Мили Блэк – Однажды в Шотландии (страница 12)
– Нас могут арестовать?
– Вряд ли нам так повезет, – шепчет он и тянет меня за собой.
– Но ты все равно тащишь меня туда!
– Подумай, какие ты сможешь сделать фотографии!
Учитывая уровень освещенности, снимки вряд ли будут хорошего качества. Они не смогут передать, как прекрасно это место сейчас, в полной тишине. Но попробовать, конечно, можно. Мы выходим на лужайку, заросшую густой травой, и меня окутывает поистине волшебная атмосфера. В отдалении слышен тихий плеск воды.
Ах, если бы я могла запечатлеть все это! И запахи тоже…
– Кассиопея…
– Да-да!
Я нахожу камень, на который можно установить раскладную треногу, и начинаю снимать. Делаю широкоформатные снимки: потом, если что, обрежу. Луна выходит из-за облака в тот самый момент, когда я фотографирую угол замка, – идеальный кадр!
– Кто-то идет, – шепчет Джошуа мне на ухо.
И давно он стоит у меня за спиной, наблюдая за тем, как я снимаю? Спрошу позже, а пока быстро собираю треногу и бегу за ним по тропинке, которая привела нас сюда.
Мы снова на улице.
– И что теперь? – спрашиваю я, запыхавшись.
– А теперь пора возвращаться, если не хотим в первый же день в Шотландии попасть в полицию.
– Да ты издеваешься!
– Ты не говорила, что в программу твоего «дорожного приключения» входит пребывание за решеткой, – невозмутимо замечает он.
– А что, ты бы тогда с нами не поехал?
– Поехал бы. Но надел бы другие трусы.
Что?! Я пытаюсь найти хоть какую-то логику в его ответе. И не найдя, восклицаю:
– Нет! Нет и точка. Я не стану спрашивать, какая связь между тюрьмой и твоим нижним бельем!
5
Я, как всегда, просыпаюсь в шесть утра. Накануне, устав как физически, так и эмоционально, я провалилась в сон почти сразу, после того как мы вернулись в гостиницу.
Однако, прежде чем упасть наконец в объятия Морфея, мне пришлось наблюдать очередные маневры Надеж. Якобы заботясь о комфорте Джошуа, она настаивала, чтобы он занял двуспальную кровать, а нам с ней досталась бы односпальная. Очень смешно! Но стоило Джошуа заметить, что будет странно, если мы с Надеж будем спать на маленькой кровати, а он один – на большой, как Надеж тут же сказала, что может лечь с ним. Она займет совсем немного места! Ее намерения были очевидны, и Джошуа отреагировал именно так, как я и ожидала. С невероятной чопорностью он ответил, что настоящий мужчина не позволит себе сделать выбор в пользу собственного комфорта.
На этом все бы и закончилось, если бы Надеж не выдвинула убойный аргумент: «Кассиопея за рулем и, значит, у нее больше прав на большую кровать». Но тут же сообразив, что вот-вот проиграет и в постель к тому, на кого она положила глаз, попаду я, а не она, сдала назад и начала восхвалять галантность Джошуа. Я наблюдала молча и не вмешивалась.
Итак, первую ночь мы все провели в одной комнате, но Надеж так и не удалось сократить расстояние между ней и Джошуа. Хотя я смутно припоминаю, что слышала ночью что-то похожее на ссору… Что ж, вначале я сомневалась, что путешествовать втроем – удачная идея, но пока я всем довольна.
Джошуа оказался приятным попутчиком, несмотря на своеобразное чувство юмора. И надо сказать, что иногда его реакция приводит меня в недоумение. Но в целом атмосфера царит непринужденная и естественная, а моя двоюродная сестра из кожи вон лезет, чтобы предстать перед ним в лучшем свете.
Я улыбаюсь, глядя в потолок. Как хорошо, что мне не приходится быть с ней один на один.
Осторожно поворачиваюсь, чтобы вылезти из кровати. Пора за работу. Я больше не засну, и у меня полно дел, с которыми нужно разобраться пока остальные двое не проснулись. Незаметно проскальзываю в ванную и готовлюсь заниматься йогой: надеваю большую толстовку, которая принадлежала моему отцу. Тихо открываю дверь и… передо мной открывается прекраснейший вид в мире. Кхм, ладно… Возможно, я преувеличиваю, но не сильно!
Джошуа лежит на спине, укрытый одеялом до пояса, его торс обтянут футболкой. Рука закинута за голову – мускулистая ровно настолько, насколько нужно. Поза динамична, но абсолютно естественна. Его волосы растрепаны, и… Я сглатываю. Меня охватывает странное желание – прикоснуться к ним, провести по ним рукой… Но я не должна этого делать. Прикасаться к нему – по любой причине! – недопустимо. Невозможно! Мы знакомы меньше суток.
Заставляю себя закрыть глаза и не смотреть. Неприлично пользоваться тем, что он спит. Мое дыхание становится учащенным. Воображение наполняется чувственными образами.
Мы будто снова стоим в саду, окружающем замок… Между нами происходило нечто… почти осязаемое. Наверное, мы можем стать
Так, хватит без конца терзать себя сомнениями.
Не хочу, чтобы меня одолевали подобные мысли. Ворча про себя, выхожу из комнаты со своим рюкзаком. С тем самым, который я забрала прошлой ночью из машины и заперла в сейфе – подальше от бесцеремонных пальцев Надеж. Как же мне надоело постоянно опасаться всех вокруг!
Стараясь не шуметь, поднимаюсь в мансарду. За окнами еще темно. В одном углу стоит диван, рядом с ним – стеллажи, забитые путеводителями на разных языках. Устраиваюсь поудобнее и включаю ноутбук. Подключаюсь к сети вайфай – пароль от него мне дала вчера милая женщина за стойкой администратора – и погружаюсь в свою интернет-рутину. Просматриваю сайты, проверяю электронную почту, отвечаю на комментарии и сообщения подписчиков.
Как только с этим покончено, выбираю несколько фотографий: по одной, чтобы показать наш отъезд из Парижа, Эдинбург и Линлитгоу. С их помощью я иллюстрирую три ключевых момента вчерашнего дня, сопровождая все, как обычно, небольшими текстами. В первом я пишу о туристическом агентстве, во втором – о рождественских праздниках, а в третьем – об атмосфере мистики и волшебства. Фотография нашего номера пригодится мне позже, а пока я набрасываю короткую заметку о гостинице. Потом добавлю несколько слов о завтраке. Это появится в блоге на следующей неделе, когда мы вернемся во Францию – вместе с телефонами и адресом гостиницы и контактами всех, кто будет этого заслуживать. Заведя блог, я сразу решила, что буду рассказывать только о хорошем, а о плохом писать не стану – ведь ошибиться так легко.
В конце концов, если нас где-то плохо принимают, другим, возможно, повезет больше. Хозяева – такие же люди, как все остальные, у них тоже могут быть плохие дни. Поэтому, если о чем-то у меня остается неоднозначное мнение, я об этом просто не рассказываю – чтобы никого не обидеть.
К семи часам с работой покончено. Убираю ноутбук и приступаю к занятиям йогой – выполняю серии упражнений с разной нагрузкой. Мне нравится заниматься на коврике, расстеленном на ровном полу. Здесь пол паркетный – то есть идеальный, а за окном потрясающий пейзаж. Вдалеке угадываются горы, пустоши… и я вспоминаю связанные с ними легенды. Сладкая дрожь предвкушения пробегает по всему телу. Мне не терпится сфотографировать все это, увидеть бескрайние просторы и насладиться тишиной, которая должна царить в горах.
Закончив заниматься йогой, усаживаюсь поудобнее, дожидаясь первых лучей солнца. Еще очень рано – слишком рано, солнце еще не взошло, но темнота уже начинает отступать…
Нужно встать, принять душ, но вместо этого я снова надеваю старую толстовку – она повсюду со мной – и разглядываю то, что меня окружает. Мысли блуждают, и вот я уже думаю о том, что отцу понравился бы вид, который открывается из окна. Я в этом уверена, и мне так хотелось бы разделить все это с ним…
Настроение постепенно портится. Новогодние праздники каждый год вонзают нож в мое сердце. Ненавижу Рождество и все, с чем это время связано у других. В общем, я ненавижу счастливых людей. Кто-то кашлянул у меня за спиной – раз, другой, и я оборачиваюсь. Джошуа стоит, прислонившись к стене, его лицо по-прежнему бесстрастно. Можно ли сказать, что он счастлив? Нет, не думаю…
И возможно, именно поэтому меня к нему и тянет.
– Доброе утро, – говорю я, поднимаясь на ноги. – Хорошо спал?
– Ты способна язвить, едва проснувшись? – хрипло отвечает он.
– Я думала, та ночная ссора мне приснилась. Значит, она на самом деле была?
Он кивает.
– Даже не знаю, хочу ли я знать, что Надеж сделала.
– Ничего такого, что не понравилось бы мне… если бы это была не она.
– Мне очень жаль.
– Ты ведь ни при чем.
Тогда почему я чувствую себя такой виноватой? Я не навязывалась Джошуа, не заставляла его ехать с нами. Не набрасывалась на него и еще меньше поощряла к этому Надеж. Тем не менее мне хочется извиниться – чтобы он не бросил меня. Чтобы еще немного побыл рядом и помог сохранить хрупкий мир между мной и Надеж. Эти мысли так удивляют меня, что я отступаю на шаг.
– Что-то не так? – интересуется он с подчеркнутой вежливостью.
Внезапно испугавшись грубого обаяния, которое он излучает спросонья, я начинаю паниковать и… восклицаю:
– Кажется, я хочу есть!
Хотя это совершенно не так.
– Тогда нужно спуститься вниз и позавтракать! – Он делает приглашающий жест рукой, указывая на лестницу.
Я прохожу мимо него, и мы спускаемся в столовую, где молодая женщина – кажется, моя ровесница – разговаривает с пожилой парой. Судя по обрывкам их беседы, это немцы, или же они родом из другой страны, где говорят на таком же резком языке.