Милена Завойчинская – Госпожа проводница эфира (СИ) (страница 48)

— Так дети, — непонимающе моргнула она. — Пока я была еще ребенком и не выросло вот это, — поправила она пышную грудь, — меня держали. А потом все. Там совсем другой контингент, взрослые в другом месте. Ну или на улице. Я пока на улице.

— Звездец! Лютый и беспощадный!

Я помолчала, подышала. После чего обратилась к отелю, чтобы он выдал Мирре чашку какао и что-то сытное и вкусное. А мне кофе с коньяком.

Перед ней на столике тут же появились ароматное какао, посыпанное сверху корицей, и горка пирожков на тарелке.

—Ешь! — велела я и сама взяла в руку чашечку.

— Это мне? Какао?! Настоящее какао?

Наслаждалась напитком она с блаженно закрытыми глазами. А допив до самого дна, осторожно поставила опустевшую посудину на стол и прошептала:

— Как у мамы. Она такое же готовила. Давно, много-много лет назад. Папа так и не научился.

— А папа кто? — мрачно вопросила я.

— Он был профессором. Дирижабли делал.

Мда-а-а! Слов нет! Дочка профессора, ученого мужика, который умер в долговой яме, зарабатывает на жизнь проституцией. И где же знакомые, родня, коллеги? Почему никто не помог ребенку, оказавшемуся на улице?

Нет, не нравится мне этот мир.

Я дождалась, пока девочка поест, после чего вернулась к делу:

— Мирра, ты сейчас находишься в месте, которое называется «Отель потерянных душ». Я его управляющая, Агата Серебрякова. Знаешь, что такое отель? Знакомо слово?

— Да, госпожа Агата. Это такой гостевой дом.

— Хорошо. Так вот, здесь могут остановиться и пожить некоторое время разные люди и нелюди. Те, чья душа потерялась. Кто попал в беду. Кому нужна наша помощь. Кому надо прийти в себя. Решить, как дальше существовать. Что делать, как исправить беды. Или просто отдохнуть чуток, отболеть. В качестве оплаты принимаем все, что имеет хоть какую-то ценность. Деньги, артефакты, амулеты, украшения, магическую энергию, имеющие энергетическую или волшебную составляющую частицы тела, например, волосы или чешуя. Ну и так далее. Место разумное и непростое, оно само решает. Не я. Если тебе есть чем оплатить и ты хочешь, то мы готовы предоставить тебе временный приют, пока не поймешь, как быть дальше.

— Хочу! А можно, да? Очень хочу! Но у меня совсем мало средств для оплаты. Есть несколько медных монет. Я... могу отработать? Здесь есть мужчины? Хозяин отеля? Другие управляющие? Я готова.

— Нет! Так не надо, Мирра. Подожди минуту.

Я сходила к стойке и вернулась с книгой регистрации.

— Давай так, я записываю, что ты хочешь у нас остановиться, что оплату вносишь, а ты перечисляешь, что именно ты готова оставить в качестве этой оплаты. Отель сам решит, что он готов принять. От меня это не зависит.

У нее были пять медных монет. Волосы, не имевшие никакой магической или энергетической ценности. Кровь обычного человека. Потрепанная одежда. Ничего из этого не подходило.

— Мирра, мне жаль, — отложила я ручку. — Я хочу тебе помочь. Готова выслушать, дать совет. Еще раз хорошо и сытно накормить. Но остаться здесь без оплаты ты не сможешь. Это место, оно особенное. Тут действуют свои законы и правила. Мы очутились тут ради тебя, но... Думаю, завтра утром нас уже не будет.

— Куда вы?..

— Перенесемся в другой мир. Мы путешествуем.

Она застыла каменным изваянием, уставившись в стену.

— Другие миры существуют? — спросила глухо. Я кивнула, и она продолжила: — Папа был прав. Он все же был прав. Они существуют, и я сейчас разговариваю с... Если я найду, чем заплатить, вы сможете переправить меня в другой мир?

— Сможем. Но там тоже нужно на что-то жить, как-то зарабатывать деньги.

— Да, я знаю. Но там я начну с чистого листа. Там я не буду дочерью сумасшедшего ученого, который истратил состояние на то, чтобы построить портал в другие миры. Ведь все знают, что их нет.

У нее скривились губы в страдальческой гримасе. Я промолчала, давая Мирре возможность выговориться. Сейчас она не казалась вульгарной, несмотря на жуткий макияж, синяки и кошмарное платье.

Просто уставшая, избитая девушка, попавшая в беду. Собранная, сдержанная, с хорошими манерами, с заплаканным серьезным лицом.

— Я оплачу украшением. Это единственное, что мне удалось сохранить и спрятать. Я заберу изображение, но отдам медальон.

Мирра быстро расшнуровала платье спереди, покопалась там и вытащила из потайного кармашка старинный золотой медальон с гербом на крышечке. А девочка-то из дворян.

С мрачной решимостью она открыла его, вытащила оттуда маленький круглый портрет, а сам медальон положила на книгу регистрации. И тут же в ней появилась запись, что оплата принята. А само украшение исчезло прямо на наших глазах.

— Пойдем. Я покажу тебе комнату, где ты будешь жить. Позднее скажешь, сколько ты хочешь тут погостить. И скоро вернутся еще один постоялец отеля и наш штатный лекарь. Он окажет тебе медицинскую помощь.

— Мне ведь не придется с ними... ничего такого? — с опаской уточнила Мирра, поднимаясь из кресла.

— Абсолютно точно! Никакой проституции. Забудь об этом. Ты не должна ни с кем спать за деньги или за помощь.

Я отвела ее наверх, предложила на выбор любую из комнат, и она выбрала самую дальнюю. Под номером десять. С благоговейным восторгом и ужасом осмотрелась внутри и снова разрыдалась.

А я... Я стояла и гладила по голове этого несчастного сломленного и растоптанного ребенка, которого жизнь вышвырнула в грязь.

Перед тем как оставить ее одну, предупредила, что совсем скоро приведу к ней лекаря. Ну и обмолвилась, что все сотрудники и постояльцы этого места, кроме меня, не люди. Чтобы не пугалась и не волновалась.

— Вообще не люди? — икая от рыданий, уточнила она.

— То есть абсолютно! С целителем познакомишься вот прямо... почти сейчас, — прислушалась я к эфиру. — Ночной портье придет на дежурство, как окончательно стемнеет. Ну а второй наш постоялец сейчас проходит лечение после сильной магической травмы, мы его чудом вернули к жизни. Восстанавливается. Он выглядит как мужчина, ведет себя как жуткий бабник, но при этом он дух и может перевоплощаться. Правда, пока что он даже ходит с трудом, каракатица какая-то, а не дух. Но при этом болтает без умолку и всем строит глазки. Не обращай внимания, это просто натура такая, кобелиная.

Мирра хихикнула.

— Совсем кобелиная?

— В данный момент дохловатая, а так — да, совсем. Ни одной юбки пропустить не может. Но чисто из любви к искусству. Увидишь, — махнула я рукой и усмехнулась. — Сходи пока в душ, приведи себя в порядок и смой макияж. Здесь тебе эта боевая раскраска не понадобится. Одежду и обувь оставь пока на стуле или в шкафу. Магия все почистит. И не бойся. Когда я приду, постучу в дверь.

— Мне можно закрыться на замок, да?

— Конечно. А почему такой вопрос?

— Мадам нам не разрешала запираться. Никогда. Даже с клиентами.

— Эм-м... Ну... Иди в душ, короче.

Ориэль и Этьен пришли через полчаса. Я уже снова открыла дверь отеля и сидела в холле, ожидая их и размышляя.

— Огонечек мой распрекрасный! — с порога окликнул меня принарядившийся дух перемен. — Ну, смотри же на меня, солнышко мое ясное, какой я красавчик!

Я прыснула от смеха, а он, красуясь, прошел в центр холла, снял шляпу-цилиндр, расставил руки в стороны и начал крутиться, раскланиваясь и демонстрируя себя во всей красе, так сказать.

— Хорош! — с улыбкой подтвердила я.

Не, ну правда хорош! В хитоне и балахонах не видно его фигуру. В набедренной повязке и в позе кракозябры, пока мы занимались растяжкой, тоже не особо я смотрела. А тут он оделся в вещи по фигуре, и прямо совсем другой вид.

Ноги длинные стройные. Задница... э-э-э, ну отличная. Бедра узкие, плечи, наоборот, широкие. Штаны в обтяжку, заправленные в удобные даже на вид сапоги. Светло-серая рубашка. Жилет на пуговках. Сверху кожаная куртка, похожая на пиджак с воротником-стойкой. Через локоть перевешен длинный плащ с капюшоном, и зажат в пальцах головной убор. К поясу пристегнут нож в кожаном чехле. А судя по прическе, Этьен еще и стрижку сделал. Бриться не понадобилось, тут заслуга Ориэля, что-то намагичившего, чтобы борода не росла.

Блондинистый дух перемен покрутился, раскланялся, заложил правую руку за полочку жилета, отставил ногу в сторону и закинул голову. Эдакий памятник самому себе.

Роскошный шельмец!

Но очень смешной.

Ориэль хихикал, прикрыв рот одной рукой. Во второй он держал перевязанный бечевкой сверток и шляпу-котелок.

— Долго вы, — обратилась я к нему.

— Мы гуляли. Тут так интересно! Жаль, что ты с нами не пошла.

— Эй! — возмутился Этьен, не дождавшись комплиментов. — Мне долго тут изображать статую имени себя великолепного?

— Тебе не надоело быть статуей? — с улыбкой встала я с кресла. — Отлично выглядишь. Я рада за тебя.