Мили Блэк – Однажды в Шотландии (страница 5)
– Простите ее, – говорит Надеж. – Обычно она не такая.
– О, именно такая! – возражаю я.
– Она шутит, – вмешивается Надеж и подходит к нему ближе. – Могу я спросить, куда вы летите?
Быстро же она забыла Фредерика!
– В Эдинбург.
– Какое чудесное совпадение! – восклицает Надеж. – Подумать только!
– Неужели.
– Всегда мечтала побывать в Шотландии!
Я удивленно хмыкаю, но замечает это только мой «преследователь». Повернувшись ко мне, он поднимает бровь, а сестрица, не заметив, как мы переглянулись, продолжает разливаться:
– Может быть, вы посоветуете, что обязательно стоит посмотреть там?
Не обращая на меня никакого внимания, они направляются к нашему выходу на посадку. Я смотрю на них – красивая пара. Двое привлекательных, уверенных в себе людей. Волосы Надеж сияют в свете неоновых ламп, а я себя чувствую дурнушкой, полной ненависти. Мы подходим к нашему гейту, но до посадки еще десять минут. Ровно столько времени я буду бояться, что внезапно случится что-то, что заставит меня остаться здесь.
Сажусь рядом с Надеж. Смотрю на табло, надеясь, что так время пройдет быстрее.
– Ваш бойфренд с вами не летит? – обращается мой преследователь к Надеж.
– Фредерик? Это не мой бойфренд! – отвечает она.
Она качает головой, элегантно встряхивает волосами, гипнотизируя беднягу. Я бы пожалела его, если бы не мечтала вцепиться ему в горло.
– Он просто привез нас с Касси в аэропорт, а потом, наверное, что-то себе вообразил! – смеется она.
Ну и лгунья! Как неудобно стало бы ей, узнай она, что я приехала на одной машине с тем, к кому она обращается. Или не стало бы? В последнее время я начала сомневаться в том, что у Надеж есть совесть или хотя бы способность смущаться.
– Прошу меня извинить, мне нужно отойти, – произносит она, поднимаясь с кресла.
Я прекрасно знаю все ее привычки и уверена, что речь не о нескольких минутах. А вдруг она опоздает на самолет? Взволнованная мыслью о том, что она может пропустить посадку, и о том, насколько это облегчит мое пребывание в Шотландии, я не сразу замечаю, что ко мне кто-то подсел.
– Вы улыбаетесь, – говорит мой преследователь. – Это необычно и даже пугающе…
Машинально подношу руку к своей обезображенной щеке. С облегчением касаюсь волос, которые скрывают шрам, выпрямляюсь и испепеляю взглядом нового соседа.
– Вы намерены не отходить от меня ни на шаг, пока мы не приземлимся в Шотландии?
– Как я могу? Общество вашей двоюродной сестры поистине дарит наслаждение. И так… освежает!
– Говоря о ней, я бы выбрала другие слова!
– Она так уверенно лжет… Очень необычно!
Я киваю и на мгновение закрываю глаза. Наслаждаюсь покоем, несмотря на то, что рядом со мной сидит незнакомец.
– Почему вы не оставили ее по ту сторону рамки?
– Как бы я это сделала?
– Вы могли бы не брать с собой ее билет или уже здесь направить ее в другую сторону, чтобы она опоздала на посадку.
– Хочу напомнить, что она вцепилась в вас и это вы привели ее сюда. Так почему же
– Потому что я должен сесть в этот самолет.
– А у меня с ней контракт, который я пока не разорвала.
Он кивает, глядя перед собой. Его лицо омрачается… Кажется, его мысли заняты чем-то не очень веселым.
– Вы ворчите, как человек, у которого проблемы с пищеварением. Это из-за вашей поездки? Или у вас просто такой характер? – спрашиваю я.
– Не думаете же вы, что Шотландия может быть виновата в том, какое у меня настроение?
– Я никогда там не была и могу составить мнение только по фотографиям, но мне кажется, что это потрясающая страна. А в наших несчастьях, как правило, виноваты другие люди.
Слабая улыбка появляется на его лице. Ловлю себя на мысли, что мне бы хотелось, чтобы она была искренней. И чтобы на его лице появилось что-то еще кроме этого странного выражения, заставляющего думать, будто он идет навстречу своей смерти. Мои пальцы подрагивают – мне хочется коснуться его щеки, чтобы он почувствовал мою поддержку. Это неожиданно, ведь всего несколько секунд назад я мечтала, чтобы он испарился.
– Скажем так, причину моей поездки вряд ли можно назвать веселой.
– Вот почему вы приехали из Парижа на машине, – говорю я. – Вы тянули время.
– Да. Как и вы.
– Я? – удивляюсь я. – Ничего я не тянула…
– А ваше сотрудничество с Надеж?
– А что с ним?
– Вы же не станете уверять меня, что оно дало трещину только сейчас! Ваша двоюродная сестра наверняка не в первый раз пытается избавиться от вас. Сколько раз она уже делала что-то подобное?
С того самого дня, когда я переехала к ним. Уже больше одиннадцати лет. Я хмурю брови. Вопрос на миллион евро: почему я все это время путешествую с ней? Я ведь могла предложить это Клео, моей лучшей подруге. Конечно, она не похожа на топ-модель, как Надеж, но… Нет, дело именно в этом. Я хотела, чтобы мои читатели думали, что я красотка.
Ох. Как же неприятно это осознавать!
– Джошуа, можно подниматься на борт…
Надеж вернулась из туалета и улыбается так кротко, что я начинаю сомневаться и в том, чему была свидетелем за последние несколько часов, и в самой себе.
– Иду, – говорит он и встает.
Не глядя на меня, он следует за Надеж и подходит к стюардессе, которая проверяет документы и посадочные талоны.
Я смотрю в противоположный конец холла, туда, где находится выход.
Как просто было бы уйти, оставить их обоих…
Вот только куда мне идти? Вернуться к дяде и тете? Это не кажется мне хорошим вариантом. Завтра они получат письмо от адвоката и, я уверена, будут считать его объявлением войны.
Переехав к ним, я изо всех сил старалась не быть обузой. Молча горевала об отце; терпела, когда меня таскали по врачам; смирилась с тем, что лицо, которое я вижу в зеркале, не похоже на то, каким я его помню; покорно принимала соболезнования и проявления жалости, которыми докучали мне незнакомые люди. В школе я выкладывалась по полной, получала только отличные оценки и никогда не делала ничего запрещенного. Не выкурила ни одной сигареты. Нескольких глотков алкоголя хватило, чтобы я поняла, как он опасен. И встречалась я только с хорошими парнями.
Да, это было скучно, но я была хорошо воспитана, и жизнь меня кое-чему научила.
Так что я ничем не заслужила подобное отсутствие уважения и полное к себе равнодушие. А теперь я вдобавок должна бороться за то немногое, что принадлежит мне по праву. У Надеж живы и мать, и отец. Ей не приходилось видеть, как на протяжении семи долгих лет ее мать борется с одной из самых опасных болезней и проигрывает битву. В машину, в которой она ехала, не вреза́лся грузовик – всего за несколько дней до Рождества. Она не просыпается в холодном поту, до сих пор слыша во сне отца, который шепчет, что все будет хорошо, – в то время как жизнь покидает его.
– Мадемуазель?
Чей-то бархатный голос возвращает меня в реальность. Стюардесса наклоняется ко мне. Ее светлые глаза так напоминают мне другие…
Так, стоп… Надеж. Шотландия.
– С вами все в порядке?
– Да.
Я отвечаю моментально. Как всегда. Людям, задающим этот вопрос, совершенно не нужно, чтобы вы вдруг начали с ними откровенничать.
– Вот, возьмите! – Стюардесса протягивает мне бумажный носовой платок.
Я с удивлением смотрю на нее, и она незаметно указывает на мои глаза. Прикасаюсь к щеке – она мокрая и почти ледяная. В холле ужасно холодно, а воспоминания заставили меня заплакать.
– Прошу прощения, – бормочу я, вытирая глаза.