и пустился наутек. Леонид бросился вслед за незадачливым вором, преследуя его в порту. Но тут он неожиданно остановился, поняв, что выскочил из каюты… голым. Вор, конечно, убежал.
Мы говорили с Леонидом не только об утреннем приключении, но и о многих других, куда более важных для нас вещах. О странах, которые мы посетили во время своих путешествий, о планах на будущее.
Моя следующая цель — острова Самоа. Леонид же направлялся еще дальше — на Фиджи. И он предложил мне плыть вместе с ним на борту «Опти». Он зайдет в Паго-Паго на острове Тутуила, чтобы высадить меня там, а сам продолжит путь в Суву. Это была великолепная мысль, и я с радостью решил воспользоваться его предложением, сулившим заманчивые приключения. Но, как оказалось, Леонид на своей «Опти» сначала направлялся на Раиатеа и Борабору, где я уже побывал. А потратить на это путешествие около полутора месяцев я, конечно, не мог.