Милена Рейнис – Истинный Путь (страница 19)
За окном, чуть пригнувшись, чтобы заглянуть внутрь, стоял Томас. На нём были выцветшие джинсы, чёрная футболка с надписью
Пришлось глубоко вдохнуть, чтобы проглотить все нецензурные слова что рвались наружу.
Я опустила стекло.
– Ты – отвратительный человек, Томас Харрис. Я чуть не отправилась к праотцам от ужаса. Зачем так пугать?
– Было бы иронично все—таки умереть в
Голос у него был легкомысленным, весёлым. Но по тому, как нервно кривились уголки губ, я поняла: сюда ему ехать хотелось не больше, чем мне.
– Что ты здесь делаешь, Том? – спросила я.
Пожав плечами, он кивнул на шлагбаум.
– Тот же вопрос собирался задать тебе. Но местные – в приоритете, – ухмыльнулся Томас. – Так что сначала ты.
– Ищу Елену, – сказала я. – И это… первое место, о котором я подумала.
Горько улыбнулась, отвела взгляд: – И, если совсем честно, единственное.
Он кивнул, будто услышал ожидаемый ответ.
– Ну, логика у меня была примерно такая же. Где сначала стоит проверить не вернулось ли зло?
И сам себе ответил: – Конечно же, там, где оно подохло!
Открыв дверцу, Томас протянул мне руку, помогая выйти.
Асфальт остался еще за поворотом, под ногами был только утоптанная грунтовая дорога. Удивительно как она не заросла за все эти годы, учитывая, что это место вряд ли часто посещали – ранчо было хорошо скрыто от глаз посторонних высокими деревьями, не зная – не найдешь.
Томас оглядел мой внешний вид:
– Дорогая, только не говори мне, что приперлась сюда безоружной?
Я вздохнула и закатила глаза не опровергая.
__________________________________________________
Когда мы подошли к воротам, Томас задумчиво потрогал замок, который, казалось, держался на честном слове и паутине.
– Частная собственность, – напомнил Томас, чуть постукивая пальцами по табличке. – Незаконное проникновение. А это уже статья. Готова пойти на преступление?
– А ты сам сюда за грибами приехал? – парировала я. – Или собирался восхищаться архитектурой сараев сквозь забор?
– Согласен, видок отсюда так себе, – вполне серьёзно ответил он. – Полезли чтоли?
Дорога вела по прямой – на площадь.
По краям – одноэтажные бараки с покосившимися крышами. Некоторые окна были заколочены крест—накрест досками. Другие зияли пустыми чёрными проёмами. Двери местами сорваны, местами висели на одной петле. Ветер гонял по двору обрывки бумажных пакетов, жухлые стебли травы и чью—то старую шляпу без тульи. Воздух здесь был иным. Тяжёлым.
В центре площади – позорный столб на помосте.
Дерево потемнело, трещины стали глубже. Но предназначение все еще легко угадывалась. Грубое бревно, к которому было прибито железное кольцо. От кольца тянулись в стороны ржавые цепи. Одна обрывалась неожиданно, оставляя только обломанное звено.
Я поймала себя на том, что делаю дугу, стараясь обойти его по как можно более широкой траектории.
Отвернулась от столба, взгляд тут же нашел церковь.
Она стояла чуть в глубине площади, как и раньше. Деревянная, выцветшая почти до белёсого, с поблекшим фронтон на котором висел маленький перекошенный крест. Окна были закрыты ставнями. Дверь – тоже, на ней висела выцветшая бумажка с печатью: «ОПЕЧАТАНО. 1980».
Половина листа была оторвана, висела на ржавой кнопке. Печать выцвела.
Я присмотрелась, ожидая увидеть такой же изъеденный ржавчиной старый замок из то эпохи, но нет. В металлических дужках висел новый механизм – тяжёлый, блестящий, амбарный.
– Они что, обновили замок? – удивился Томас, с недоверием ковырнув металл ногтем. – Зачем? В этом музее ужаса осталось что—то ценное? Или страховка от Сатаны?
– Наверное, чтобы сюда не лазили подростки, – предположила я, вспоминая заголовки. – Лет десять назад у местных была мода на «фотографии призраков сектантов».
Пара умников продала в газеты снимок «женщины в огне» – размазанная засвеченная плёнка. Полиции пришлось что—то делать. Фантазии хватило только на это.
– Не удивительно, что в этом месте будет происходить какая—то паранормальщина. – Томас сокрушённо покачал головой. – Надо было сразу брать с собой ломик и святую воду.
Он шагнул ближе к двери.
– Пойти за топориком? – не слишком шутя спросил он. – У меня в пикапе есть.
– Подожди, – сказала я.
Возле ступеней валялась ржавая консервная банка. Я подняла её, разрезала перочинным ножиком на полоску и ловко вырезала из неё нечто вроде буквы «Т». Согнула, подогнала, всунула импровизированную отмычку в щель между корпусом замка и дужкой.
– Если это сработает, – заявил Томас торжественно, – с меня бутылка хорошего виски.
Щёлчок.
Замок поддался на удивление легко. Я боялась, что давно потеряла навык или эту модель нельзя взломать столь незатейливой отмычкой. Но нет, удача оказалась на моей стороне. Я обернулась, даже не пытаясь сделать выражение лица менее победоносным.
– Предпочитаю шотландский.
Томас уважительно присвистнул и сделал вид что снимает шляпу.
– За такие фокусы и две бутылки не жалко, – объявил он. – Теперь знаю, к кому обращаться, если опять захлопну ключи в машине.
Мы вдвоём взялись за ручки, дёрнули дверь. Она сопротивлялась – со временем ее слегка перекосило. Томас попросил меня отойти, а сам уперся ногой в стену и дернул.
Дверь распахнулась рывком.
И мы оба сразу пожалели об этом:
Запах!
Запах ударил в лицо, словно кто—то выплеснул в нас ведро помоев.
Он был таким густым, что казалось – воздух можно зачерпывать ладонью. Тяжёлый, прелый, вязкий. Плесень, затхлость, пыль и… да.
Запах плоти.
Гниющей. Пересохшей. Распадающейся.
К горлу сразу подкатил комок. Я на автомате прижала рукав к носу и рту.
– Чёрт, – выдохнул Томас, тоже прикрывая лицо ладонью. – Там кто—то сдох. И давненько.
– Енот?
Достаточно тупой вопрос, но мы все еще надеялись на лучшее. Томас чиркнул зажигалкой, посветил внутрь. Жалкое пламя на пару секунд выхватило ближайшие скамьи и тут же исчезло в темноте.
Зажгли фонарики.
Внутри было темно, как в закрытом ящике. Фонарный луч полоснул по пространству жёлтым конусом. Ряды лавок – пустые, укрытые толстым слоем пыли, как саваном. На стенах – прямоугольники светлее основного фона там, где раньше висели иконы. Пол – доски, местами вздутые, местами рассохшиеся.
Запах усиливался с каждым метром. Основной «аромат» напоминал тухлые яйца или рыбу, умершую очень и очень давно. Это зловоние буквально проникало в нос, от чего желудок уже комфортно обосновался где—то под горлом, периодически перекрывая дыхание. Щипало глаза.
– Если это енот, – пробормотал Томас, – то это очень – очень крупный енот. Или целая енотная семья. Или здесь разразилась настоящая трагедия: клан енотов сражался против клана скунсов. А местом битвы выбрали эту дыру.