Милена Завойчинская – Госпожа проводница эфира (СИ) (страница 47)

Я подошла, заглянула в пододвинутую ко мне раскрытую книгу. Да, действительно. Появилась приписка моим почерком, что оплаченный срок пребывания господина Этьена Рауля Эрнеста Дюфо сокращается на одну неделю. Аванс частично возвращен, в эквиваленте золотыми и серебряными монетами.

Ничего личного. Никакой благотворительности. Чисто деловой подход. Как я уже говорила, отель хоть и магическое, но коммерческое заведение.

Что же касается финансов... Я могла дать Этьену денег. Попросить у отеля свою зарплату и выделить из нее часть средств на покупки. И я даже размышляла над этим, не озвучивая вслух. Но потом поняла, что нельзя. Во-первых, я оскорблю духа перемен. Мне хорошо известен его характер, меня в добровольно-принудительном порядке осчастливили пониманием его сущности. И благодаря этому я знала, что для него это будет не просто оскорбление, а... Ну не знаю. Он не примет, замкнется и перестанет быть таким открытым.

Рауль несерьезный и шебутной, легкомысленный и ветреный. Но не альфонс. Никогда ни одна из его любовниц, коих было не счесть, не тратила на него денег. Ни своих, ни родительских, ни мужниных. Наоборот, это Этьен как-то исхитрялся добывать средства на жизнь и похождения и баловал своих многочисленных подружек милыми мелочами и подарками. Не всегда дорогими, но обязательно приятными.

А я ведь даже в долг ему не могу денег предложить. Потому что мы расстанемся через пару недель и больше никогда не увидимся. И я, и он это понимаем. Поэтому я не стала предлагать свою финансовую помощь, а пошла таким путем. Ничего личного, сугубо деловой подход. Господин Дюфо просто забрал часть внесенных за проживание средств, но в другой валюте. Так допустимо и нормально.

— Агата, ты останешься? Мне идти отдыхать?

— Да, Феликс, — захлопнула я книгу регистрации. — Мы задержимся в этом мире на пару дней. Может, чуть дольше. Но тебе совсем нельзя на улицу, не забудь. Сейчас иди спать, а я дождусь Ориэля с Этьеном. И нашего нового постояльца.

— Кто придет, известно ли тебе?

— Нет. Но здесь кто-то точно в нас нуждается. Позднее появится, — подумав, добавила я.

Я почти весь день проторчала у открытой двери. Нас не замечали, мимо проходили люди, проезжали громыхающие и чихающие дымом драндулеты и ко́нки. Вперемешку. От гужевого транспорта тут еще не отказались. А в небе медленно, словно киты, проплывали дирижабли.

Занятный мир. Технический прогресс развивался стремительно, но начался совсем недавно. Буквально за последние лет двадцать тут случился прорыв, и обычный, классический магический мир превращался в более сложный и развитой.

Эфир щедро делился информацией, ему и самому было интересно рассказать кому-то все, что у него накопилось.

Сигнал СОС я услышала издалека. Стучали шаги, выбивали четкую морзянку набойки. Ничего себе! Это ж как нужно идти, чтобы умудряться отбивать такую дробь?

Приближалась явно женщина. Я вышла на крыльцо, встала, прислонившись к столбу перил, и принялась ждать. Уже вечерело, Этьен с Ориэлем задерживались, но я знала, от эфира разумеется, что у них все в порядке.

Девушка, представшая наконец перед моими глазами, вид имела разбитной и вульгарный. Проститутка? Однако!

Молоденькая, на вид лет восемнадцати, но юное красивое личико щедро размалевано кричащим макияжем. Зачерненные глаза, яркий румянец, карминовые губы. И одежда соответствующая. Декольте практически до пояса, не оставляющее ни малейшего простора для воображения. Юбка с кучей оборок, спереди довольно короткая, до колен. Хотя все дамы, которых я наблюдала в течение дня, носили платья и юбки до щиколоток. Не в пол, но лодыжки у всех были прикрыты. У этой же особы видны тонкие голенастые ноги с острыми коленками, обтянутые сетчатыми черными чулками. Обута она в видавшие виды высокие шнурованные ботинки на каблуках. За правым голенищем воткнут цветок.

В общем, по виду — типичная дешевая проститутка из кино про ковбоев. И что самое поразительное, именно ее шаги отбивали сигнал «спасите наши души».

Спасу, конечно, именно для этого я тут. В этом моя работа и, кажется, предназначение.

Изучив наряд девушки, я всмотрелась в лицо. Благодаря тьме в крови мне не требовалось дополнительное освещение, я хорошо видела и в сумраке.

Веки припухшие, она явно долго плакала недавно. О, а на правой скуле явно замазанный синяк. Вот это уже интереснее. Я опустила взгляд ниже и присмотрелась. Еще синяки, плохо замазанные белилами, на шее и правой груди. Ее придушивали и щипали, судя по всему. Правую руку она прижимала к боку и старалась ею не шевелить. Похоже, девочку били. И сильно. И глаза у нее не просто припухшие от рыданий, а с легкой безуминкой. Именно с такими глазами идут убивать или прыгать с моста.

Точно. Моя клиентка!

И я шагнула с крыльца ей навстречу.

Глава 23

Глава 23

Большие трагедии маленьких людей

Девушка не видела меня до последнего и, когда я появилась прямо перед ней из ниоткуда, вздрогнула, замерла испуганным мышонком и уставилась огромными глазами, как на призрака. Это она зря, наш призрак уже не призрак.

— Добрый вечер, — обратилась я к ней.

— Д-добрый, госпожа, — судорожно вздохнув, отмерла она. Наверное, в ее понимании, привидения не разговаривают.

— Я бы хотела поговорить и кое-что вам предложить.

У нее был такой вид, что я решила сразу переходить к главному, не пугать эту и без того запуганную девчонку.

— Йа-а-а... — проблеяла она. Потом втянула носом воздух, задержала дыхание, выдохнула. И на ее лице расцвела профессиональная призывная улыбка. — Что желает госпожа? Я готова удовлетворить все ваши капризы. Госпожа желает чего-то особенного, необычного?

— Пожалуй, — хмыкнула я. В глазах моей собеседницы всплеснулся ужас, но она продолжала улыбаться. Только вот губы дрожали. — Нет-нет, не в этом смысле! Выдохни, ребенок! Твои услуги продажной женщины меня не интересуют.

Улыбка медленно сползла с ее лица, но в глазах начала нарастать паника. Да блин! Что с ней не так? Я же ничего плохого не сказала и не предложила.

Я хотела потянуть информацию из эфира, но не успела. Девушка сама домыслила и сделала выводы. Зябко поежилась, как-то обреченно посмотрела мне за спину на открытую дверь и, понизив голос, спросила:

— Я нужна для вашего... кого-то? Госпожа, я хорошо выполняю работу. Вы не пожалеете. Всего один золотой! И можете делать все, что пожелаете. У меня высокий болевой порог. — Она снова попыталась улыбнуться.

Каюсь, я не сдержалась и выругалась нецензурно и от души. Ну вот не доводилось мне еще в моей жизни оказываться в подобных ситуациях и беседовать на подобные темы.

Выдохнув, я спросила сжавшуюся девчонку:

— Помощь и временный приют нужны? Не забесплатно, но не за это... — кивнула я на ее почти выпрыгивающую из выреза платья грудь.

— Я могу полы мыть! Или на кухне работать! Или стирать! И уборку! Все что угодно, госпожа! — вдруг рухнула она передо мной на колени и разрыдалась в голос.

Приехали.

На нее брезгливо оглядывались прохожие, стараясь обойти по дуге. А я стояла рядом, давая ей пару минут на то, чтобы выплеснуть эмоции. Я сама девушка и знаю, что, когда накрыло, нужно чуть-чуть времени, чтобы самый пик схлынул. Пока не прорыдается, разговаривать бесполезно. Поэтому я застыла, сжав зубы, ненавидя всю эту кошмарную ситуацию, и ждала.

Когда буря чуть стихла, я прикоснулась к ее плечу. Она дернулась, шарахнулась, почти упав, и мне пришлось отдернуть от нее руку.

— Вставай. Поговорим. Как тебя зовут? Сколько лет? Есть хочешь?

— Ми́рра. Шестнадцать. Очень хочу. И воды... Можно глоточек?

— Можно и не глоточек. Пойдем, я не кусаюсь. Обещаю, что не причиню тебе вреда. Но кое-что предложу.

Надо же, шестнадцать. Я ошиблась. Из-за вульгарного наряда и макияжа думала, что она постарше.

Мирра поднялась, вошла следом за мной в холл отеля и замерла, приоткрыв рот. Оглянулась на улицу, даже сделала маленький шажочек назад, выглянула в дверь. Снова осмотрелась.

— А каким ты видишь здание снаружи? — начала я догадываться, что ее удивило.

— Маленький двухэтажный коттедж.

— Ясно. Это пространственная магия, не забивай голову. Присаживайся в кресло, и давай поговорим.

Она послушно уселась, куда велено, но сама все равно круглыми глазами изучала место, в которое попала.

— Как давно ты занимаешься проституцией? — спросила я.

— А? Два года, госпожа. Я недавно на улице.

— Недавно?! — сдавленно пробормотала я. — А до того?

— Пока папа не умер, мы вместе жили. А потом... Долговая яма. Он там не выдержал, и его не стало. От нас тогда все отказались, имущество забрали кредиторы. Мне некуда было идти, да и нужно было закрыть оставшиеся долги. Имущества на все не хватило.

— И ты пошла в бордель? — тихо спросила я.

Хотелось пока услышать все от нее. Из эфира я потом узнаю остальное.

— А больше некуда, госпожа. Но я попала в приличное место. Полтора года там пробыла.

— А что потом?

— А потом я выросла. Мне ведь уже шестнадцать. Взрослые девушки там не нужны.

— Чего?! А какие там?